Одинокий Лис: Запах угля и старой крови

Дистрикт-12 пах угольной пылью и безнадегой. Для кого-то это было болото, из которого невозможно выбраться, но для Нила Джостена - это было лучшее убежище в Панеме. Здесь, среди черных от сажи лиц и кашляющих рабочих, было легко спрятать свои слишком яркие волосы под слоем грязи, а свои шрамы - под поношенной курткой. Нил стоял в очереди на регистрацию, чувствуя, как под кожей неприятно пульсирует страх. Это была его первая Жатва в Двенадцатом. До этого они с матерью бежали через Десятый, скрывались в лесах Шестого, но Мэри больше не была рядом. Теперь он был один. - Протяни руку, - буркнул миротворец, даже не глядя на него. Игла кольнула палец. Нил не вздрогнул. Боль была его старым другом, почти родственником. Его отец, Натан Веснински, правая рука президента Мориямы, учил его боли с самого детства. «Мясник» не терпел слабости, и Нил выучил этот урок слишком хорошо. Пройдя в зону для подростков, Нил прислонился к облупившейся стене здания. Он старался не привлекать внимания, но его взгляд сам собой зацепился за фигуру парня, стоявшего чуть поодаль от остальных. Тот не выглядел испуганным. Скорее - смертельно скучающим. Невысокий, крепко сбитый, с волосами цвета выцветшего золота и глазами, которые, казалось, видели Нила насквозь. Эндрю Миньярд. В Дистрикте-12 о нем ходили легенды: поговаривали, что он убил своего опекуна, и только чудом не оказался в тюрьме Капитолия. Эндрю медленно повернул голову. Его взгляд встретился с взглядом Нила. На мгновение Джостену показалось, что его маскировка рухнула. Что этот парень видит не бедного сироту-шахтера, а Натаниэля Веснински - наследника кровавой империи, беглеца, чья голова стоит целое состояние. Эндрю чуть заметно прищурился и одними губами произнес: - Беги, кролик. Нил сглотнул. Куда бежать, если ты в кольце миротворцев? На сцену вышла женщина в нелепом розовом парике - капитолийская мода в этом сером аду выглядела как издевка. Она что-то щебетала о чести, о «счастливых Голодных играх», но Нил слышал только стук собственного сердца. - Дамы прежде всего! - воскликнула она и вытянула бумажку. - Элисон Джамайка Рейнольдс! Толпа ахнула. Красивая девушка в шелковом платье, которое явно стоило больше, чем весь этот сектор, вышла вперед с высоко поднятой головой. Она не плакала. Она выглядела так, будто собиралась сжечь Капитолий дотла. - А теперь - джентльмены! Рука женщины нырнула в стеклянный шар. Нил затаил дыхание. В голове всплыл голос матери: «Беги, Абрам. Никогда не останавливайся». - Нил Джостен! Мир на мгновение замер. Пыль в воздухе перестала кружиться. Нил сделал шаг вперед, чувствуя, как тяжелеют ноги. Он знал, что это не случайность. Морияма нашел его. Его отец нашел его. И вместо того, чтобы просто пристрелить в подворотне, они решили устроить из его смерти шоу на всю страну. Он шел к сцене, чувствуя на себе сотни взглядов, но видел только один - ореховые глаза Эндрю Миньярда. В них не было жалости. Только странный, пугающий интерес. Когда Нил поднялся на помост, Эндрю неожиданно вышел из строя, расталкивая миротворцев. - Я доброволец! - его голос прозвучал как выстрел, четко и холодно. Толпа взорвалась криками. Миротворцы вскинули винтовки, но Эндрю даже не повел бровью. Он поднялся по ступеням и встал рядом с Нилом. - Ты сумасшедший, - прошептал Нил, глядя на него расширенными глазами. - Ты - ходячая катастрофа, Джостен, - ответил Эндрю, не глядя на него. - А я ненавижу скуку. Давай устроим им шоу, которое они не переживут. В этот момент Нил понял: Жатва только началась, но Одинокий Лис больше не был один. У него появился защитник, который был опаснее всех монстров Капитолия вместе взятых.