Darling / Дарлинг

КРИСТИАН       Ложь для ведомства и Бриджит, что якобы Лео позвонил по личному делу и мне срочно нужно вернуться домой, родилась сама собой, и я не испытываю по этому поводу ни капли угрызений совести. В посольстве тоже никто не знает, что я вернулся на день раньше, чем планировал. Прилетел ночным рейсом, поймал такси, по дороге заехал за завтраком в любимое кафе Ашера, расположенное недалеко от его квартиры. Никаких дипломатических проверок безопасности, никаких водителей от правительства. Я чувствовал себя почти обычным человеком. И, как ни странно, это было приятно.       Мы целовались под душем, пока струи воды сменялись с прохладных на теплые, а потом начали обжигать почти до боли.       — Тут вечно так, — рассеянно бормочет Ашер, пытаясь нашарить за спиной ручку смесителя и не отрываясь от моих губ.       Его руки скользят по мне, по всему телу, словно раньше он сдерживался, а теперь наконец получил полную свободу касаться меня так, как хочет, и там, где хочет. Тонкие, ловкие пальцы проходятся по шее, груди, животу, бедрам, члену с легкой дрожью, будто он с благоговением ощупывает произведение искусства.       Мы наспех вытираемся и, все еще влажные, перебираемся на кровать. Сердце у меня колотится ровно, сильно, глухо отдаваясь в груди. Ашер раскидывается на простынях и бросает на меня застенчивый взгляд, словно призывая рассмотреть его — всего, обнаженного, манящего. Он прекрасен.       Я не лгал, когда сказал, что он красивее Феликса. Красота Феликса — классическая, очевидная, неоспоримая; она заключена в том, как он вылепил свое тело и как подает себя. А у Ашера — иная: не настолько явная. Сдержанная, ускользающая. С первого взгляда она может показаться непримечательной, но если дать себе время разглядеть ее… видишь, что каждая его черта по отдельности выточена столь безупречно, что кажется почти неземной. Ашер — самое изящное, самое совершенное создание, какое я только видел. Даже не верится, что мне позволено овладеть им.       — Как ты хочешь? — спрашивает он, приподнимаясь на локтях. Кожа на его животе натягивается, подчеркивая хорошо проработанные мышцы. В нем все будто создано, чтобы сводить меня с ума: каждая ресница, каждый ноготь, каждый волосок — безупречны. Его полувозбужденный член лежит в ложбинке над бедрами. Я забираюсь на кровать, устраиваюсь между его разведенных ног и склоняюсь, чтобы взять в рот.       — Блядь, — выдыхает Ашер, откидываясь на спину.       Языком и губами я довожу его до полной эрекции, а затем поцелуями медленно спускаюсь ниже, к горячей затененной складке между его ягодиц. Он раздвигает ноги, открываясь передо мной без малейшего колебания, без тени стыда. Когда мой язык касается ободка сжатого ануса, Ашер стонет от удовольствия и подсовывает кулаки под поясницу, приподнимая таз, чтобы мне было удобнее.       — Дорогой, ты совершенство, — шепчу я, проводя губами по внутренней стороне его бедер. — Такой красивый.       Он кусает губы, выгибается, нетерпеливо подается ко мне.       — Ты тоже. Не могу дождаться, когда ты возьмешь меня.       — Где у тебя смазка?       Улыбаясь, Ашер запускает руку под подушку, достает оттуда прозрачный флакон и протягивает мне.       — Вот ваша сма-а-азка, — произносит он так, как, видимо, по его мнению должен звучать британский акцент.       Я приподнимаю бровь, выдавливаю немного геля на ладонь и распределяю по своему члену. Он уже твердый до предела и пульсирует в предвкушении. Я отчаянно хочу снова почувствовать, как восхитительно Ашер меня принимает, как теряется от ощущений, когда я его трахаю. Возвращаю ему лубрикант.       — Растяни себя, — говорю я. — Хочу посмотреть на это.       Ашер на мгновение замирает, но тут же подчиняется. Смазывает пальцы, отбрасывает флакон в сторону и поднимает ногу. Я уже видел, как он делает это по видеосвязи, и в одном его соло-видео, на которое наткнулся, когда лежал в холодной постели в Лондоне и не мог перестать думать о нем, — но сейчас это зрелище куда эротичнее. Ашер смотрит на меня так же, как тогда в камеру: с отчаянным вожделением, от которого хочется упасть перед ним на колени и подарить ему весь мир. Кажется, даже солнце постоянно тянется к нему, окутывая все его изгибы теплым золотом.       Сначала он вводит один палец, потом второй, дразня себя, медленно растягивая и при этом не отрывая от меня взгляда.       — Я неделями мечтал об этом, — задыхаясь, произносит он. — Каждый раз, когда кончал… когда Коул брал меня… я представлял, что это ты. Блядь…       Он откидывает голову, его шея соблазнительно изгибается, дыхание становится частым, тяжелым. Затем разводит ноги еще шире, и я прижимаюсь поцелуем к его бедру. Чувствую, как под загорелой кожей напряженно перекатываются мышцы, как дрожь пробегает по его телу. Веду губами дальше, туда, где уверенно работают его пальцы, мягко касаюсь тыльной стороны его ладони и поднимаюсь выше. Ашер поворачивает голову и тянется ко мне, приоткрыв рот. Его губы искусаны до яркой красноты. Поддразнивая, я отстраняюсь в последний момент, от чего он жалобно стонет, а затем все же приникаю к нему в жадном поцелуе.       — Как там твоя идеальная дырочка? — спрашиваю я, скользнув взглядом вниз, между наших тел, где он продолжает подготавливать себя. — Уже достаточно растянута для меня?       — Ммм… да, — выдыхает он мне в губы. — Она уже давно ждет тебя, папочка.       С глухим стоном я целую его глубже. Его рот горячий, влажный, со вкусом зубной пасты и тростникового сахара.       — Трахни меня уже, — шепчет он. — Пожалуйста.       Ну как ему отказать? Я снова устраиваюсь между его разведенных ног, на этот раз на коленях. Он гладит мои бедра, проводит ладонями по животу, и я рефлекторно чуть втягиваю его. Здесь я не такой подтянутый и рельефный, как он. Именно этой части своего тела я стесняюсь больше всего — последствия поздних ужинов, перекусов на бегу и красного вина уже не так легко сгоняются в спортзале.       Но, словно читая мои мысли, Ашер шепчет:       — Мне нравится твое тело.       Своим партнерам по съемке он тоже твердит, что ему нравятся их члены, и я всегда считал это частью сценария. Но это Ашер — и он говорит так искренне, что я ему верю.       — Спасибо. Хотя оно уже не такое молодое и красивое, как у тебя.       Он мычит, не соглашаясь.       — Оно идеально. Ты чертовски сексуальный.       Мой член упирается в туго сжатое колечко мышц и выглядит по сравнению с ним пугающе огромным. Я проверяю, насколько оно растянуто, проникая внутрь двумя пальцами, и Ашер резко втягивает воздух.       — Ты все еще очень узкий.       — Я профессионал, — усмехается он. — Справлюсь. Просто не торопись.       — Не торопиться, — хмыкаю я. — По-моему, ты переоцениваешь мое самообладание.       — Уф, тогда давай быстро, жестко. Плевать, как, просто возьми меня уже.       Он выгибается и трется промежностью о мой влажный член. В этот раз секс у нас будет без презерватива — мы обсудили это по дороге в Нью-Джерси, обменялись статусами; он рассказывал, что у них в индустрии анализы обязательны перед каждой съемкой, за этим строго следят. А у меня после Стеллы был только Феликс, и я знал, что он педантично относится к своему здоровью, регулярно проверяется и принимает PrEP.       Подавляя рвущееся наружу желание, я подаюсь вперед, упираясь головкой в его вход. Угол выходит не самый удобный, и Ашер сразу это чувствует.       — Подожди, — говорит он, вытаскивая подушку из-под головы и подкладывая ее под поясницу. Его бедра приподнимаются совсем чуть-чуть, но этого хватает, чтобы мы идеально совпали, и я уверенно толкаюсь в него. Его тело уступает, впуская меня внутрь.       — Ох, блядь, — выдыхает Ашер. — Блядь… А ты… ты как? С сердцем все нормально?       — Да, милый, я чувствую себя прекрасно. А ты?       Мне правда невыносимо хорошо — его нутро такое тесное, горячее, и так идеально обхватывает меня. Ашер кивает и роняет голову на простыню.       — Я тоже. Просто… у тебя реально очень толстый член. Погоди…       Он делает глубокий вдох, выдыхает через рот, и снова вдыхает. Я замираю, еле сдерживаясь, чтоб не войти в него до упора. Снова опускаю взгляд — края ануса растянуты вокруг моего члена, розовые, влажно блестят. Выглядит это невероятно развратно.       — Твою мать… ладно… вроде все. Давай. До конца.       Я медленно проталкиваюсь на всю длину — и теряю голову от ощущений. Плотный, горячий кокон его тела стирает границу между его плотью и моей. Подаюсь обратно, чуть сместившись на коленях, плавно вхожу снова, и Ашер вскрикивает, широко распахивая ярко-синие глаза.       — Это… да, там. Ты попал… блядь! Да. Туда. Черт…       Он хватает свой член, все еще твердый, сжимает его в кулаке. Я наклоняюсь и целую его в уголок губ, потом на мгновение замираю и просто вдыхаю его запах, дожидаясь, пока сердце хоть немного успокоится.       — Кристиан… пиздец. Как же мне хорошо...       — Ты… — у меня не хватает слов. Слишком много всего сразу накрывает, сбивает, оживляет. — Дорогой… — шепчу я, прижимаясь губами к его губам.       — Трахни меня, — просит он. — Пожалуйста, трахни меня.       Сначала все происходит медленно, осторожно. Воздух между нами раскаляется от частых, прерывистых выдохов, пока мы движемся в унисон. Его стоны, жар и аромат кожи — все это словно возвращает жизнь в мое сердце и душу. Нога, закинутая на мое бедро, ложится, словно деталь пазла. Каждый изгиб Ашера совпадает с линиями моего тела, будто его создали специально для меня. Когда он смотрит мне в глаза, кажется, он видит там все — все, что я чувствую, но не решаюсь озвучить. Я склоняюсь и покрываю поцелуями его лицо, продолжая раскачиваться, толкаясь в это нереально совершенное тело.       — Я знал, что будет именно так, — шепчет Ашер с легкой, сокровенной улыбкой, которая трогает мое сердце, словно ласковое прикосновение.       Во мне нарастает нечто сокрушительное, безудержное, и я вынужден остановиться, иначе все закончится слишком быстро.       — Так, дай мне пару секунд и продолжим, — выдыхаю я со смешком.       Ашер тянется ко мне, нежно проводит пальцами по щеке.       — Не спеши. Давай, я сяду сверху? Может, так будет легче?       — М-м… давай пока не будем рисковать. В прошлый раз ты меня в этой позе чуть не прикончил.       — Тогда давай попробуем так, — говорит он, приподнимаясь.       Я выхожу из него и наблюдаю, как он встает на четвереньки, головой к изголовью, затем расставляет ноги, прогибаясь в пояснице. И с чего он решил, что так мне будет легче? С этого ракурса его тело безумно соблазнительно. Выпрямившись на коленях, он снова смазывает ладонь, тянется за спину и нащупывает мой член. В этот раз, направляемый его рукой, я вхожу гораздо легче, до основания погружаясь в мягкое, податливое тепло его тела. Ашер начинает двигаться сам, насаживаясь на меня. Поворачивает голову, ища мои губы. Мне остается только откинуться на пятки и наслаждаться видом и ощущениями.       — Ты невероятно талантлив в этом… — шепчу я между поцелуями.       — Правда? — ухмыляется он. Его щеки пылают румянцем. — Думаешь, мне стоит попробовать себя в порно?       Тихо посмеиваясь, я обхватываю его и притягиваю к груди. Угол проникновения меняется, что позволяет мне вбиваться в него снизу, не отрываясь от его губ.       — Блядь, как же я обожаю твой член, — выстанывает Ашер. — Безумие просто… не останавливайся.       Я ускоряюсь, прижимая его к себе, целую, кусаю, жадно прохожу губами по каждому участку кожи, до которого могу дотянуться. Чувствую, как его ногти впиваются мне в предплечья, как он держится за меня, принимая каждый толчок. Меня хватает ненадолго.       Расцепляю руки, собираясь выйти из него.       — Я сейчас…       — В меня, — резко говорит он, сжимаясь на мне. — Я хочу это почувствовать. Кончи в меня.       И я срываюсь. Оргазм сотрясает тело волнами оглушающего наслаждения.       — Ашер… боже… ты идеален… такой невероятный…       Я продолжаю целовать его, посасывать губы и царапать их зубами, пока он дрожит у меня в руках. Когда меня отпускает, я тянусь к его члену, пульсирующему в ожидании разрядки, но Ашер, задыхаясь, останавливает меня:       — Подожди. — Он снова переворачивается на спину. Разводит ноги, открывая мне вид на хорошо растянутую дырочку. — Пальцами… Войди в меня пальцами. Пожалуйста.       Невозможный мальчишка.       С рычащим стоном проникаю в него двумя пальцами так глубоко, как могу, чуть поворачиваю — и у Ашера закатываются глаза.       — Да… блядь… вот так, — говорит он, запрокидывая голову.       Я начинаю двигаться. Он резко хватает свой член, начинает дрочить, и я вижу по реакции его тела, как стремительно нарастает удовольствие: закушенная губа, напряженные мышцы пресса, свободная рука сжимает яички. Когда я касаюсь языком влажной головки, Ашер ругается и тихо скулит. Он уже совсем на грани.       — Давай, хороший мой, кончай, — шепчу я, прижимаясь губами к тонкой коже у основания.       Ашер сам себя доводит до оргазма, и в этом действе он невероятно красив. Я мог бы смотреть на него часами, но очень скоро его дыхание сбивается, и я чувствую, как он резко сжимается вокруг моих пальцев. Его тело выгибается, бедра отрываются от кровати, и на подтянутый живот брызжут белесые струи.       Наблюдать это так близко — почти опьяняет. То, как он отдается наслаждению… это тоже его искусство. В самой первозданной, плотской форме.       Очень осторожно вынимаю из него пальцы, провожу ими по его члену, собирая капли спермы, и подношу к губам. Затем перелажу через него и без сил валюсь на подушку рядом с ним. Он лежит, прикрыв глаза рукой, его грудь сбивчиво вздымается и опадает, но спустя пару мгновений он все же убирает ладонь и смотрит на меня. В уголке губ играет легкая, немного смущенная улыбка, веки полуопущенны.       — Не волнуйся, я все еще жив, — говорю я.       — Это хорошо, потому что мне кажется, что я умер.       — Странно, учитывая твою профессию.       Что-то мелькает в его взгляде, но тут же исчезает.       — Ну… вроде того. Просто в этот раз не было времени подготовиться, а в порно все решает подготовка.       — Серьезно? А я думал, в порно главное — смазка.       Его хрупкие плечи подрагивают от смеха.       — Как же прикольно ты это произносишь — сма-азка.       — Ага, я заметил, что тебе нравится, — отвечаю я, чувствуя, как накатывает сонливость. Лондон, перелет, секс — все это меня вымотало. Я бы с удовольствием проспал неделю, особенно, если Ашер будет рядом. Обнимаю его, притягиваю ближе. — Мне надо немного поспать.       — Тогда придется сменить простыни.       — Угу… давай… — глаза уже закрываются сами собой.       — Кристиан?       Его голос кажется далеким, будто мелодия, доносящаяся из-за стены.       — Мм?       — Я очень рад, что ты вернулся раньше.       — Я тоже, дорогой. Я тоже.       Он говорит что-то еще, но я уже срываюсь в темноту сна и не успеваю разобрать, что именно.