Искры в пепле

Брэкк, к счастью, не обратил внимания на двух побитых курсантов, скользнув по ним безразличным взглядом. Они были примерно так же важны ему, как гнилая картошка в ведре.  Утром Кэл заметил, что Тайрин смотрит на него через всю кантину. Он только покачал головой и отвел глаза: не здесь.  Этот бесконечный день, казалось, никогда не закончится. У нее лопнуло терпение раньше их запланированной встречи в шахте. На тренеровке она сделала вид, что у нее расшнуровался ботинок во время рукопашных спаррингов, и опустилась на лавочку, где Кэл ждал своего напарника .  — Что с твоим лицом? — спросила она, не глядя на него.  — Ты видела Джареда?  — Да. Он выглядел ужасно.  — Они хотели убить его. Боск, Кейн, Таррок. Я не смог пройти мимо.  Тайрин сжала губы. Затянула шнурки так сильно, что пальцы побелели.  — Теперь они будут хотеть убить тебя. А ему все равно уже не поможешь. Они убьют его на экзамене.  — Мы можем взять его с собой.  Она не выдержала и подняла на него глаза. Ее взгляд скользнул по его разбитой опухшей губе, багровой ране на виске. Она отвернулась, снова делая вид, что занята шнурками.  — Ты шутишь?  — Нет, я серьезно. Если оставить его здесь, у него нет шансов. В Т-6 влезает до 4-х человек. И он нам может пригодиться.  — А если он сдаст нас?  — А ему это зачем? Его жизнь не станет от этого лучше. Плюс ко всему он станет еще и доносчиком.  Тайрин не ответила, она низко склонилась над своим ботинком. Кэл знал, что она сомневается. — Помочь человеку, а потом бросить в самый тяжелый момент — это ужасно, Тайрин. Потому что он уже поверил, что есть надежда. А потом он узнает, что мы бежали, бросив его на смерть. За нас обоих отдали жизни наши Мастера. И это удача — быть способным сейчас помочь хоть кому-то, хоть одной душе. Это твой план, и тебе решать, брать его или нет. Но я прошу тебя подумать об этом.  Она замерла, нахмурясь. Хотела ответить, но инструктор по рукопашному бою, стоявший в другом конце зала, грубо окликнул их: — Вейн! На место, живо! Иначе до конца тренеровки простоишь на кулаках! Кэстис, вставай и работай с грушей, хватит зад отсижывать!  Вечером Кэл нашел ее в шахте, читающей датапад с инструкцией по управлению Т-6.  — Ты прав. — Она подняла на него глаза, откладывая датапад. — Третий человек может пригодиться. У нас будет очень мало времени. А нам надо будет открыть ангар, запустить движки, взлететь, забить маршрут, отключить маяк. В обычной ситуации мы справились бы сами. Но у нас счет будет идти на секунды. А еще кто-то должен прикрывать наши спины, если придется отстреливаться. Нам нужен союзник.  Кэл опустился рядом, садясь напротив нее. Их колени почти соприкасались.  — Я знал, что ты согласишься. — Он нашел ее руку и сжал ладонь.  — Я введу его в курс дела, как только его выпишут из лазарета.  Тайрин достала из кармана маленькую склянку, быстро открыла крышку зубами, и прежде, чем Кэл успел опомниться, ее  прохладные влажные пальцы коснулись его раненого виска.  — Это бакта-гель. Я украла в медпункте. — Она снова окунула пальцы в баночку и, помедлив всего секунду, коснулась его разбитой губы и принялась сосредоточенно размазывать гель. У него перехватило дыхание как после падения в ледяную воду.  Хотел сказать что-то, но во рту пересохло.  Казалось, сердце бьется уже в висках.  — Так…быстрее заживет… — прошептала она, убирая склянку обратно в карман.  Кэл закрыл глаза, рвано выдохнул. Он почувствовал, как пальцы, сжимающие ее ладонь, стали предательски влажными. Она тоже чувствовала это, но не отнимала своей руки.  А потом он увидел эту прядку, мягкую, блестящую в полутьме на ее щеке. Ту, к которой боялся прикоснуться в прошлый раз. Внезапно стало важно только одно — осмелиться дотронуться.  Его большой палец шершаво коснулся ее щеки, она зажмурилась, судорожно вдохнула. Ее кожа была гладкой и горячей. Кэл медленно убрал прядку, заправив ей за ухо. — Спасибо… — Выдавил он,  потерянный в этом круговороте чувств к ней, и тут же его лицо вспыхнуло. — У нас на Кашиике… откуда я родом… растёт Йакамара. У неё корни целебные. — Прошептала она, слегка пошевелив пальцами, которые он до сих пор сжимал. — Вуки делали из нее мазь, и она была лучше бакта-геля. А еще чай из ее корней и цветов. Он был горьким, но лечил душевную боль. — Она замолчала.  — Тайрин… — Хрипло сказал он, глядя на нее полупьяным взглядом. — Если…если мы выживем, покажешь мне Кашиик? И Йакамару. — Йакамара цветёт когда ей вздумается. Но я покажу. — Она покрутила в пальцах пуговицу Кэла, и он почувствовал ее горячее дыхание на своей шее. Стены поплыли.  Он знал ее как джедая, как несгибаемого солдата, как девушку, укусившую Инквизитора и пережившую карцер, но сейчас, в полутьме шахты, она была другой. Ее губы были так близко, а всего-то нужно было слегка наклониться, дотянуться…Но это крошечное расстояние казалось сейчас почти непреодолимым.  — Расскажи еще про Кашиик… — Кэл осторожно, почти невесомо положил пальцы на ее спину.  Она подняла глаза, и Кэл, наконец, нашел в них ответ, или он увидел его в ее легком движении навстречу, или в чуть приоткрытых губах…  — Там всё зелёное… — выдохнула она, не отводя взгляда, и каменная маска, которую она носила в Инферно каждый день, окончательно рассыпалась. — Там ветер… И птица Шиио. Она такая свободная…Они не могут до нее добраться… — Тайрин… — Одними губами прошептал он, проводя большим пальцем по ее скуле. Она закрыла глаза, подаваясь навстречу этой ласке.  Он зажмурился, чтобы набраться смелости, наклонился к ее лицу и коснулся ее губ своими.  Мир взорвался.  Тайрин вздрогнула, но тут же неуверенно ответила, и от этого Кэла окончательно повело. Её пальцы сжались на его плечах. Кажется, она тоже задержала дыхание. Поцелуй был странным, с привкусом железа и антисептика, неловким, детским, но прошиб все тело током. То, что, казалось, Нур выжег безвозвратно, сейчас обрушилось на них как лавина. Кэл отстранился, испугавшись реакции собственного тела, перевел взгляд на ржавый стык за ее спиной, чувствуя, как жар с его лица медленно перетекает на шею, за воротник черной формы.  — Прости… — Он провел ладонью по лицу, будто пытаясь стереть весь стыд.  — Всё хорошо, Кэл. — Она коснулась его плеча.  — Я….  — Я тоже. Кажется, еще с Дайтоуоми.  Он облокотился спиной о стену, пытаясь восстановить дыхание. В груди растекалось что-то теплое, затопляющее страх и стыд.  — Тогда было по-другому.  — Тогда мы были детьми. И был Кодекс. Теперь… — Теперь мы можем умереть здесь. И глупо тратить время на страх и притворство.  Ее глаза блестели, она крепко сжала его пальцы.  — Мы выберемся. И тогда у нас будет время. На всё остальное.