Нуждающиеся друг в друге

Гарри тревожно ходил в холле, ожидая прибытия гостя. Никогда в жизни ему не было так беспокойно и тревожно, как сейчас, в голове вертелись мысли, ни за одну из которых его тревожное сознание не могло ухватиться и рассмотреть. Все, что он мог заключить в эту тревожную минуту — он сдался: находясь в отчаяние, сделал необдуманное решение, надеясь на удачу. Три дня назад его девушка, Гермиона, внезапно заболела. Как она объяснила ему, ей стало невыносимо жарко, неконтролируемое и сильное возбуждение то и дело охватывало ее без ее ведома, доселе не существовавшие для нее запахи и отсутствие опыта того, как к ним относиться — реагировать перегрузили ее организм; страшные и развратные желания пугали ее; низкие мысли, которых раньше никогда не было и которым она сопротивлялась, мучали и забирали все силы, сводили с ума. — Гарри, — вся в слезах, умоляла она, — я не могу. Мне так хочется… так хочется… Что мне делать? Доктора заключили у нее позднее созревание и перемена ее с беты на омегу. Перемена эта была и физически и эмоционально мучительной для девушки, психологически сложной и изнуряющей для Гарри. Он перепробовал все, что мог, чтобы избежать крайней меры — меры, на которую он пошёл от отчаяния, но о которой еще не сообщили Гермионе, потому что знал, что она не согласится. Первый день, когда симптомы течки были не такие яркие, Гермиона терпела. — Я справлюсь, Гарри, — говорила она утром. — Может быть, пройдет, — обманывала она и себя и Гарри. Ночью же она стонала от мучительного жара и неудовлетворенного сексуально желания. Гарри пытался, старался быть “грубым и агрессивным”, но тело Гермионы отвергало его, ей становилось хуже. Утром второго дня она притворялась, что секс с Гарри ей приятен, не говорила, что ее невольно тошнит, когда он входит в нее. В какой-то момент ее тело не выдержало, она силой оттолкнула Гарри ногами, сбросив его с себя, и ее вырвало. — Прости, Гарри. Прости, — она снова горько заплакала. — Не могу. Гарри было сложно смириться с тем, что он стал вдруг противен Гермионе, стало грустно смотреть на то, как она пытается скрыть это. Он так и не смирился — оставил это на потом, сейчас самое главное для него было помочь Гермионе. Сегодня утром он зашел к ней весь бледный. Она, кажется по одному его взгляду поняла, что он хочет ей сказать и тут же, прежде, чем он успел открыть рот, прошептала ему хриплым голосом(ее борьба высосала из нее все силы, она уже не могла встать с кровати). — Гарри, нет, — проговорила она и повернулась на кровати к нему спиной, что означало только одно — что она даже говорить на эту тему не будет. В дверь постучались. Гарри обрадовался, что гость не забыл его просьбы не использовать звонок. Шел только шестой час, но на улице уже было темно. Гарри тихонько открыл дверь. На пороге стоял молодой человек в щегольском черном пальто с иголочки, под пальто надел черную рубашку, длинный красный шарф, скорее выступавший как декоративный элемент, свисал с его шеи, а на голове его светлые и зализанные волосы скрывала круглая черная шляпа. На лице застыла надменная улыбка, но в серых глазах читалась радость. Кажется, у Драко на языке уже вертелось язвительный укол, который он долго готовил и над которым долго думал, направляясь по просьбе Поттера к Гермионе. Он не был осведомлен в сложившейся ситуации, если бы был — непременно отнесся бы к ней с полной серьезностью, которую она заслуживала. И все же заметив убитое горем лицо Гарри, он решил оставить язвительный укол на потом, и только сказал: — Мистер Поттер, прибыл по вашему срочному делу, — сняв шляпу и прислонив ее к груди, он почтительно поклонился. Гарри нахмурился; не мог понять, если это очередная насмешка Малфоя. — Драко, я сейчас не в духе, правда. — А разве я что-то не то сказал? — слегка обиженным тоном спросил в свою очередь Драко. — Нет, прости. Я так давно тебя не видел, ты сильно изменился. — Так и будешь меня на холоде держать, или же позволишь пройти внутрь. — Прости, — Гарри отошел в сторону, давая Драко пройти. — Только говори тише, не хочу, чтобы Гермиона услышала тебя. Гарри удивился собственному спокойствию в обращении с Драко. Несмотря на то, что случилось два года назад, их отношения все еще оставались натянутыми. В начале, в первый год службы Гарри в Аврорате, они часто пересекались с Драко, часто даже работали в одном отряде. Гарри даже казалось, что Драко специально выбирает самую сложную и опасную работу, Гарри тоже от такой не отказывался, но специально, как Драко, на рожон не лез. Потом Гарри повысили и пригласили в специальный отряд. Драко же, несмотря на выдающиеся достижения, не пригласили из-за его прошлого. Но потом Гарри узнал к своему удивлению, что Драко не пытался, а даже отказывался от повышения, и все оставался на опасной работе мракоборцев. — И зачем ты меня… — Драко вдруг остановился, почувствовав сладкий, легкий аромат, похожий на аромат свежих весенних цветов. — У вас в доме омега завелась? — с ухмылкой спросил он. Гарри с ужасом вздрогнул. Он, будучи гаммой, ничего не чувствовал. — Нет, не совсем так. Гарри помог Драко снять пальто и усадил его в гостиной, он как мог, объяснил все, что случилось. Чем дольше Драко слушал, тем серьезнее становился его взгляд, под конец он совсем нахмурился. — Поэтому я тебя и… — Поттер, — Драко резко остановил его, зная насколько сложно и унизительно тому будет просить его. — Ты хоть понимаешь, что просишь? Ты хочешь, чтобы я переспал с твоей девушкой? Не просто переспал, а стал ее партнером. — Временным, — поправил Гарри, — пока мы не придумаем что-нибудь. — Поттер, ты понимаешь, что все это не так просто, как ты, возможно, себе представляешь. Тут много деталей, о которых ты еще не подумал и которые известны только мне, как альфе. А ты справишься? Не передумаешь? В конце концов с ума не сойдешь? — Не передумаю. У меня нет другого выбора. Скажи мне — ты это сделаешь? — Сделаю, — как-то слишком быстро согласился он. — Почему? — Что почему? Хочешь, чтобы я отказался? Так это легко. — Нет. Хочу знать, почему ты так быстро согласился. — А это, Поттер, уже не твоего маленького ума дело. Но не волнуйся — никаких корыстных целей я не преследую,а даже наоборот — руководствуюсь самыми благороднейшими помыслами.Тут уж тебе придется поверить мне на слово. — Хорошо, я тебе верю. Но есть одна проблема. Я еще не сказал об этом Гермионе. Драко от удивления поднял правую бровь вверх. Прикрыв рот рукой, он чуть не подавился вырвавшимся наружу смехом, который еле сдержал. — Поттер, только ты мог сделать такую глупость. Глупец, которых еще поискать надо! — Я с ней поговорю. Прямо сейчас поговорю. — Обожди, Поттер! Я сам. — Драко, Гермиона тебя видеть не хочет. — Я сказал — я сам, — злобно перебил его Драко, сверкнув серыми глазами. Гарри не стал спорить, ему даже полегчало от того, что не придется говорить об этом с Гермионой. Тут для Гарри наступило неловкое молчание. Что делать дальше — он не знал. Пригласить Драко в комнату Гермионы на втором этаже? А даже если так, что ему потом делать. Драко, кажется, прочитал его сомнение и язвительно усмехнулся. В его серых глазах читалась насмешка "Какой же ты простак, Поттер". — Поттер, я хочу, чтобы ты ушел, — его ровный, спокойный и, как показалось Гарри, повелительный голос разрезал тишину. Гарри стал бледнее Драко, в полном ужасе он посмотрел на него. Простая просьба Драко напомнило ему то, о чем Гарри все это время не хотел думать. — Все правильно, Поттер, — Драко не сжалился над ним ни на мгновение. Он говорил все, как есть, но не из-за презрения, а потому что понимал, что кому-то нужно было сказать все, пусть даже самое неприятное. — Ты все правильно понял. Тебя не нужно слушать ее стоны, ее мольбы и просьбы. Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что это тебя никак не заденет, но я слишком хорошо знаю, что это не так. Откуда? Хоть у меня и нет девушки, будь я на твоем месте, я бы не вынес. Поэтому уйди. Приходи послезавтра. — Да…, — убитым голосом проговорил Гарри, не смотря на Драко, а смотря куда-то вниз, на его ботинки. Гарри повернулся, чтобы уйти. — Подожди, — Драко снова остановил его около двери. — Я хочу сказать тебе еще кое-что. Драко быстрым и уверенным шагом подошел к Гарри и приподнял его голову за подбородок. — Я хочу, чтобы ты думал о том, что здесь будет происходить каждую минуту. Не думай оправдывать это или полагать, что ничего такого не происходит только потому, что тебя здесь не будет. Все самое ужасное, что ты можешь себе вообразить будет происходить здесь, и это ненормально. Слышишь меня — ненормально. Молись, чтобы у меня получилось. — Зачем ты говоришь мне это? — Будь я на твоем месте, я хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал бы мне это. В случившемся нет ни твоей, ни ее, ни моей вины. Твое решение вызывает во мне глубочайшие уважение. Вот, один раз говорю это, и больше никогда — слышишь! — никогда не скажу этого. К тому же, я не люблю, когда люди врут себе. Ты сейчас хотел выйти с лицом человека, который приготовился оправдать все то, что я собрался сделать — не надо. Знаешь, как говорят — не строй дом на песке. — От твоих слов мне не легче. — Я знаю. Тебе будет плохо, и я не знаю, что посоветовать, но я сочувствую тебе. Все! Вывел меня из себя! Два раза о тебе сокрушаюсь! Пошел вон, гад! Гарри невольно усмехнулся. На секунду, и только на секунду ему стало чуть легче, но как только он вышел, вся печаль и отчаяние вернулись к нему. Одно утешало его — мысль о том, что он делает это все ради Гермионы.