Одинокий Лис: Запах угля и старой крови

Капитолий встретил их ослепительным блеском, от которого у Нила заломило зубы. После серой пыли Двенадцатого этот город казался галлюцинацией: кислотные цвета, запахи приторных духов и бесконечный гул восторженной толпы, жаждущей увидеть «свежее мясо». Когда двери поезда открылись, Нил инстинктивно шагнул назад, в тень. Но Эндрю, который уже стоял на платформе, обернулся и коротко кивнул. - Выходи, Джостен. Если упадешь в обморок прямо здесь, я тебя не подниму. Нил заставил себя сделать шаг. Толпа взревела, увидев трибутов. Фотокамеры щелкали, как челюсти хищников. Где-то там, среди этого безумия, за ним наблюдал отец. Нил кожей чувствовал взгляд Натана Веснински, даже если тот находился на другом конце города в кабинете президента. Их развели по разным комнатам для «подготовки». Нил ожидал пыток, но вместо этого столкнулся с чем-то более унизительным: его раздевали, скребли кожу жесткими щетками, смывая грязь шахтерского дистрикта вместе с его идентичностью. - Не дергайся, - мягко произнесла женщина, вошедшая в комнату. Её звали Натали Рене Уокер. У неё были радужные волосы и удивительно спокойные, почти печальные глаза. Она не выглядела как типичный стилист Капитолия - в ней чувствовалась скрытая сила. - Ты - сын Мясника, - прошептала она, нанося на его лицо грим, скрывающий шрамы, но не страх. - Я знаю, кто ты, Натаниэль. Нил замер, его рука потянулась к воображаемому ножу, которого больше не было на поясе. - Откуда? - Я из тех, кто помнит твою мать, - Рене едва заметно улыбнулась. - Мэри Хетфорд была храброй женщиной. И если ты хочешь выжить, тебе придется стать еще храбрее. Твой костюм для парада... он не будет обычным. Мы не будем играть в шахтеров. Когда через час Нил вышел в коридор, он едва узнал себя в зеркале. На нем был костюм из темной, переливающейся ткани, которая казалась живой. В лучах света она вспыхивала оранжевыми и красными искрами, словно угли, которые отказываются гаснуть. Элисон стояла неподалеку в платье, расшитом золотыми нитями, выглядя как настоящая королева. А Эндрю... Эндрю был в черном, с тяжелыми кожаными вставками на плечах, и его взгляд был холоднее льда. - Лисы, - коротко бросил Ваймак, подходя к ним. - Дистрикт-12 всегда был мусором для Капитолия. Но в этом году вы - Лисы. А лисы, как известно, умеют кусаться, когда их загоняют в угол. Парад трибутов начался. Колесницы выезжали на главную площадь под грохот барабанов. Когда выехала колесница Двенадцатого, толпа на мгновение притихла. Нил стоял, выпрямив спину, а за его спиной, благодаря спецэффектам Рене, начали взвиваться настоящие искры, создавая иллюзию огненного хвоста. Но всё внимание Нила было приковано к первой колеснице. Там, в золотых доспехах, стоял Рико Морияма. Он выглядел как бог, спустившийся на землю, чтобы карать. Когда их колесницы поравнялись, Рико медленно повернул голову. Он не улыбался. Он просто поднял руку и провел большим пальцем по горлу, глядя прямо на Нила. «Я тебя вижу», - читалось в его глазах. «Я заберу тебя домой в мешке». Нил почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но в этот момент чья-то рука в тяжелой перчатке накрыла его ладонь на поручне колесницы. Эндрю не смотрел на него. Он смотрел прямо на Рико, и в этом взгляде было столько неприкрытой, чистой ненависти и вызова, что даже «Король» Первого дистрикта на секунду нахмурился. - Смотри на них, Абрам, - негромко сказал Эндрю, впервые назвав его вторым именем. - Запоминай каждое лицо. Потому что это последние люди, которых ты увидишь перед тем, как мы сожжем этот чертов город. Колесница вылетела на свет, и трибуты Двенадцатого - сломленные, преданные и смертельно опасные - предстали перед Панемом не как жертвы, а как угроза. В ту ночь в тренировочном центре никто не спал. Нил тренировался с ножами, пока его пальцы не начали кровоточить. Эндрю сидел на балочном перекрытии под потолком, наблюдая за каждым движением в зале. - Ты слишком шумишь, - послышался голос из темноты. К Нилу подошел парень из Десятого дистрикта - высокий, с добрыми глазами, которые совершенно не подходили этому месту. Мэтт Бойд. Рядом с ним стояла Даниэль Ли Уайлдс, чья челюсть была сжата так плотно, что казалось, она вот-вот треснет. - Нам сказали, вы ищете союзников, - произнесла Даниэль. Нил обернулся к Эндрю, всё еще сидевшему наверху. Тот спрыгнул вниз, приземлившись совершенно бесшумно. - Мы не ищем друзей, - отрезал Миньярд. - На арене только одно правило: не стой у меня на пути. - Мы не предлагаем дружбу, - Мэтт посмотрел на Эндрю, затем на Нила. - Мы предлагаем способ выжить. Рико уже собрал «профи». Если мы не объединимся, они вырежут нас в первый же час у Рога Изобилия. Нил посмотрел на свои окровавленные руки, затем на Эндрю. Он вспомнил слова матери о том, что доверие - это пуля в спину. Но он также помнил, что Эндрю добровольно пошел на это ради него. - Сколько вас? - спросил Нил. - Пока четверо, - ответила Даниэль. - Мы, вы двое и Элисон. - Пятеро лис против всего мира, - Эндрю усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. - Ну что ж, кролик. Похоже, у нас намечается вечеринка. В этот момент в зал вошел миротворец. - Нил Джостен. Тебя вызывает президент. Лично. Сердце Нила пропустило удар. Эндрю мгновенно оказался перед ним, преграждая путь миротворцу. - Он никуда не пойдет. - Это приказ президента Мориямы, - голос солдата был сухим. - И его правой руки, мистера Веснински. Нил положил руку на плечо Эндрю. Он дрожал, но его голос был твердым. - Всё в порядке, Эндрю. Я пойду. - Если ты не вернешься через час, - Эндрю посмотрел прямо в глаза миротворцу, - я начну убивать людей в этом здании. Начиная с тебя. Нил пошел по длинным, стерильно чистым коридорам Капитолия к кабинету, где решались судьбы миллионов. Он знал, что за этой дверью его ждет не просто разговор. Там его ждало прошлое, от которого он бежал всю жизнь. Дверь открылась. В кресле у окна сидел Кенго Морияма, а рядом с ним, точа длинный нож о кожаный ремень, стоял человек, чье лицо снилось Нилу в кошмарах. Его отец. - Здравствуй, Натаниэль, - произнес Натан Веснински, и его глаза сверкнули безумным огнем. - Ты очень плохо прятался. Но ничего. Арена - отличное место для семейного воссоединения.