Глава 3: Соперничество
21 февраля 2026 г., 17:42
Их тайные встречи на пустой школьной площадке стали ритуалом. Шейн сбегал из дома под предлогом подготовки к экзаменам, а Илья — после того, как его команда расходилась. Они играли «в очко», спорили о музыке (Шейн любил классику, Илья — рэп) и однажды даже заказали пиццу прямо в спортзал.
Но мир не знал об этом. В школе они по-прежнему были врагами.
— Холландер, твоя благотворительная ярмарка — отстой, — кричал Илья в коридоре, подмигивая Шейну так, чтобы никто не заметил.
— А твоя игра в защите — еще хуже, Розанов, — парировал Шейн, пряча улыбку в учебнике.
Их друзья и одноклассники не понимали, что перепалки стали острее, искреннее и... более личными.
В одну из пятниц школьный совет проводил собрание, на которое пригласили Илью как капитана команды — обсудить финансирование спортивной формы. Илья пришел с опозданием на 20 минут, в мятой футболке, и демонстративно сел в угол, закинув ноги на стол.
— Розанов, это заседание совета, прояви уважение, — отрезала Роуз.
Илья лениво перевел взгляд на Шейна, который сидел во главе стола, стараясь не смотреть на него.
— А ты заставь меня, — усмехнулся Илья. Но его глаза говорили другое: «Поиграй со мной. Покажи им, какой ты крутой».
Шейн понял. Это был их код.
— Знаешь что, Розанов, — Шейн встал, и его голос зазвенел сталью. — Ты думаешь, что ты особенный, потому что умеешь забивать мяч в корзину. Но за пределами этой площадки ты никто. Ты даже форму нормально надеть не можешь, не то что вести себя как взрослый человек.
В комнате повисла тишина. Все ждали взрыва.
Илья медленно убрал ноги со стола, встал и подошел к Шейну вплотную. Так близко, как тогда, в классе, и как сотни раз на площадке ночью.
— Повтори, — тихо сказал он.
— Ты. Никто, — четко произнес Шейн, глядя ему в глаза.
Секунда. Две. Воздух потрескивал. А потом Илья вдруг широко улыбнулся, хлопнул Шейна по плечу и громко рассмеялся.
— Люблю, когда ты злишься, Холландер. Ладно, убедил. Выделите нам деньги, и я куплю форму. И, может быть, даже буду ее носить.
Он развернулся и вышел, оставив всех в полном недоумении. Шейн сел на место, чувствуя, как горят щеки. Только он понял, что это значило. «Люблю, когда ты злишься». Это было не для всех. Это было для него.
