По дороге к надежде

      Ким Роксу удивлялся тому, насколько обычной была жизнь.       Изначально не было смысла этому удивляться, но стоило только вдуматься во всю эту ситуацию с переселением души после смерти в мир книги, другое тело; новое переживание взросления, семья, странно функционирующая запись, смешанные воспоминания и реакции, драконы в качестве родителей, отсутствие апокалипсиса и вся магическая атрибутика рядом… С такими вводными Ким Роксу иногда задумывался, в какой момент и что именно пошло не по плану.       Казалось бы, живя с тремя драконами и человеком, уже знающим события будущего, Ким Роксу не должен был задаваться вопросами о чужой памяти. Но он задавался, причём очень активно.       Постоянные напоминания Кейлу не помогали, и Ким Роксу оставил записку на зачарованном шкафу, служившем здесь холодильником. Каким-то образом это случайное действие разрослось до масштабов коллективного помешательства.

• • •

Уеду на две недели пообщаться с племенами зверолюдей, не скучайте. Олиенн, не забудь молоко и масло. Дети, не заходите в лабораторию, я ещё не успел привыкнуть к этому новому ремонту.

- Эрухабен

Кейл, отлучусь в город на пару часов. Не верещи.

P.s. У тебя тренировка с тем эльфом в два.

КРС.

Дети, я отказываюсь убирать за вами этот кошмар! Чтобы к моему возвращению кухня была ЧИСТОЙ

Очень Злой и Недовольный,

Олиенн

Хён-нимы, папа Олиенн, я забыл кое-что спросить у папы Голди, вернусь телепортом к завтраку!!

Великий и могучий

Напоминаю: если увидите где-то в доме те золотые закладки в виде перьев, принесите, пожалуйста. Хабен до сих пор не простил эту потерю

Надеюсь на вашу помощь,

Олиенн

Пойду гулять в королевство Каро, вернусь через пару дней

- Кейл

В какой момент моего отсутствия шкаф с едой стал местом отчёта прихода-ухода?

- Эрухабен

Я всё ещё не понимаю, зачем вы всё это пишите и крепите сюда. Пожалейте бумагу.

КРС.

Лицемерно с твоей стороны

- Кейл

• • •

      Излишне говорить, что Эрухабен довольно скоро вспылил по поводу бесконечного нагромождения макулатуры на этом прекрасном шкафу с искусной резьбой, так что записки перестали клеить туда, и вместо этого они оказались разбросаны по всему дому. Ким Роксу, вставая с кровати, автоматически смахивал лежавшую рядом записку-рапорт о том, куда в очередной раз делись Кейл с безымянным драконом. Эрухабен систематически оставлял списки продуктов там, где Олиенн мог бы их увидеть (то есть практически везде). Чёрному дракону вообще понравилась такая система, и он писал записки просто чтобы писать. Кейл потакал ему, и всё это продолжалось слишком долго…       Они вполне закономерно потонули в мусоре.       Ким Роксу вздыхал чаще, чем когда-либо, даже чаще, чем рядом с Чхве Чонсу в его худшие дни. Какая уж тут война, когда даже дожить до неё в здравом уме представлялось практически невозможным.       Ким Роксу пытался говорить себе, что скучает по дисциплинированности команды, но слишком часто улыбался выходкам своих братьев и новых родителей, чтобы это не было самообманом.

• • •

— Папа Олиенн, папа Голди! — Безымянный дракон ворвался в зал, где все расположились за чтением. — Я сделал кое-что крутое!!       Эрухабен заинтересованно вздёрнул брови и отложил книгу. Ким Роксу оторвался от подробной истории войн этого мира и на мгновение отодвинул размышления о приведённых стратегии и схемах, чтобы понять, что молодой дракон мог назвать «крутым». — О-о, это интересно, — Олиенн придвинулся к краю разложенного дивана. — Хвастайся, малыш. — Я не малыш! — Рефлекторно ответил дракон, и со стороны Кейла донёсся смешок.       На одеяло рядом с Эрухабеном и Олиенном шлёпнулось пять блокнотов. Эрухабен заинтересованно взял его, полистал, достал из своих закромов карандаш, и выведенная им надпись отразилась во всех блокнотах: «Нетипичное изобретение». — Тебе нравится? — Дракон взволнованно кружил у голов старших и сыпал на них информацией. — Мне очень понравилось оставлять записки, но это было неудобно, потому что их легко пропустить, и все они разрозненны, поэтому я решил немного адаптировать этот процесс магически и сделать всё удобным…       Ким Роксу отстранился от объяснений и какое-то время мог лишь дышать. Этот дракон был действительно ребёнком — ребёнком, жаждущим одобрения родителей, желающим быть компетентным; ребёнком, которому было суждено умереть второстепенным злодеем в первых главах книги. Ким Роксу смотрел на концентрированную радость в глазах дракона, видел, как лучился гордостью Эрухабен, поглаживая его по щеке, и понял, что оставаться в стороне никак не получится. Ему хотелось обеспечить безопасность этого ребёнка, того, кого Ким Роксу теперь называл братом, считал товарищем по играм и очень сильным, полным потенциала бойцом, когда до этого дойдёт.       Он выглядел исключительно счастливым.       Ким Роксу почему-то дрожащей рукой вывел в блокноте «Раон» и понял, что уже по уши влип в любовь к этому странному семейству.