По дороге к надежде

      Дракон не знал, что значит слово «Раон», написанное Ким Роксу в блокноте, но сразу же понял, что хочет принять его как своё имя. Ничего интересного не произошло — мана не взбунтовалась, не затанцевала вокруг в потоке искр, только внутри расцвело пассивное принятие и довольство. Раону всегда суждено было стать Раоном. — Спасибо за имя, Роксу-хён, — с благодарностью улыбнулся Раон умному Ким Роксу. — Добро пожаловать, Раон, — Эрухабен склонил голову в знак приветствия и согласия.       Олиенн улыбнулся и сгрёб Раона в объятия: — Долго же ты думал, малыш!       Раон лишь почувствовал, что что-то в нём наконец оказалось на своём месте, как правильно подобранный кусочек паззла.       Так закончилось его лихорадочное изучение всего окружающего мира. Раон почувствовал, что узнал достаточно, чтобы не отвлекаться на каждую крупицу информации и углубиться в то, что ему было по-настоящему интересно — магию. Уроки, которые он давал Кейлу, были скорее ознакомительными и направленными на саму связь с маной, а не её изучение. Раон хотел знать себя и свои возможности, понимать теорию и разрабатывать собственную практику. Поглощения теоретических знаний без их применения теперь было недостаточно.       Он чаще улетал, оставляя мелкие пометки в блокноте, чтобы узнать мир вокруг не только с практической стороны, но и с магической. Тихий шелест молодых берёз приветствовал его, и юркие певчие птички летали рядом с ним. Величественные горы дышали ровным, статичным дуновением маны, и их предгорья махали ему покачиванием луговых трав. В каждом существе, в любой природе пела жизнь, текла мана; каждый был невольным проводником этой маны, нёс её дальше и возвеличивал природу-мать. Раон, не так давно вырвавшийся из тесной скорлупы яйца, всё никак не мог надышаться вольностью. Солнце тепло гладило его щёки, согревало крылья и заставляло чихать. Травы обволакивали едва уловимым, пряным ароматом, и мана сама льнула к нему.       Раон едва мог удержаться на одном месте дольше, чем на пару часов — его всё влекло дальше и дальше, в глубь диких лесов, в рощи и к обрывам, к прекрасным, бушующим морям… Дом жил на уголках, задворках сознания, и Раону не хотелось возвращаться сейчас. Он писал к братьям и папам в блокноте и раз за разом отвечал, что пока не готов вернуться.       Он навещал их раз в неделю и беспомощно улыбался на любые комментарии. Мана в его венах пела.       Раон вернулся спокойным, чуть более взрослым и ужасно соскучившимся, когда холод ещё не кусал кожу, но уже предупреждающе, обманчиво-ласково прохлаждал чешуйки застывшими кусочками льда.       Подросший Кейл-хён обнял его, Роксу-хён кивнул в знак приветствия, и Раон понял, что больше не сможет — и не захочет — так уйти.

• • •

— Он справился на удивление быстро, — заметил Олиенн, когда дети унялись после первых восторгов возвращения младшего и улеглись спать. — Я, кажется, так блуждал лет десять. — Мы ждали его, — неопределённо хмыкнул Эрухабен, лениво взбалтывая чай в чашке, — вот он и вернулся. А ты всегда был безнадёжным сентименталистом-идеалистом-романтиком…       Олиенн рассмеялся: — Эй! Каким образом ты вообще превратил всё это в оскорбление? Я собой очень горд!!       Эрухабен закатил глаза, как Ким Роксу, и понял, у кого Раон почерпнул свою экспрессивность. Единственное, что удивительно, так это то, что и старшие дети не выросли невероятно эмоциональными, взрослея рядом с Олли. И то, насчёт Кейла можно и подискутировать…       Ночь обняла их, взяла под своё крыло, и только здесь, только друг другу оба смогли признаться, что очень ждали возвращения младшего сына.       То, что свободолюбивый дракон имел право ускользнуть и исследовать Природу, идеал всей расы, не отменило их беспокойства на протяжение этих долгих месяцев.

• • •

      Раон не хотел строить своё логово, как не хотел и уходить, когда достиг своих гордых двух лет.       Эрухабен и Олиенн выглядели неоправданно шокированными, а Кейл и Ким Роксу молчали кивнули друг другу и вновь обняли Раона. — Ты — самый странный дракон, которого я встречал, дитя, — неверяще покачал головой Эрухабен. — Мне здесь нравится, я не хочу никуда уходить! — Раон расплылся в ухмылке, каким-то образом умостившись на плечах братьев: он знал, что его  ни в коем случае не прогонят. — Ты такой не первый, — стоически заявил Ким Роксу. — И даже не второй, — со смехом подтвердил Кейл. — У нас самые странные и самые лучшие дети!       Конечно, спустя мгновение Олиенн уже сгрёб их всех в свои объятия, умудрившись втянуть в это даже Эрухабена.       Вся их семейка была слишком друг другу преданна, чтобы разлучиться из-за такой мелочи, как стандартная хронология драконьего развития.