Нуждающиеся друг в друге

Появление Гермионы испортило все планы Драко. Он хотел поговорить с Гарри, пусть даже поссориться с ним, но главное — чтобы все это никак не затронуло Гермиону. Гермиона и сама понимала, что этот разговор хорошо закончиться никак не мог, но все же в глубине души надеялась — даже больше, чем готова была признаться, — что все может закончиться благополучно. «И на что ты надеялась? Думала, ты скажешь Гарри, что изменила ему и полюбила другого, а он в ответ пожелает нам счастья и благополучия? Какая глупость!» — вот что думала Гермиона, пока Драко нес ее на руках назад в поместье. Решив, что любые слова сделают только хуже, Драко не сказал ей ни слова. Даже когда Гермиона обняла его и, уткнувшись в его шею, заплакала — он не утешил ее. Ей было невыносимо больно, плач душил ее, и она судорожно всхлипывала, шмыгая носом. Гермиона дошла до того, что злилась на себя за то, что плачет. Говорила себе, что не имеет права плакать. Их медовый месяц закончился, не начавшись. Они оба были подавлены: Гермиона из-за Гарри, а Драко из-за Гермионы. На мнение Гарри Драко было наплевать, он просто хотел поставить его перед фактом и расстаться, неважно как — врагами, друзьями или нейтрально. Драко отнес Гермиону в комнату и уложил на кровать. Она уже перестала плакать и теперь, замкнувшись, выглядела рассерженной. Драко обошел кровать и лег с другой стороны. Он обнял ее за талию и положил голову ей на живот. Драко решил, что лучшее, что он сейчас может сделать, — это показать Гермионе, как сильно он в ней нуждается. И это, кажется, подействовало: опустив руку на его голову, она нежно гладила его светлые волосы. Драко взял ее вторую руку и в ответ на ее ласку целовал ее. — Драко... Он задрал голову и посмотрел на нее. Гермиона как-то грустно смотрела на него, сжав губы. Он поднялся к ней, а она повернулась к нему и уложила голову под его подбородок. — Все будет хорошо, дорогая. Гермиона уснула и проснулась в пять часов вечера, когда уже начало смеркаться. Драко рядом не было, зато на постели лежало легкое черное платье, а на полу — чёрные туфли на низком каблуке. Гермиона была рада отвлечься и переоделась. Платье село на нее как влитое. Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя: платье подчеркивало ее стройную талию; плечи и верхняя часть груди были оголены, спина до поясницы — тоже; красивый ремешок с позолоченной круглой пряжкой опоясывал ее талию. Из сумочки она вынула легкую розовую помаду и нанесла ее на губы. Больше она ничего не добавляла и, надев туфли, вышла в коридор. Она направилась в комнату Драко, но там его не нашла. Проходя мимо библиотеки, она обнаружила, что дверь слегка приоткрыта, и зашла внутри. Драко сидел за столом и что-то усердно читал. Любопытно было видеть его за книгами таким сосредоточенным. Он был так погружен в чтение, что не заметил, как Гермиона вошла. А ей было так приятно смотреть на него, что она замерла и наблюдала. В какой-то момент он почувствовал ее присутствие: холодок прошел по его спине. Он поднял глаза и вздрогнул, но не от страха. Сосредоточенный, полный мыслей от прочитанного, разум Драко непрерывно работал: сопоставлял факты, делал выводы, проверял истинность утверждений. И тут она в своем наряде, как удар по голове, разбросала все его мысли. Разум, не подчиняясь больше воле хозяина, устремился к самому приятному и плодотворному делу — созерцанию Гермионы. Все прочитанное — имена, заклинания, формулы — вылетело, не оставив в голове ничего. Сердце бешено запрыгало в груди. — Тебе нравится? — Гермиона крутанулась перед ним и заметила, как Драко вздрогнул, дернулся вперед и сделал над собой усилие, чтобы удержаться. Он судорожно кивнул. — Долго ты читаешь? — Гермиона подошла, подняла руки и обхватила его голову ладонями. — Часа три. Может быть, больше. — Нельзя так долго читать. Надо делать перерыв. Гермиона прислонилась к столу и, виновато и кокетливо посмотрев в сторону, обхватила свою шею ладонью. Драко опять дернулся и снова удержал себя. — Что мы будем делать? — смущенно спросила она с ухмылкой и странно посмотрела на него. — Может, почитать вместе? — неуверенно ответил он, тоже странно смотря на нее и в глубине души понимаю ее намек. Но почему-то вот так сразу согласится на то, что предлагала Гермиона он посчитал вульгарным, с какой-то стати надо было сначала отказаться, и только потом согласиться. Гермиона снова странно посмотрела на него и, фыркнув, снова все та же ухмылка образовалась на ее губах. Она сама не знала, почему так хочет заняться этим. Дело все было в платье и в реакции Драко на него: все это вдруг возбудило ее самолюбие и желание самоутвердиться в том, что она может свести Драко с ума. Сколько бы умна она не была, но она все еще была женщиной и особенно остро ощущала это теперь — когда была с Драко, и, как всякая женщина, хотела быть желанной своим молодым человеком, до безумия, чтобы не было сомнения, что он принадлежит ей. Никогда и ни с кем у нее не было таких желаний — только с Драко Драко вскочил и одним движением убрал все книги со стола, опрокинув их на пол. Он все смотрел на нее, бледный и вздрагивая головой. Гермиона забралась на стол, ее ноги свисали, не доставая до пола. Доако торопился, потерял все достоинство. То, что он ничего не видел, а только ощущал — это ещё больше возбуждало его, а еще то, что Гермиона обхватила его затылок и заставляла смотреть ей прямо в глаза. Стол явно не был предназначен для такого, он судорожно шатался под ними, приходилось держаться за него руками, чтобы он не опрокинулся от слишком резких движений. Драко жалобно стонал и мычал и, в отличии от Гермионы, — без достоинства. — Гермиона… — А…, — Гермиона чувствовала, как его член, который заполнил все ее влагалище, расширялся во все стороны.  Опустив голову на ее плечо, Драко хрипло дышал. Он весь вспотел. Пот стекал по его лицу ручьем. Рубашка прилипла к телу.