Искры в пепле

Все последующие дни Тайрин искала возможности поговорить с Кэлом один на один. Она видела его в коридорах, на занятиях, на построениях. Он всегда отводил глаза, но она успевала заметить что-то живое, человеческое в его взгляде за секунду до этого. Она подходила к нему, пыталась заговорить, но он просто обходил ее, резко менял траекторию, или вставал в другой конец строя. Она начинала сомневаться в том, что сможет достучаться до него. Неужели имперцы все-таки сломали его? Кэла Кестиса? Нет, она не могла принять этого. Это бы означало, что нет больше никакой надежды, только черная форма и пустота в груди, там, где только начал пробиваться робкий росток надежды. Один раз она слишком резко повернула голову, сидя за столом в кантине, и поймала его взгляд на себе: он смотрел, думая, что она не видит, с такой вселенской тоской в глазах, что она решила: сегодня. Любой ценой сегодня она поговорит с ним. Она поймала его перед построением. В одном из немногих глухих закоулков коридора, где не было ни камер, ни чужих глаз. Она знала расписание патрулей наизусть и просто подкараулила его, возвращавшегося с наряда. Он снова попытался сбежать от нее, но она загородила ему проход. - Не уходи. Хватит бегать от меня, Кэл Кестис. Кэл замер, с видимым усилием встречаясь с ней глазами. Каменная стена, которую он строил все эти дни, наконец дала трещину. - Почему ты преследуешь меня? - его голос прозвучал хрипло, словно после долгого сна, но уже не так мертво, как на том построении, где он сказал «Да здравствует Империя». - Потому что я знаю, через что ты сейчас проходишь. Я это тоже проходила. - Она сделала шаг навстречу к нему и увидела, как Кэл внутренне напрягся, будто она была сейчас угрозой. Его пальцы слегка дрогнули. - Ты ничего не знаешь, Тайрин Вейн. - Глухо ответил Кэл, и по его лицу пробежала легкая судорога, которую он тут же подавил. - Отойди. - Смотри. - Она отогнула форменный воротничок, открывая его взгляду край уже хорошо зашившего шрама - характерного следа от удара плазменной плетки на ее ключице. - Я тоже была там, Кэл. Мне тоже до сих пор снится Нур. Я тоже просыпаюсь еще до шагов патрульных. И я тоже первое время плакала от ненависти к себе. Он замер, пригвожденный к месту, не в силах отвести взгляда от ее шрама. Она отпустила воротничок и мягко положила руку ему на плечо. Он не отдернул его. Она смотрела прямо ему в глаза, выдерживая его тяжелый взгляд. - Когда я оказалась здесь, мне не с кем было поговорить, все вокруг…У них у всех промытые мозги, Кэл. А те немногие, кто что-то понимает, те здесь не задерживаются. Он молчал, сжав губы, между его бровями залегла глубокая складка. - А потом появился ты. И я сразу поняла, что ты другой. Да, тебя запугали, скорее всего шантажировали, заставили надеть эту черную форму, но ты не веришь ни единому слову имперской пропаганды… - голос Тайрин с каждым словом набирал силу, и к концу ее речи зазвенел от невыплаканных слез. - И у меня появилась надежда. После всех этих дней здесь, впервые у меня появилась надежда… - одинокая слеза все-таки вырвалась из-под ее темных ресниц и расчертила щеку. - Какая надежда? Я предал Силу. Предал Орден. Я подвел… - его губы задрожали, а голос вдруг надломился. - … подвел Учителя. Мастер Тапал погиб, защищая меня, а я…я каждый день смотрю в зеркало и вижу там знаешь что? Вижу предателя. - Он почти выплюнул это слово, и его лицо исказилось гримасой боли. - Нет никакой надежды, Тайрин Вейн. - Не смей так говорить! - она сжала его плечо почти до боли, не позволяя ему разорвать зрительный контакт. - Ты не виноват, понял? Ты не виноват, что Мастер Тапал пожертвовал собой. Это был его выбор. Ты не виноват, что клоны открыли по нам огонь. И ты не виноват, что выжил на Нуре. Виноваты они. - Я должен был умереть там, в камере, а не зачитывать имперские клятвы, перед ними, как последний…последний… - Что. Они. Сделали. С тобой? - ее тон из отчаянного вдруг сделался низким и чеканным от едва сдерживаемой ярости. - Что они тебе внушили, Кэл? Тишина, повисшая после ее вопроса, казалась бесконечной. Оба тяжело дышали. Наконец, Кэл заговорил. Слова выходили у него с трудом, будто он давился ими. - Начало плохо помню. Меня пытали и все время спрашивали про других. Я ничего не знал про других, но они все равно пытали. Потом приходил Инквизитор, говорил со мной. Долго. Предлагал перейти на их сторону. Выворачивал все наизнанку. Все, во что мы верили, весь Кодекс. Говорил, что у джедаев руки по локоть в крови. Что мы были слепыми марионетками Сената. Мне казалось, я начинаю сходить с ума. Когда я все равно отказался, они привели девочку, совсем маленькую. Сказали, что с ней будет, если не соглашусь. Я не смог. Не смог… Губы Кэла задрожали, и Тайрин крепче сжала его плечо. - Я согласился. У них там были дети, Тайрин. В Инквизитории. Не знаю, сколько. А я согласился служить им. - Ты не мог ничего сделать, Кэл. Ничего... - прошептала Тайрин, ощущая под своими пальцами дрожь его мышц. - Потому что я был слаб! - Кэл изо всех сил зажмурился, надавив на веки пальцами, но все равно не смог сдержать слез. Они хлынули по его лицу как вода из прорвавшейся плотины. - Я должен был что-то сделать…. - Сделать что? Я бросалась на них, Кэл. Как животное. Видела бы это Мастер Райа…Я укусила Инквизитора. Я испытала столько гнева и тьмы, и в итоге - ничего. Им ничего. А я… - она замолчала, убрала руку с его плеча и обняла его, позволяя ему выплакаться. Он не сопротивлялся, быстро вытирая слезы, но они лишь лились и лились. - Ты не слабый. Ты самый сильный человек, которого я знаю, Кэл. Ты не виноват… - тихо говорила она, осторожно гладя его вздрагивающую спину. - И ты не сломался. Я - почти. Гнев навсегда оставил во мне след. И теперь я не знаю, кто я на самом деле… Кэл молчал еще несколько секунд, борясь со слезами. - Ты - человек, Тайрин. Хороший человек. - наконец, сказал он. - Просто в плохой ситуации. Она хотела что-то ответить, но где-то вдалеке лязгнула дверь, заставляя их почти отпрыгнуть друг от друга. - Надо идти. Нас могут увидеть. - Тайрин огляделась. В коридоре было пусто. Он кивнул, стирая рукавом остатки влаги с лица. Перед тем, как уйти, он посмотрел на нее долгим и мягким взглядом. - Спасибо. - просто сказал он. Они разошлись в разные стороны, но каждый из них унес в груди что-то. Оно ощущалось как маленький лучик, пробивающий вдруг пасмурное небо. Они унесли в сердцах надежду.