Кровь на Игле 10 сезон: Кульминация правды

Пролетела моя неделя. Меня выписали. Я стою в кабинете врача ожидая указаний. И он заходит — И так.. напомните.. Как ваз зовут, молодой человек? Я посмотрел на врача — Окно Он улыбнулся — Я попросил имя а не прозвище. В кабинете стало тихо. Я чувствовал, как внутри что-то слегка дрогнуло. Старое. Привычное. Имя, которое я носил там. Внутри сна. Внутри миров. Но это было не здесь. Я сделал вдох. — Простите. Просто… привычка. Врач кивнул. — Бывает. После длительной комы возможны смешения образов. Это нормально. Так как вас зовут по паспорту? Я замер на секунду. Паспорт. Настоящее. Документы. Я произнёс своё настоящее имя. Тихо. Но чётко. Он отметил в бумагах. — Отлично. Ориентация сохранена. Реальность воспринимаете адекватно? Я чуть усмехнулся. — Стараюсь. Он сел напротив. — Сны были яркие? — Да. — С ощущением реальности? — Очень. Он внимательно посмотрел на меня. — Вы до сих пор в них верите? Я задумался. Верю ли я? Я вспомнил алое пламя. Печати. Отца. Мать. Битву. Крик: «Ты в коме! Очнись!» И маленькую Сильву в палате. Я покачал головой. — Нет. Я понимаю, что это были сны. Просто… они многое во мне оставили. Врач улыбнулся чуть мягче. — Это хорошо. Значит, мозг работал. Иногда психика создаёт масштабные образы, чтобы пережить травму. Я кивнул. — Доктор… а если во сне ты был кем-то другим… это что-то значит? Он сложил руки. — Значит, вы искали себя. Ничего мистического. После тяжёлого события человек часто создаёт альтернативную версию себя — сильнее, могущественнее, свободнее. Это способ справиться с беспомощностью. Свободнее. Слово больно отозвалось. Я тихо сказал: — Там я был богом. А здесь… еле хожу. Врач спокойно ответил: — Здесь вы живой. Это ценнее. Я опустил взгляд. Живой. Не бессмертный. Не всемогущий. Просто живой. Он закрыл папку. — Выписка оформлена. Реабилитацию продолжать. Если будут навязчивые ощущения «нереальности» — приходите. Но сейчас вы в порядке. Я встал. Ноги всё ещё слегка дрожали, но держали. — Спасибо. Когда я уже выходил, он добавил: — И ещё… Я обернулся. — Постарайтесь жить под своим настоящим именем. Не под тем, которое вы придумали во сне. Я кивнул. Вышел в коридор. И увидел их. Крис. Кваджик. Дэсс. Настя. Настя стояла чуть в стороне. Глаза красные. Но улыбка — настоящая. Я сделал шаг к ней. Не как Окно. Не как бог. А просто как я. Вдруг врач вышел с кабинета — И да.. Чуть не забыл. Он протянул мне бумажку — Вот таблетки, которые стоит принимать. Они помогают мозгу стабилизироваться. Иногда бывает что после подобной комы.. Люди продолжают видеть странные сны. А ещё.. совет.. Проверьтесь у психиатра. После вашей травмы и пережитого, стоит провериться. Таблетки пить утром и вечером, не больше. Если будете часто принимать, могут обостриться уже имеющиеся психологические проблемы, или появиться новые. Будьте аккуратны. Он кивнул мне и ушёл обратно в кабинет. Повисла тишина. Кваджик хмыкнул: — Ну вот. Официально подтверждено: ты слегка поехавший. Дэсс ткнула его локтем. — Замолчи. Я смотрел на список лекарств. Стабилизаторы. Чтобы не видеть странных снов. Чтобы не путать миры. Настя подошла ближе. — Ты будешь их пить? — тихо спросила она. Я посмотрел на неё. В её глазах не было страха. Только осторожность. И забота. — Наверное… да. Крис кивнул. — Это не слабость. Это восстановление. Я усмехнулся. — Забавно. Во сне я создавал миры. А тут… буду по расписанию пить таблетки. Кваджик пожал плечами. — Зато тут у тебя есть мы. Маленькая Сильва потянула меня за руку. — А таблетки горькие? Я улыбнулся. — Не знаю. Проверим. Настя аккуратно взяла бумажку из моих рук, сложила и положила в сумку. — Я прослежу, чтобы ты пил по инструкции. Не больше. Не меньше. Я посмотрел на неё. Там, в другом мире, я хотел свободы. Здесь — мне давали опору. И это почему-то было страшнее, но честнее. Я сделал шаг вперёд. Ноги дрожали, но держали. — Ладно, — тихо сказал я. — Пойдём домой. Не в цитадель. Не в тронный зал. Домой. Мы поехали на машине. Кваджик болтал с Дэсс. Крис курил общаясь с Настей. А я.. Я сидел и смотрел в окно.. Дома пролетали мимо. Быстро. Очень.. Где то были парочки.. Где то старики убирали наметённый снег за ночь. Кто то что то покупал.. Обычная жизнь. Без эпики. Без финальных битв. Я смотрел и пытался почувствовать — это правда? Это устойчиво? Это не рассыплется? Стекло отражало моё лицо. Бледное. Немного осунувшееся. Но живое. Я осторожно коснулся пальцами стекла. Холодное. Реальное. Не портал. Не трещина. Просто стекло. Машина проехала мимо детской площадки. Маленький мальчик упал в снег, засмеялся, его мама помогла подняться. И вдруг внутри стало тихо. Не пусто. А спокойно. Я понял одну странную вещь. Там, во сне, я создавал миры, чтобы почувствовать свободу. А здесь — свобода в том, что мир существует без меня. Он не держится на моей воле. Он не рушится от моего выбора. Он просто… есть. — Ты чего молчишь? — тихо спросила Настя, повернувшись ко мне. Я перевёл на неё взгляд. Свет фонаря скользнул по её лицу. — Смотрю, — ответил я. — На что? Я чуть улыбнулся. — На то, как живут миры… без богов. Она не совсем поняла, но кивнула. Крис фыркнул: — Главное, чтобы ты снова не решил их захватывать. Я тихо усмехнулся. — Не. Хватит с меня империй. Машина повернула во двор. Знакомые дома. Знакомый подъезд. Сердце забилось чуть быстрее. Я не знал, что будет дальше. Будут ли ещё сны. Будут ли странные вспышки. Но сейчас… Я просто ехал домой. И этого было достаточно. Мы приехали.. Старый дом.. Мы зашли.. Там пахло воспоминаниями.. и я вспомнил новый год.. Кваджику 15, Крису 16.. Мне 17.. Мы напились.. и Кваджик обрыгал вазу, а потом Дэсс в ванне его откачивала.. Но почему то вспоминал я Дэсс как антилопу.. Неужели даже это был сон? Я вдруг спросил — Ква.. А что там с Димором Он посмотрел на меня — Ты про моего отца? Да норм всё. Мы не в ладах конечно, но мы.. вроде как.. начинаем ладить.. Хотя и сложно. Я осёкся — А Тэвин?.. Он задумчиво поглядел на меня — Какой ещё Тэвин..? Кто такой Тэвин?.. Я задумался — Ну тот Тэвин.. который детей убивал.. Который подругу Криса, Алису убил.. который является.. Твоим настоящим отцом.. Он заржал — Ебать у тебя сны яркие.. Не знаю я никакого Тэвина.. У Криса никогда не было подруги с именем "Алиса" Выходи из снов.. Брат.. Он сказал это легко. С улыбкой. Но внутри меня что-то качнулось. Если Тэвина нет… Если Алисы нет… Если Дэсс никогда не была антилопой… То что вообще было настоящим? Я опёрся о стену. Стены не пульсировали. Не трескались. Не шептали. Просто крашеная панель. Крис подошёл ближе. — Эй. Ты нормально? Я кивнул. — Просто… путается всё. Он стал серьёзнее. — Слушай. Тебе врач что сказал? Сны могут ещё накатывать. Это нормально. Мозг после комы иногда смешивает фантазию и память. Это пройдёт. Пройдёт. Я прошёл в зал. Там стоял тот самый стол. Та же люстра. Я медленно провёл рукой по спинке дивана. Реальность ощущалась… тише. Не такой яркой, как тот мир. Но устойчивой. И вдруг я понял одну страшную вещь: Во сне всё было грандиозно. Трагично. Эпично. А здесь… Здесь было просто. И, возможно, именно поэтому мозг цеплялся за тот мир. Потому что там я был важен. А тут я — просто человек. Дэсс подошла и аккуратно коснулась моей руки. — Ты сейчас здесь, — сказала она мягко. — С нами. Этого достаточно. Я посмотрел на неё. Обычная. Живая. Тёплая. Не символ. Не архетип. Не божество. Просто Дэсс. Я выдохнул. — Если я вдруг снова начну нести чушь… тормозите меня. Кваджик усмехнулся: — Да мы тебя ремнём к батарее привяжем, не переживай. Крис пнул его в бок: — Не драматизируй. Я впервые за всё время тихо улыбнулся. Может быть, часть того мира была всего лишь способом мозга пережить боль. Может быть, “Окно”, боги, Тэвин — всё это были маски. А может… Они были реальны. Но больше не имеют власти. Я посмотрел на настоящее окно в комнате. За стеклом шёл лёгкий снег. И он падал абсолютно независимо от моих мыслей. И в этом было что-то… успокаивающее. Я выпил одну таблетку.. На миг.. вкус показался странным.. словно что то кислое, и солёное смешали в супе.. А потом на секунду картинка в глазах поменялась, всё стало каким то слишком ярким.. и странным.. Где то стекала кровь.. где то за окном ёлки ходили.. А потом снова всё нормально.. — Странные таблетки.. Прошептал я, нагнувшись над столом Руки немного дрожали. Дэсс сразу напряглась. — Что такое? Я сглотнул. — Ничего… просто… на секунду показалось… Крис подошёл ближе. — Показалось что? Я замялся. Если скажу — прозвучит как бред. Но врач предупреждал. — Мир как будто… пересветился. И… показалось лишнее. Кваджик нахмурился, уже без шуток. — Головокружение? — Нет. Как вспышка. И всё. Настя мягко, но твёрдо: — Это может быть адаптация. Мозг привыкает к препарату. Если повторится часто или дольше пары секунд — скажем врачу. Окей? Я кивнул. Внутри всё ещё оставалось ощущение, будто мир чуть тоньше, чем должен быть. Как если бы его можно было проткнуть иглой. Я посмотрел на свои ладони. Обычные. Без трещин. Без света под кожей. Тихо вдохнул. Выдохнул. Стены не пульсируют. Пол не плывёт. Ёлки стоят. — Слушай, — сказал Крис уже мягче, — после таких травм мозг иногда выдаёт визуальные глюки. Это не значит, что ты сходишь с ума. Это значит, что он чинится. Чинится. Хорошее слово. Я сел на стул. Сердце постепенно замедлялось. — Если это повторится, — добавила Настя, — просто говори. Не держи в себе. Это важно. Я кивнул снова. За окном проехала машина. Обычный звук шин по снегу. Реальность снова стала тусклее. Но устойчивой. И, возможно, сейчас устойчивость важнее яркости. Позже я сидел в комнате и решил посмотреть состав этих таблеток.. Состав меня насторожил.. Комната была тихой. Слишком тихой. Я сидел на кровати, вертел блистер в руках. Серебристая фольга блестела под лампой. Название препарата казалось обычным. Ничего зловещего. Я перевернул упаковку. Мелкий шрифт. Состав. Я начал читать. Первое — знакомое действующее вещество. Нормотимик. Второе — стабилизатор. Ладно. Третье — вспомогательные компоненты. Но дальше… Название, которое я не слышал раньше. Потом ещё одно. И маленькая пометка: “Возможные побочные эффекты: кратковременные зрительные искажения, усиление яркости восприятия, изменение насыщенности цветов…” Я замер. Усиление яркости. Зрительные искажения. То, что я видел. Я пролистал инструкцию дальше. “В редких случаях — транзиторные галлюцинаторные эпизоды при наличии посттравматического синдрома.” Галлюцинаторные эпизоды. Слово холодно ударило в грудь. То есть… это может быть не возвращение сна. А просто химия. Просто реакция мозга. Но ниже было ещё кое-что. “Не рекомендуется самостоятельное увеличение дозировки. Передозировка может вызвать устойчивые расстройства восприятия.” Я вспомнил вкус. Кисло-солёный. Слишком яркий. Слишком резкий. Внутри неприятно кольнуло подозрение. А если это не только “стабилизация”? Я снова перечитал состав. Один компонент использовался для подавления чрезмерной нейронной активности. Подавления. То есть… Если во мне действительно есть что-то, что “слишком активно”… Это глушат. Я встал и подошёл к окну. Ёлки стояли спокойно. Никакой крови. Никаких движений. Всё обычное. И вдруг мысль: А если таблетки не дают мне видеть что-то настоящее? Я сжал упаковку в руке. Но тут же остановился. Это паранойя. Врач предупреждал. Мозг после комы может путать реальность и сны. Препарат может усиливать искажения в начале приёма. Рационально. Логично. Но ощущение… оставалось. Как будто мир стал чуть плотнее. И чуть менее прозрачным. Я медленно сел обратно на кровать. Телефон лежал рядом. Можно было: — загуглить компоненты; — позвонить врачу; — сказать друзьям; — или… ничего не говорить. Я снова посмотрел на блистер. Внутри осталось ещё много таблеток. Вопрос был не в составе. Вопрос был в доверии. К врачам. К друзьям. К собственному мозгу. И я пока не знал, чему из этого верить. Я принял ещё одну таблетку. Как положено. Сейчас ночь. Никаких нарушений.. А потом опять.. Но в это искажение добавилось то что обычно видят люди во время сонного паралича... Затем головокружение и голос в голове "Ты не хочешь ничего вспомнить?.. Ты забываешь.." Сердце ударило в горло. Нет. Это мозг. Это побочный эффект. Это сочетание препарата и фазы сна. Я попытался пошевелить пальцами. Ничего. Голос снова. — Они стирают тебя… — Ты соглашаешься… Нет. Стоп. Врач говорил: возможны искажения. Настя говорила: если повторится — сказать. Это не доказательство чего-то мистического. Это нейрохимия. Мозг после травмы иногда «просыпается» раньше тела. Сознание уже активно, а мышцы ещё отключены. И в этот момент могут накладываться образы из снов. Я сконцентрировался на дыхании. Вдох. Выдох. Медленно. Не бороться с параличом — а переждать. Я попытался пошевелить языком. Потом пальцем. Сначала — едва заметное движение. Голос стал тише. — Ты… Слово оборвалось. Я резко вдохнул. Тело дёрнулось. И всё исчезло. Комната обычная. Угол — просто угол. Никакой густой темноты. Я резко сел, сердце колотится. Руки вспотели. Голоса нет. Тишина. Только шум крови в ушах. Я сидел так несколько минут. Это было реалистично. Очень. Но реалистично — не значит реально. Важно другое: Голос звучал как часть меня. Не как чужой. Интонация… была знакомой. Как будто это мысль, оформленная в звук. Я посмотрел на упаковку таблеток на тумбочке. Они могут усиливать зрительные искажения в начале. А сонный паралич сам по себе способен создавать ощущение присутствия и “голосов”. Это известный феномен. Но игнорировать это нельзя. Не в плане мистики. В плане здоровья. Если такие эпизоды повторятся — нужно сказать врачу. И психиатру, как он советовал. Это не «сойти с ума». Это проверить, что мозг восстанавливается правильно. Я провёл рукой по лицу. — Я ничего не забываю… — тихо сказал я в пустоту. И добавил уже увереннее: — Если что-то есть — я вспомню сам. Без подсказок. Комната молчала. И на этот раз — по-настоящему.