(Не)органические чувства

— Прогнись немного, — просит Скрюллум, скользя рукой ниже по животу. Женская спина послушно выгибается. — Да, вот так. Металлические пальцы наконец-то достигают цели, создавая влажный звук, когда они скользят по уже давно мокрым складкам, надавливая и растирая. Теплая естественная смазка обволакивает пальцы, смягчая трение о нежную кожу, пока он постепенно разогревает ее. — Мне всегда было интересно, как ты это делаешь, потому что я тебя даже не успеваю должным образом потрогать... — Заткни рот и делай свою работу, — резкие слова прерывают его речь. Скрюллум тихо смеётся. — Конечно, госпожа Герта. Голова откидывается на твердое плечо, донося тихие стоны прямо в слуховой датчик, когда клитор начинает получать внимание. Твердые подушечки потирают чувствительную точку, сменяясь неторопливыми круговыми движениями. На них нет одежды. Вообще. Единственное, что осталось, — монокль на оптическом датчике Скрюллума. Все из-за того, что одна мадам решила, что хоть один миллиметр ткани между ними — это самая большая проблема на свете, так что Скрюллум был немедленно раздет, как и она сама. Шляпы спокойно висят на специальных крючках, одежда валяется на полу, а неорганическое и органическое тела плотно прижаты друг к другу. Герта полностью облокачивается о твердый металлический корпус спиной, согнув лежащие на матрасе ноги в коленях, позволив икрам прижаться к бедрам, широко разведя их, давая Скрюллуму полный доступ. Она удивительно гибкая для подобных позиций, потому что положение не совсем стандартное и даже немного некомфортное, но ей все равно. Длинные ресницы трепещут, пока Герта глубоко дышит, наслаждаясь близостью и желаемой стимуляцией. — Вопрос: тебе нравится, как я к тебе прикасаюсь? — Скрюллум поворачивает голову, чтобы прижаться поцелуем к виску. — Потираю, — слова сопровождаются характерным движением, — и прижимаю пальцы к тебе. Она приоткрывает один глаз, смотря на него. — Нет, мне очень неприятно, — сарказм легко улавливается. — Если продолжишь, то вообще меня до смерти от болевого шока доведешь. Он распознает ее насмешку, так что решает подыграть. Любят они такое. — Правда? — Скрюллум дразливо очерчивает вход, почти вставляя, но все равно проходя мимо, возвращаясь на клитор. — Тебе настолько дискомфортно? — плотно прижав пальцы, он посылает вибрации, из-за чего у Герты вырывается чуть более громкий выдох, смешанный со стоном. — Наверное, это больно. Не прекращая вибрировать, пальцы начинают двигаться, разнося искры удовольствия по телу, постепенно ускоряясь. Теперь Герта натурально стонет. Левая рука откидывается назад, обвивает стальную шею, пока ученая извивается под напором. — Если ты продолжишь... — чуть более дрожащим голосом произносит она, — то я кончу прямо сейчас... Скрюллум целует ее в щеку. — Не думаю, что это когда-либо было проблемой, — с этими словами он усиливает стимуляцию, из-за чего она чуть ли не подпрыгивает у него между бедер. — Настолько чувствительная... — Господи, поцелуй меня, — прерывает его Герта. Слушаясь, Скрюллум сталкивается с ней модифицированными губами в жарком поцелуе, не замедляясь. Она жмется ближе к руке, рефлекторно двигая бедрами, сжимая его шею крепче, пока Герта страстно стонет ему в рот, не собираясь отпускать и отлипать. Что-то странное ее настигло сегодня. Обычно Герта не бывает такой... нуждающейся. Весь день она не отходит от Скрюллума. То утром не хотела уходить из объятий до последнего, то в ванную затащила с собой (где они, кстати, тоже успели повеселиться), хотя эрудроидам и не нужны полноценные ванные процедуры, — Скрюллум все равно согласился, потому что это Герта. Пока он готовил, проявляя собственную инициативу, несмотря на то, что у нее буквально вся башня полна марионеток, она чуть ли не залезла на него сверху, как обезьяна, но все же ограничилась лишь объятиями со спины. Видимо, гордость не дала вцепиться в него окончательно. Они работали, естественно, они всегда работали. Хотя, если честно, больше работал Скрюллум, чем Герта, которая нагло забралась ему на колени, перекинув обе ноги через подлокотник стула, и вещала про свое гениальное, обняв за шею и целуя боковую сторону лица. Скрюллум ей не препятствовал. Ему не мешает, а близость очень приятная, особенно от любимой женщины, которая обычно ведёт себя как холодная стратегическая мадам, но все равно слегка оттаивает, стоит ее пару раз поцеловать в шею или что-то такое. С одной стороны, это лестно, и можно даже подумать, что Герта окончательно отпустила себя в этих отношениях, но неделю назад такого поведения не было. Сначала Скрюллум думал, что дело в погоде: ведь когда прохладно, то органические формы жизни ищут источники тепла, которым является он сам, специально повышая температуру тела для нее и нагреваясь из-за близкого контакта кожи с металлом. Но в башне было тепло, а биологическое тело не проявляло никаких признаков того, что оно мёрзнет. Может быть, дело в том, что Герта проводит какой-то эксперимент? Но она не делала никаких заметок, не сводила задумчиво брови, и все остальные сигналы того, что она усердно думает, отсутствовали. И вот теперь к его системам подбиралось самое настоящее беспокойство, потому что когда человек так сильно хочет чужой близости, рвение к которой ему никогда не было свойственно, то это напрягает. Это не значит, что Герта вообще с ним не любит контактировать, — наглая ложь: она и целует, и обнимает, и прижимается ближе, и внимание оказывает, и слова приятные говорит. Боже, да они регулярно трахаются, было бы странно считать, что ее что-то отвращает, но так активно... Это волнует. Как-то так все вышло, что она запустила руки ему под рубашку во время поцелуя, огладила каждую деталь на корпусе, а его руки начали расстёгивать застёжки на ее корсете... Так что теперь они тут. Когда она кончает, выгибая спину и выпуская пошлый громкий звук Скрюллуму в губы, он думает только о том, как ему же, сука, повезло. Просто натурально повезло пересечься судьбой вместе с ней, быть выбранным ей и иметь возможность настолько близкого контакта. Пусть она будет всегда такой прилипчивой, ему только в радость такое поведение. Но все же любопытно, что за ним стоит. Он прекратил ласки сразу же, как она закончила, но пальцы не убрал. — Это заняло 2 минуты 48 секунд, — негромко объявляет Скрюллум, пока Герта тяжело дышит со все еще откинутой головой у него на плече. — Ты уверен? — Данные точны. Ее правая рука поднимается, чтобы устало провести по лбу, заодно убирая челку. — Надеюсь, ты польщен. — Безусловно. Они молчат некоторое время, прежде чем Герта начинает первой. — Ты не вставил. Недовольство в голосе сразу считывается. — Подтверждаю. Проникновения не было. Герта раздражённо вздыхает, убирая руку с лица и смотря на него. — И чего ты ждёшь? Датчики недоуменно мигают. — Уточнение: ты снова хочешь? — Да. Быстро она, с учётом, что обычно ей требуется определенное количество времени, чтобы более-менее прийти в себя после кульминации. Герта не любит торопить события, а предпочитает наслаждаться процессом, растягивая удовольствие, в чем Скрюллум был с ней солидарен, из-за чего у них близость может затянуться надолго. Иногда даже на несколько часов — необязательно беспрерывной стимуляции, а просто объятия и поцелуи, время от времени дразнясь и не давая кончить в желаемый момент. Причем это они проворачивают с обеих сторон, пока кто-то не начнет либо умолять, либо ужасно беситься. Обычно Скрюллум останавливался на первом, тогда как Герта предпочитала или второе, или совмещать. Ну раз она хочет, то кто он такой, чтобы ей отказывать? Вместо ответа пальцы снова начинают скользить по ужасно влажной коже, снова находя клитор. После совсем недавнего оргазма чувствительность повысилась, так что Герта слегка дрожит от таких простых прикосновений. — Хочешь большего? — спрашивает Скрюллум, проводя свободной рукой по внутренней стороне ее бедра. — Хочешь мои пальцы внутри? Скрюллум звучит грязнее, чем обычно, но Герте нравится. Не совсем в его репертуаре, но и они вдвоем тут не обычными делами занимаются. Скрюллум, конечно, джентльмен и хорошо воспитан, но он также не тупой и понимает, что это не всегда уместно, а его девушке не всегда это нужно. — Да, хочу, — ответ выдыхается сам собой. Скрюллум удовлетворённо гудит в ответ. — Умница, — голос снижается до низкого регистра, когда он произносит ей это прямо рядом с ухом. — Люблю, когда ты честна. Герта не сдерживается и издает грязный стон в ответ на эту пошлость. Он редко такое использует в постели, потому что Скрюллум, мягко говоря, не приучен к подобному. Она постоянно ему напоминает, что быть вежливым и порядочным, конечно, хорошо в обычной жизни, но в моменты близости ей бы хотелось большей смелости от него. Видимо, результат ее слов начинает виднеться и бьёт прямо по нервам, потому что это постыдно возбуждает. Да она только недавно кончила, расслабившись всем телом, а теперь оно снова напряжено, выдавая ответные реакции. Наивно полагая, что теперь он выполнит ее каприз, все мысли обрываются, когда она слышит: — Тогда проси о большем. Скрюллум играется с пульсирующим клитором подушечкой среднего пальца, распаляя желание. Свободная рука ползет по талии вверх, находя грудь, обхватывая, но больше ничего не делая. Герта слегка извивается, издавая мычание. Она бы обычно повыделывалась, но сейчас ей очень хочется впитать одного эрудроида в себя как можно сильнее, так что... — Пожалуйста, Скрюллум, — Герта специально использует его полное имя, вытягивая каждую букву. — Пожалуйста, я хочу твои пальцы внутри, прошу... Мрачное удовлетворение накрывает системы, когда она просит. Наверное, это не совсем честно — периодически пользоваться ее положением, прося прямо сказать, что Герта от него хочет, хотя он и так все понимает. Первый палец легко проскальзывает внутрь, а металлические губы нежно прижимаются к виску. Герта сразу же издает звук удовлетворения, находя его действующую руку и хватаясь за предплечье. — Вопрос: ты не испытывала каких-то сильных переживаний в последнее время? — неожиданно спрашивает Скрюллум, аккуратно двигая указательным пальцем. Герта недоуменно смотрит на него сквозь пелену возбуждения. — К чему вопрос и почему именно сейчас? — она звучит немного хрипло. Снова поцелуй, но уже в щеку. — Интересны причины твоего поведения. Сегодня ты особенно... тактильна, — Скрюллум входит чуть глубже на этих словах, чувствуя, как она сжимается внутри. — В любом случае, это не так важно. Важен твой ответ. Вздох. — Не то чтобы сильные, но, мхм! — Герта прерывается, когда чувствует, как в нее проникает второй. — Мне, наверное, было просто... Да ладно, не бери в голову. Ну уж нет, он только нащупал что-то. Он сразу же вытаскивает, вызывая недовольное рычание. — Да что ты дела... — Я не продолжу, пока ты мне не скажешь. Герта заминается. Классную манипуляцию придумал. Вот знал, что тяжело будет сопротивляться. Признаваться в своих мыслях не особо хочется, даже если это Скрюллум. Её голова — это только её проблема, как и размышления, которые её посещают. У неё достаточно силы воли, чтобы отказаться, обломать его самого своими странными методами извлечения из неё правды, но, твою мать... ...трахаться-то хочется. Так что Герта идёт у него на поводу. Пусть радуется. — Мне было одиноко, ясно? Чувствовала себя немного потерянной из-за этого и... — она заминается, — брошенной. Пальцы возвращаются сразу же, снова растягивая ее изнутри. Желаемый контакт отдается дрожью в бедрах, а губы выпускают тонкий стон. Отлично, теперь у него есть объяснение ее желания постоянной близости. — Что конкретно заставило тебя испытывать подобные эмоции? — Скрюллум ритмично двигает пальцами, создавая хлопающий звук при каждом движении. Он вообще не помогает ей сконцентрироваться. — Я подумала, что ты рано или поздно устанешь от меня и моей... — она прерывается на стон, когда пальцы начинают усерднее натирать одно особенно чувствительное место. — Вот тут, Скрюллик, тут... Она закрывает глаза, сводя брови, и поворачивает голову, прижимаясь щекой к плечу. — ...моей человечности, — выдавливает Герта, проводя ногтями по металлической руке, создавая мерзкий звук, когда он начинает трахать ее активнее. — Гхах... Скрюллум слегка сжимает ее грудь, оглаживая сосок большим пальцем, чувствуя, как она слегка дёргается от этого прикосновения. Они столько вместе прошли, пережили, а она сидела и думала, что ему станет с ней некомфортно из-за того, что она органическая? Герта — умная женщина, всегда ей была, но иногда начинает надумывать абсолютно нелогичные вещи, зарываясь в них и ища подтверждения обратного. Как она ему вообще может надоесть или утомить? С ней каждый день полон сюрпризов, непонятно, что Герта выкинет именно сегодня, по какой причине и зачем. Сегодня ей нравится что-то одно, завтра она уже это ненавидит. В данный момент она хочет определенным образом, в следующий — уже совершенно по-другому, поменяв всю структуру и концепцию. И ему это нравится. Искренне нравится наблюдать и слушать ее капризы, выполнять их, иногда даже уговаривать, но без перегибания палки. Сложные люди — это не плохие люди, просто к ним нужен свой подход и терпение, которого у Скрюллума в достатке, что нельзя сказать о Герте. Вся ее дерзость и самая настоящая непоседливость делают ее живой, интересной и по-своему восхитительной в его оптических датчиках. Она ощущается как сложная загадка, нестабильный пинг и невыносимый код, который временами отказывается принимать другие переменные, но программист, который добавил его в свои системы, категорически отказывается его переписывать или удалять, потому что это всё делает увлекательнее. Страстная, чувственная, сложная и недовольная — этим всем Герта ему и симпатизирует до самых глубоко расположенных деталей. — Уточнение: ты думала, что я предпочту рано или поздно кого-то другого? — он намеренно глубоко вставляет в этот раз, из-за чего Герта выпускает резкий стон. — Своей формы жизни? Тело извивается под интимными прикосновениями, жмясь ещё ближе, хотя, если подумать, куда ещё ближе? Твердый палец продолжает потирать сосок, заставляя кровь бурлить. — Да, — выдыхает Герта, издавая дрожащий стон. — Да, я думала об этом. Металлическая голова наклоняется, чтобы прижаться поцелуем к ее. Большой палец ложится на чувствительный клитор, начиная поглаживать, из-за чего тело Герты трясется в его руках. — Мы вернемся к этому разговору чуть позже. После того, как ты кончишь, как моя госпожа, — глубоким, низким голосом произносит Скрюллум, а Герте кажется, что она только из-за этой фразы может закончить прямо сейчас. — А сейчас... Ещё больше силы — и она достигнет кульминации. Ещё совсем немного, ещё больше и быстрее, и она кончит ему на механические пальцы... Он убирает палец с клитора, замедляя движения внутри, из-за чего Герта позорно скулит и дёргает бедрами, ища большего, но так ничего и не находя. — ...мы немного замедлимся. Не сдерживаясь, Герта бьёт его по бедру. — Какой же ты ублюдок! — она разочарованно стонет. Ее все ещё ласкают, стимуляция есть, но этого недостаточно. Каждый толчок внутрь ощущается как издёвка, самое настоящее испытание для ее нервов. Скрюллум лишь хмыкает. — Наблюдение: ты такая мокрая, — его движения сопровождаются влажными звуками, подтверждая слова. — Приятно ведь, да? Конечно, ей приятно. Особенно Герте нравится тот факт, что это Скрюллум. Его механизмы, его металл, его голос у нее почти над ухом, его тело, о которое она опирается. Ей бы очень не хотелось уходить от этого, терять хоть что-то из вышеперечисленного. Никакое органическое тепло ей не приходится по душе так, как его немного прохладный металл, который он всё равно нагревает ради нее, хотя ей и так нравится его холодность. Герта поднимает голову, прожигая его взглядом. У нее блестят глаза, раскраснелось лицо и сбито дыхание, но она всё ещё злится из-за того, что он её дразнит. Он фокусирует своё зрение на ней, наблюдая за каждым изменением на её лице. — Что ты заду... Скрюллум внезапно разводит пальцы внутри ножницами, совсем немного сгибая. Недовольство стирается с лица, заставляя Герту прервать речь и с чувством простонать ему буквально в лицо, смотря прямо в датчики. Такая красивая. — Будь умницей, и я дам тебе кончить, — со страстью в голосе произносит Скрюллум, ярко светя зелёным светом прямо в глаза. У нее дыхание перехватывает от такой наглости, но Герта бы соврала, если бы сказала, что ей это не нравится. Модифицированные губы захватывают ее собственные, утягивая в жаркий поцелуй. Пальцы немного ускоряются, потирая и гладя, вызывая дрожь в ногах. Герта снова хватается левой рукой за его шею, отвечая с явным энтузиазмом, постанывая ему прямо в рот. Он прерывает поцелуй, давая вдохнуть воздуха. — Я хочу, чтобы ты запомнила вот что, — низким голосом произносит Скрюллум, не замедляя движения и смотря ей прямо в глаза. Рука сжимает небольшую грудь чуть сильнее, снова трогая сосок, и Герта хнычет. — Первое, — он резко вставляет, выбивая стон. — Ты самая привлекательная женщина, которую можно только найти во всей вселенной. Он целует ее в лоб. — Второе, — большой палец дотрагивается до места прямо рядом с клитором, из-за чего Герта ерзает. — Ни одна другая форма жизни не заставит меня поменять моё мнение, что я хочу быть только с тобой, а твоя человечность для меня восхитительна. Он вытаскивает пальцы, заставляя прохныкать от потери стимуляции в очередной раз за этот раунд. Герта неуклюже сжимает бедра. — Третье, — Скрюллум подносит пальцы к ее лицу, слегка раздвигая их, показывая её влажную физиологическую реакцию, тянущуюся между ними. — Я хочу заниматься любовью только с тобой. Любить только тебя. И получать подобную реакцию на меня и мои прикосновения только от тебя, Герта. Короткий поцелуй. — А теперь, — рука снова опускается, дотрагиваясь до сжатых бедер, — будь умницей и раздвинь ноги пошире. У нее всё тело горит. Что от его прикосновений, что от его слов, трогательных и в то же время горячих. Да Господи, от всего Скрюллума в целом у нее жар по телу разливается из раза в раз, сколько бы раз они не спали вместе. Герта с дрожащим стоном слушается, раздвигая ноги, чувствуя влагу на внутренней стороне с обеих сторон. Он сразу же возвращает пальцы, скользя внутрь и снова мучительно медленно растягивая. — Ты долго будешь меня дразнить? — Герта специально удерживает зрительный контакт, не отводя взгляд и не закрывая глаза, ибо нехуй, пусть не расслабляется. — Я, Скрюллум, знаешь ли, не железная. Она даже не думала шутить, используя это лишь как фигуру речи, но вышло довольно забавно. Забавно до того момента, пока он не перехватывает ее за талию левой рукой и не ускоряет движения, заставляя ее дёрнуться и схватиться за него, прикрыв глаза на пару секунд, прежде чем снова прожечь взглядом, как сварочным аппаратом по металлу. Громкий стон снова летит ему в лицевую пластину, пока они прямо смотрят друг на друга. Опять. Классно, просто замечательно. Герта попросит его задушить её сразу после того, как она закончит, хотя есть вероятность, что ей и это понравится. Пиздец, это ненормально, что Скрюллум ей так нравится. Нужно будет спросить у какого-нибудь психиатра, не является ли случайно любовь психическим расстройством, потому что Герте кажется, что она постепенно с ума сходит, теряя всю рациональность. Лучше просто выгнать его из башни, предварительно запугав, или убить как свидетеля, чтобы этот позор исчез навсегда. Вообще всё равно, что он каждый сантиметр её тела уже знает, видел во всех возможных состояниях, а подобное не в первый раз происходит, но с ним это каждый раз ощущается как в первый. Зато с ним не так скучно жить, как может показаться (если эти чередования недель пребывания друг у друга можно так назвать). Со Скрюллумом по-настоящему весело и легко, потому что два гениальных разума всегда могут найти интересное занятие. Наука — вещь обширная, много где покопаться можно, чем Герта до него и занималась несколько янтарных эр, но в одиночестве. Сейчас, если она уходит в самостоятельные исследования, то ей даже бывает немного одиноко, потому что рядом нет ее академического партнёра. Наконец-то получая именно ту скорость и напор, которых он ее бессовестно лишал всё это время, Герта откровенно стонет, жмясь ближе к руке. Тело поддрагивает и чуть ли не подпрыгивает в ответ на быстроту пальцев внутри. Она полностью ложится на него, упираясь затылком в металлическое плечо, выгибая спину, из-за чего бёдра слегка поднимаются. Большой палец находит клитор, лаская и его, отчего она звучит ещё более неприлично. Они всё равно ещё смотрят друг на друга. Скрюллум фиксирует и запоминает всё, что происходит с ней. Каждую реакцию, каждое дрожание, хватку, как она открывает рот, чтобы пошло простонать ему в лицо. То, как она сжимает его пальцы внутри, покрывая собственным возбуждением и пытаясь насадиться самостоятельно. Чистая органическая похоть. Как же хорошо она смотрится на Герте. — Блять, я сейчас кончу, — пальцы до белых костяшек сжимаются на металле. — Скрюллик, я скоро... я... Не давая ей договорить, Скрюллум со страстью целует, сминая органические губы, продолжая вбиваться в неё, параллельно оказывая внешнюю стимуляцию. Только сейчас она зажмуривается, но чисто рефлекторно. Скрюллум издаёт что-то похожее на стон, не сдерживаясь, потому что, блять, кто его вообще может в этом винить? Такая красивая и эмоциональная женщина в его руках дрожит из-за него, открыто стонет и использует сладкое прозвище, которым наделила его ещё лет сто назад. Тут даже камень бы звук неприличный издал. Герта громко скулит ему в рот, когда кончает на механические пальцы, выстанывая что-то похожее на его имя. Её трясёт в его руках, пока мышцы сокращаются, переживая желанную разрядку. Он не сразу останавливает ласки, лишь немного замедляясь, чтобы продлить приятные ощущения настолько, насколько это возможно. Скрюллум перестаёт атаковать её губы и, поняв, что уже всё, останавливает руку, медленно вытаскивая с пошлым хлюпом, сразу же вытирая о простынь рядом с их ногами. Он меняет её положение, левой рукой обхватывая правое бедро, подтягивая, пока ноги не соединяются вместе. Поворачивает женское тело боком к корпусу, перекидывая тонкие ноги через своё левое бедро, одной рукой поддерживая спину, а второй обнимая за талию. Герта сразу же утыкается носом ему в шею, обнимая за неё же. — Как ты? — тихо спрашивает Скрюллум, оглаживая спину. Герта довольно мычит. — Сложно сказать. С одной стороны, я ненавижу тебя и хочу растащить по деталям за твои выходки, — бубнит она, — с другой стороны, ты довёл меня до оргазма, за что тебе большое спасибо, так что не знаю. Скрюллум тихо смеётся. — И что из этого имеет больший вес для тебя? Он чувствует, как шею начали неторопливо целовать. — Наверное, второе... Герта поднимается поцелуями выше, доходя до предполагаемой щеки, облизывая. Полюбился ей именно этот жест, особенно во время интима. Если Герта не оближет ему лицо — это не Герта, а другая злая и недовольная женщина. На кошку похожа. Злится, кусается и царапается, но всё равно потом приходит спать вместе или укладывается на колени, тихо мурча, когда механическая рука зарывается в волосы, медленно перебирая их. Если вовремя кормить, то вообще можно забыть, что Герта какая-то чёрствая и строгая госпожа в чужих глазах, потому что для Скрюллума она всегда чувственная и нежная женщина в первую очередь. Нет, её тараканы никуда не убегают, а всё так же сидят в голове, но чтобы являться той, как о ней часто думают? Категорически нет. Любовь делает Герту спокойнее, придаёт сентиментальность, которую она всегда так отрицает, а также более лёгкой в поведении. Она чаще улыбается, радуется, шутит и просто расслабляется. Скрюллум это ценит и бережёт. Герте с ним безопасно и хорошо, что может приносить его системам больше счастья, чем этот факт? Он и не знает. — Вопрос: как долго тебе было грустно? — внезапно спрашивает Скрюллум, используя одну из самых нежных интонаций. О да, эмоциональные разговоры о чувствах. Самое замечательное (нет), что только может предоставить Герте жизнь. Она вздыхает. — Недели полторы до сегодняшнего дня, — тихо раздаётся ему в шею. Они виделись в это время, но, в основном, только по работе. Герта приезжала к нему на пару дней, так как была его очередь принимать её в гостях, но ничего необычного там не происходило. Странно. — Ты мне что-то недоговариваешь? — аккуратно спрашивает он, снова проводя рукой по спине. — Поделись со мной, пожалуйста. Мне важно знать. Герта молчит некоторое время. — Твоя прислуга, — неуверенно начинает она. — Я слышала разговор, когда проходила мимо одной из комнат. Я тогда уходила за личной книжкой с расчетами, помнишь? У неё есть своя личная записная книжка, хотя существуют голограммы и другие более практичные способы хранения информации. Герта всё равно предпочитает пользоваться простым методом с бумагой и пером. Ей так больше нравится. Скрюллум негромко угукает, давая понять, что помнит. Она тогда вернулась с хмурым выражением лица, упорно рассматривая записи, так что он решил, что это из-за размышлений и работы. — Ну, если кратко, то там были не очень позитивные слова, особенно про мою форму жизни, и что «Господину Скрюллуму нужно найти кого-нибудь из наших скрюллумиток, а то эта органическая мадам никак не вяжется рядом», — цитирует она одного из эрудроидов, намеренно искажая голос, делая надоедливую интонацию. Правда, она заменила «органическую шлюху» на «органическую мадам», потому что без понятия, как он отреагирует, а у Герты есть ещё планы на него этим вечером. Портить настроение желания нет. А ещё она себя слишком любит и уважает, чтобы этот бред про себя вслух повторять. Сквернословить она не особо желает ради такой чепухи. Ругаться она может и хочет, когда случайно в марионетку врезается, задумавшись о своём, или когда сексом занимается, потому что словарный запас очень быстро истончается сам по себе. В остальных случаях способ оскорбить и унизить Герта и без этого найдёт. Что-то Скрюллум и сам сомневается, что там было именно такое слово. Ладно, он проверит свою гипотезу позже. — И я подумала, а может, в этом есть какая-то мысль, — её тело напрягается. — Возможно, тебе действительно было бы легче и лучше с кем-то из своей формы жизни. Нет различий, нет всех этих проблем, которые я тебе создаю. Может быть, какая-нибудь скрюллумитка сделала бы твою жизнь легче... — Герта, — он перебивает её. — Взгляни на меня. Она чуть отклоняется назад, отрываясь от шеи, смотря на него никаким взглядом. Оптические датчики снова рассматривают фиолетовые глаза. — Я уже всё сказал во время... процесса, но повторю, — левая рука поднимается с талии, чтобы провести пальцами по щеке со всей нежностью этого мира. — Мне нужна только ты. Со всеми твоими проблемами, различиями и странностями. Ни один механизм не сможет заменить твою плоть и кровь. Он целует её в лоб. — Опиши внешний вид, и я найму новый персонал, напомнив, как обращаются с дорогими гостями в моём доме, — предлагает Скрюллум. — Я хочу, чтобы ты себя комфортно чувствовала, когда приезжаешь ко мне. Как ей повезло, это кошмар. — Не стоит. Пусть желчью или что там у вас изливаются, — отстранённо отвечает она. Кивок. — Как хочешь. Они сидят в тишине некоторое время. — А ещё я соскучилась за это время по тебе, Скрюллик, — признаётся Герта. Несвойственно ей открыто говорить о подобных вещах, но она всё же делает исключение для Скрюллума. Поцелуй в висок. — Я тоже скучал, — он вздыхает. — У меня было много работы. Извини, что чувствовала себя брошенной, мне стоило чаще тебе писать или звонить. Она улыбается. — Не извиняйся, — теперь уже она прижимается губами к его лицевой пластине. — Главное, что ты тут. Губы находят друг друга в очередной раз. Герта слегка кусается, сразу же зализывая, хотя модификация и сама спокойно восстанавливается. Спина касается матраса, когда Скрюллум опускает её, нависая сверху. — Я хочу быть ближе с тобой, — выдыхает учёная ему в губы. — Максимально. Полностью. Ты никуда не денешься сегодня от меня, ты понимаешь? Коротко поцеловав, он тянется одной рукой за подушкой, ловко подкладывая под её бёдра. — Поправка, — Скрюллум снова наклоняется, чувствуя, как её руки скользят по спине, обнимая. — Я от тебя в целом никуда не денусь, Герта. Тихий стон врезается в слуховой датчик, когда он начинает исполнять её желание максимальной близости. — Никогда.

***

Герта выпускает Скрюллума из своей постели примерно через полтора часа, когда её живот неожиданно урчит. Она хотела забить на это, но он настоял, чтобы они прервались и она всё-таки пошла и поела. Скрюллум накинул на себя свой халат, когда Герта решила надеть лишь бельё. Ей лень искать свою ночнушку, а закрываться ей фактически не от кого. Ей кого стесняться? Марионеток, этих бездушных роботов? Скрюллума? Учитывая, что они только что буквально протрахали около двух часов, то это уморительная мысль. Герте вообще думается, что одета она или не одета — вообще разницы для него никакой не делает, настолько он привык её видеть и в том, и в другом виде. Свежеприготовленная механическим аристократом еда разбирается на две порции. Они усаживаются за небольшой стол друг напротив друга, разделяя трапезу. Герта нагло задрала ногу на стул, облокотившись локтем о мебель, пока она ест. Аристократизм с манерами умерли и даже не думают воскрешаться, хотя прямо перед ней сидит механический аристократ, между прочим серьёзный и статный правитель планеты Скрюллум. Да всё равно вообще ей, кто он там и каков его титул. Её башня — её правила, захочет — хоть с люстры есть будет. Скрюллума вообще всё устраивает в этой ситуации: и то, что она голая, и то, что она сидит за обеденным столом как хочет. Герта рядом — и прекрасно, остальное вторично. — Ты вкусно готовишь, Скрюллик. Мне нравится, — хвалит она сразу после того, как проглатывает. Он кивает. — Рад, что тебе приходится по вкусу. Она копается вилкой в своей тарелке, рассматривая комнату, которую видела уже миллионы раз. Взгляд невольно цепляется за миниатюрную маркерную доску на стене, где фиолетовым и зеленым маркерами вёлся счёт. Госпожа Герта: 579 очков Механический аристократ Скрюллум |: 579 очков — У нас равный счёт в интеллектуальных викторинах, ты знал? — Герта указывает вилкой на доску. Оптические датчики мигают, обрабатывая новую информацию. — Не знал. Ты всё ещё его ведёшь? — спрашивает он. Она мотает головой. — Неа, давно нет. Мне надоело после 17-го раза. Но я ещё в самом начале отдала номеру 67 вести счёт. Видимо, механизмы работают исправно, — поясняет Герта, переводя взгляд на Скрюллума, сидящего перед ней. Вилка теперь наставляется на него. — А ты думал, что в плюсе? — фиолетовые глаза хитро щурятся. Локоть ставится на поверхность, подбородок упирается в согнутую руку. Он откладывает столовый прибор, рассматривая Герту перед ним. — Нет, я наоборот думал, что в плюсе именно ты. Она прыскает. — Можешь не льстить мне, мы уже вышли из спальни для такого. Металлическая голова склоняется. — Поправка: я не использую лесть, а лишь высказываю свои прошлые предположения. Я думал, что ты в плюсе, потому что ты лучше в талантах, общем видении картины для поиска взаимосвязей, а также ты в целом очень интеллектуально развита, чтобы оставить преимущество за собой. Ты часто меня выигрываешь. Она шире раскрывает глаза. — Но ты ведь тоже меня часто выигрываешь! Ты лучше меня в логике, точечном анализе и также ужасно умный, чтобы обогнать меня по счёту. Он произносит продолжительное «хм». — Вывод? Герта думает примерно две секунды, перед тем как дать ответ. — Мы равны, — ровным голосом объявляет она. Скрюллум кивает. — Не могу не согласиться. Они возвращаются к еде на какое-то время. Герта снова начинает орудовать вилкой в своей тарелке, немного опустив голову, но сразу поднимая взгляд, когда Скрюллум начинает копошиться в карманах халата. Она перестаёт жевать примерно на три секунды, когда механическая рука ставит рядом с собой маленькую бархатную коробочку фиолетового цвета. О... ого? — Ответ? — спрашивает Скрюллум, поднимая крышку, открывая взору золотое кольцо с небольшим аметистом. Довольно классическое, лишённое чего-то чересчур роскошного и пафосного, но сохранившее изысканность и явно дорогой вид. Именно то, что Герта спокойно смогла бы носить каждый день даже без какого-либо особого смысла, а просто как обычное украшение. Еда проглатывается, а вилка с тихим звоном кладётся на тарелку. Она тянется рукой, молча забирая коробочку. Герта, с максимально невозмутимым видом, достаёт кольцо, недолго рассматривая, прежде чем начать надевать на безымянный палец. — Даже не думай, что своё ты будешь носить под перчаткой, — ровным тоном произносит она, наконец-то надев его до конца и чуть двигая пальцами. Скрюллум идеально попал в размер. Вот гад неорганический, и когда он только успел? — Ответ: положительный. Оптические датчики ярко горят зелёным светом, наблюдая за её своеобразным способом сказать «да». — Конечно. Я уже решил этот вопрос. Герта хмыкает. — Отлично. Невольно улыбаясь, она жестом просит его немного перегнуться через стол. Скрюллум слушается, и Герта, в свою очередь, тянется к нему, коротко, но нежно целуя, перед тем как снова усесться на место. В пару глотков допив свой стакан воды, она поднимается из-за стола, подходя к Скрюллуму. Рука с уже надетым на неё кольцом проводит по плечам. — Продолжим? — игривым тоном спрашивает Герта. — Нужно же как-то отпраздновать. Механическая рука берёт её руку, а Скрюллум прижимается поцелуем к костяшкам, пока он поднимается со стула. — Логика: ты бы предложила и без повода. Она прижимается ближе к нему, закидывая руки за плечи. — Ты такой проницательный... — произносит Герта, перед тем как утянуть его в поцелуй, чувствуя, как её поднимают в воздух. Аметист на пальце сверкает от света ламп. Всё-таки Скрюллум не соврал тогда. Он и вправду никуда от неё не денется.