Правила притяжения

День финала чемпионата штата выдался на удивление серым. Низкие тучи нависали над «Вестбридж», но это не могло омрачить предвкушение, которое витало в воздухе. Школа гудела, как растревоженный улей. Все говорили только об одном: сегодня Илья Розанов приведет команду к победе. Шейн сидел на трибуне, зажатый между восторженными одноклассниками. Он сжимал в руках маленький бумажный флажок с цветами школы, чувствуя себя ужасно не на своем месте. Обычно в такие дни он сидел в библиотеке или готовил повестку следующего собрания совета. Но сегодня он был здесь. Ради Ильи. Команда вышла на разминку. Шейн сразу нашел его взглядом. Илья, как всегда, выглядел расслабленным, даже ленивым. Он перекидывал мяч с руки на руку, слушая наставления тренера, но его глаза... они бегали по трибунам. Искали кого-то. Шейн не выдержал и привстал, махнув рукой. В тот же момент взгляд Ильи остановился на нем. На его лице мелькнула тень улыбки — быстрая, только для Шейна. Он едва заметно кивнул и отвернулся к партнерам, но этого было достаточно. Сердце Шейна пропустило удар. — Ты чего вскочил? — дернула его за рукав Роуз, сидящая рядом. — Тоже фанатом заделался? — А? Нет, просто... место неудобное, — соврал Шейн, садясь обратно. Игра началась. Это было нечто невероятное. Илья преображался на площадке. Ленивый хулиган исчезал, уступая место хищнику. Он летал по паркету, его дриблинг завораживал, а броски были точны, как выстрелы снайпера. Шейн смотрел, забывая дышать. Он видел, как Илья ведет команду за собой, как подбадривает при неудачах, как злится на судейские ошибки. Он был лидером. Настоящим. Четвертая четверть. Счет 72:70 в пользу соперников. Три секунды до конца. Мяч у «Вестбриджа». Тайм-аут. Шейн видел, как тренер что-то яростно чертит на планшете, но Илья только качал головой. Он взял мяч в руки, посмотрел на табло, а потом... потом его взгляд снова нашел Шейна на трибуне. Он смотрел долго, целую секунду. И Шейн вдруг понял, что Илья не видит ни тренера, ни трибун, ни соперников. Он видит только его. Сирена. Игра возобновилась. Илья принял пас на своей половине площадки. Двое соперников бросились на него, но он ушел от них ложным финтом, словно они стояли на месте. Еще один защитник. Илья прыгнул, глядя на кольцо. Это был бросок отчаяния, бросок гения, бросок с центра площадки. Мяч описал в воздухе идеальную дугу. Время, казалось, остановилось. И когда прозвучала финальная сирена, мяч чисто, даже не задев дужку, провалился в сетку. 73:72. ПОБЕДА! Зал взорвался. Люди повскакивали с мест, крича, обнимаясь, плача. Трибуны ходили ходуном. Команда налетела на Илью, сбив его с ног. Но Илья, лежа под грудой тел, одной рукой отбивался от счастливых партнеров, а другой... показывал пальцем на трибуны. Прямо на Шейна. Он смотрел сквозь толпу, сквозь хаос, сквозь весь этот безумный мир. Его глаза горели, мокрые волосы прилипли ко лбу, на губах играла та самая улыбка — не наглая, не ленивая, а абсолютно счастливая, открытая, его. И этот палец, указывающий только на одного человека во всем этом зале, кричал громче любых слов: «Это для тебя. Я сделал это для тебя». В этот момент Шейна накрыло. Это не было похоже на то тепло, что он чувствовал в спортзале по ночам. Это была лавина. Гром среди ясного неба. Он смотрел на Илью, на этого невероятного, талантливого, сложного, грубого и нежного хулигана, и понимал одну простую, страшную и прекрасную вещь. Он пропал. Он не просто нравился ему. Не просто хотел проводить с ним время. Он любил его. Всем своим правильным, упорядоченным, гармоничным сердцем. И от этого осознания у него перехватило дыхание. — Шейн! Ты видел? Ты видел этот бросок? — орала Роуз, тряся его за плечи. — Да, — выдохнул Шейн, не в силах оторвать взгляд от Ильи, которого наконец подняли с пола и понесли на плечах. — Я видел. Вечером школа опустела. Победная эйфория выплеснулась на улицы города — все уехали праздновать. Но Шейн знал, куда идти. Спортзал был не заперт. Свет горел только на площадке, там, где все начиналось. Илья сидел на полу, спиной к трибунам, и перекатывал между ладонями мяч. Он уже переоделся в обычную футболку и джинсы, но волосы были все еще влажными после душа. Шейн остановился у входа, чувствуя, как колотится сердце. Слова застряли в горле. — Я знал, что ты придешь, — сказал Илья, не оборачиваясь. — Откуда? — голос Шейна прозвучал хрипло. — Потому что ты всегда приходишь. Илья наконец обернулся. Его глаза внимательно, изучающе смотрели на Шейна. Он словно ждал чего-то. Шейн сделал шаг вперед, потом еще один. Он подошел и сел рядом на холодный пол, прислонившись плечом к скамейке. — Это было невероятно, — тихо сказал он. — Твой бросок. — Ага. — И то, как ты показал на меня... Илья чуть дернул плечом, словно это было не важно, но Шейн видел, как напряглись его мышцы. — Ты понял, да? — спросил Илья, глядя прямо перед собой. — Думаю, да. — И что ты теперь сделаешь? Побежишь составлять отчет о моральном разложении капитана команды? Шейн улыбнулся. Как же Илья любил прятаться за этой броней. — Нет, — Шейн повернулся к нему. — Я пришел сказать... сказать, что когда ты показывал на меня... я понял кое-что. Илья замер. Мяч выпал из его рук и с глухим стуком покатился по паркету, но никто из них не обратил на это внимания. — Что? — выдохнул Илья. Шейн смотрел в его темные глаза, видел в них неуверенность, надежду и страх. Точно такие же, какие бушевали в нем самом. — Что ты — единственное правило, которое я готов нарушать снова и снова. Повисла тишина. Та самая, что бывает перед самым важным моментом в жизни. Илья смотрел на него, и его лицо медленно менялось. Защита исчезала, оставляя лишь уязвимость. — Шейн... — его голос сорвался. Шейн не дал ему договорить. Он потянулся вперед и коснулся его губ. Поцелуй был неуклюжим, потому что Шейн никогда раньше не целовал парня, и потому что Илья от неожиданности дернулся, но через секунду ответил. Его рука легла на затылок Шейна, пальцы запутались в идеально уложенных волосах, сминая их. Это не имело значения. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Илья смотрел на него так, будто видел впервые. — Ты только что испортил свою прическу, — выдохнул он, и в его глазах плясали чертики. — К черту прическу, — ответил Шейн, касаясь лбом его лба. — К черту все правила. — Мой маленький бунтарь, — усмехнулся Илья и поцеловал его снова. За окнами спортивного зала шумел ночной город, где-то далеко гремела музыка в честь победы, а здесь, на холодном полу, двое врагов, двое друзей, двое влюбленных дураков наконец перестали притворяться. Илья отстранился первым, провел большим пальцем по щеке Шейна. — Ты не пожалеешь? Завтра в школе... — Завтра будет завтра, — перебил его Шейн. — А сегодня... сегодня я хочу побыть с тобой. Без правил. Илья улыбнулся своей настоящей улыбкой, той, которую никто никогда не видел. — Добро пожаловать в мой мир, Холландер. Здесь страшно, шумно и полный хаос. — Знаю, — Шейн взял его за руку, переплетая пальцы. — Но, кажется, я начинаю привыкать. Лунный свет лился сквозь высокие окна спортзала, освещая две фигуры, сидящие на полу в обнимку. Мяч так и остался лежать в углу, забытый. В эту ночь были вещи поважнее баскетбола.