Тихая гавань

Глава 4. «Калифорнийский закат» Пляж в этот час пустовал. Солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжево-розовые тона, и все люди уже разъехались по домам — ужинать, смотреть телевизор, жить скучной правильной жизнью. Ники и Билли сидели на старом одеяле, расстеленном прямо на песке, и смотрели на океан. Волны лениво накатывали на берег. Чайки орали где-то вдалеке. В воздухе пахло солью, водорослями и свободой. — Знаешь, о чем я мечтаю? — спросила Ники, не отрывая взгляда от горизонта — О том, чтобы я перестал таскать твои журналы? — Ах, так это ты! — она ткнула его локтем. — Я думала, это мама выбрасывает! — Ну, прости. Они просто валялись, я подумал, тебе не нужны. — Там был новый «Tiger Beat»! Я его даже не прочитала! — Так я его прочитал, — пожал плечами Билли. — Могу пересказать. Там этот, как его... Саймон Лей Бон? Дурень с серьгой. Ники рассмеялась. Смех у нее был легкий, звонкий, и Билли, сам того не замечая, улыбнулся в ответ. — Ты невозможный, — сказала она. — Как и ты. Они помолчали. Тишина была уютной, привычной. Они дружили с младшей школы, и за эти годы научились молчать вместе. — Так о чем мечтаешь? — напомнил Билли. Ники задумалась. Собрала волосы в хвост, тут же распустила — просто чтобы занять руки. — Иногда я думаю, что будет, когда мы вырастем. Ну, знаешь. Мы разъедемся, наверное. Ты уедешь куда-нибудь, я останусь здесь... или наоборот — Я не уеду. — С чего ты взял? — Ну, — он пожал плечами, ковыряя пяткой песок. — Калифорния — лучшее место на земле. Зачем мне куда-то ехать? — Затем, что мир большой. Хочется посмотреть. — Посмотрим вместе. Слово вырвалось раньше, чем он подумал. Билли замер, но виду не подал. Сделал вид, что очень занят изучением горизонта. Ники покосилась на него. Сердце стукнуло быстрее, но она тоже сделала вид, что ничего не случилось. — Договорились, — сказала она просто. Они сидели рядом. Расстояние между ними было минимальным — так, несколько сантиметров воздуха, нагретого солнцем и солью. Ники чувствовала тепло, исходящее от него. Чувствовала запах — солнце, море, и этот его особенный запах, который она ни с чем не могла спутать. — Слушай, — вдруг сказал Билли. — А у тебя есть парень? Вопрос повис в воздухе. Ники удивленно на него посмотрела. — С чего вдруг? — Ну, просто интересно. Ты красивая. Наверное, кто-то есть. — Наверное? — она усмехнулась. — Ты так неуверенно это говоришь. — Я просто спросил. Ники отвернулась, пряча улыбку. Щеки предательски горели, и она надеялась, что закат скроет румянец. — Нет у меня никого, — сказала она. — А у тебя? — Тоже нет. — Врешь. Я видела, как ты смотришь на ту блондинку из параллельного класса. — На кого? А, эта... — он поморщился. — Она дура. — Красивая, но дура? — Красивых много. — Он посмотрел на Ники. — А нормальных — нет. Она поймала его взгляд. И замерла. Что-то было в этом взгляде такое, чего раньше не было. Или было, но она боялась себе признаться. — Билли... — Что? — Ты чего? — Ничего. — Он отвел глаза. — Смотри, закат. Она посмотрела. Небо полыхало огнем — оранжевый перетекал в розовый, розовый в лиловый, и всё это отражалось в океане, делая воду похожей на расплавленное золото. — Красиво, — выдохнула она. — Ага. Но он смотрел не на закат. Он смотрел на нее. Ники чувствовала этот взгляд кожей. Каждым нервом. Каждой клеточкой. — Ты чего на меня смотришь? — спросила она, не поворачивая головы. — Просто смотрю. — Зачем? — Не знаю. Нравится. Она повернулась. Они встретились глазами — и вдруг воздух между ними стал каким-то... другим. Густым. Тягучим. Звенящим от напряжения. — Билли... — Что? — Ты... — она запнулась, не зная, как спросить. — Ты странный сегодня. — Я всегда странный. — Но сегодня особенно. Он усмехнулся. Протянул руку и убрал прядь волос с ее лица. Просто, естественно, будто так и надо. Кончики пальцев задержались на щеке на секунду дольше, чем нужно. — Ты красивая, — сказал он тихо. — Я тебе говорил когда-нибудь? — Ты называл меня уродиной в третьем классе. — В третьем классе у меня были мозги в одном месте. Сейчас — в другом. Ники рассмеялась. Но смех вышел нервным, сбивчивым. — У тебя сейчас вообще мозги есть? — Сомневаюсь. Он смотрел на ее губы. Всего секунду. Но она заметила. Сердце ухнуло в пятки и понеслось вскачь. — Билли... — М? — Ты меня пугаешь. — Хорошо пугаю или плохо? — Я не знаю. — Я тоже не знаю. Он убрал руку. Отодвинулся на сантиметр. Посмотрел на океан. — Прости, — сказал он. — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. — Мне не... — она запнулась. — Мне нормально. Просто неожиданно. — Что неожиданно — То, что ты... ну... смотришь так. — Как? — Как будто я.… что-то важное. Он повернулся. В глазах у него было что-то новое — не та бравада, которой он прикрывался в школе, не та злость, которую носил дома, а что-то открытое. Настоящее. — Ты важное, — сказал он. — Ты самое важное, что у меня есть. У Ники перехватило дыхание. — Билли... — Я знаю, мы друзья. Я знаю, что это странно. Но я с тобой... я могу быть собой. Не притворяться. Не злиться. Просто быть. Ты даже не представляешь, как это мало у кого бывает. — Представляю, — тихо сказала она. — Потому что с тобой у меня тоже так. Они смотрели друг на друга. Закат догорал, окрашивая их лица в теплые тона. Волны шептали что-то на своем языке. Где-то далеко зажглись первые звезды. — Можно тебя поцеловать? — спросил Билли. Голос у него сел. Впервые в жизни он звучал неуверенно. Ники кивнула. Сказать ничего не могла — горло перехватило. Он наклонился медленно, давая ей время отстраниться, если захочет. Она не отстранилась. Их губы встретились. Это был не тот поцелуй, который показывают в кино. Не страстный, не требовательный. Легкий. Осторожный. Вопросительный. Будто он спрашивал: «Это нормально? Ты хочешь? Мы можем?». Она ответила. Чуть приоткрыла губы, потянулась к нему. И мир вокруг перестал существовать. Они оторвались друг от друга, только когда воздух закончился. Билли смотрел на неё расширенными глазами. Ники чувствовала, что щеки горят огнем. — Вау, — выдохнула она. — Это плохое «вау» или хорошее? — Я не знаю. Дай проверю. Она сама потянулась к нему. Поцеловала снова — увереннее, дольше. Когда отстранилась, Билли улыбался. По-настоящему. Не той хищной усмешкой, которую он носил как маску, а открыто, счастливо. — Это было хорошее «вау», — сказал он. — Ага. Они сидели, прижавшись друг к другу. Билли обнимал ее за плечи, Ники положила голову ему на грудь. Слушала, как бьется сердце — часто-часто, как у кролика. — Что теперь будет? — спросила она. — Что ты имеешь в виду? — Ну, мы... мы теперь встречаемся? Или как? — А ты хочешь встречаться? — С тобой? — Нет, с Саймоном Лей Боном, — фыркнул он. — Со мной, конечно. — Хочу. — Тогда встречаемся. — Просто так? Решили и встречаемся — А что, надо анкету заполнять? Она засмеялась. Он улыбнулся в ответ, целуя ее в макушку. — Ники, я не знаю, что будет дальше. Но знаю одно: я никогда не сделаю тебе больно. Обещаю. Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В них не было ни тени той злости, которую она иногда видела, когда он говорил об отце. Только тепло. Только обещание. — Я верю, — сказала она. Он поцеловал ее снова. В этот раз дольше. Глубже. И когда отстранился, в глазах у него плясали чертики. — Знаешь, — сказал он, — я, кажется, только что понял, о чем ты мечтаешь. — О чем? — Чтобы мы всегда были вместе. Она улыбнулась. — Откуда ты знаешь? — Потому что я мечтаю о том же. Над океаном зажглись звезды. Тысячи, миллионы звезд, равнодушных и прекрасных. А на пустом пляже двое пятнадцатилетних детей сидели, обнявшись, и строили планы на будущее. Они не знали тогда, что ждет впереди. Не знали про Хоукинс, про Нила, про Истязателя разума. Не знали, что их время будет таким коротким. Они знали только одно: в этот момент, под этим закатом, с этим человеком — они были по-настоящему счастливы. И этого у них никто не мог отнять. Потом, когда стемнело, они пошли домой. Билли провожал Ники до двери, держа за руку. У крыльца она остановилась. — Завтра увидимся? — спросила она. — Обязательно. — Обещаешь? — Обещаю. Он поцеловал ее на прощание — быстро, легко. И ушел, насвистывая какую-то дурацкую мелодию. Ники смотрела ему вслед и чувствовала, как в груди распускается что-то большое и теплое. Она не знала, как это называется. Но догадывалась. Это была любовь. Самая первая. Самая чистая. Самая настоящая.