Фобия. Та, кто прячется.
19 февраля 2026 г., 18:39
WHEN WILL YOU SAVE ME | by End Of Silence
***
Фобия — термин, который означает тревожное расстройство психики, при котором человека преследует постоянное чувство беспричинного страха, вызываемое определёнными объектами, действиями или обстоятельствами. В переводе с греческого «фобия» обозначает «боязнь, страх». Страх носит навязчивый и иррациональный характер, усиливается в определённых условиях и не поддаётся логическому осмыслению. У человека, страдающего фобией, страх становится источником сильных переживаний и ограничений в поведении.
***
Она родилась, как и многие тогда, в годы долгой и кровопролитной осады столичных имперских миров, когда Ульи нетомариан разрослись почти на всю галактику и смели остатки имперских полков и флотилий к окраинам изведанного космоса. Ужас преследовал её с того самого момента, когда лёгкие прорезал влажный воздух мира джунглей. Новорождённая девочка боялась. Не потому что роды были тяжёлыми. Не потому что вокруг была война. Просто — она появилась на свет с криком, который не прекращался три дня. — Что с ней не так? — Спрашивали врачи, уставшие от её постоянного плача. — Она боится, вот и всё. — Спокойно и размеренно отвечала мать, единственная, кто могла успокоить ребёнка, прижимая к груди трясущуюся от страха дочку, не знающую, куда спрятаться, кроме как на руках у матери. Инесс-Арин. Имя, которое ей дали, означало «та, что дрожит». Она оправдала его сполна.***
В год она боялась темноты. Вязкой, вездесущей, непонятной, необъятной. В два — громких звуков, доносившихся с полигона артиллеристов, криков солдат, готовящихся к обороне, вой нетомариан, рвущих бронепластины подземных бункеров. В три — незнакомых лиц, пришедших изучать влияние яда нетомариан на жителей мира ядовитых джунглей под лучами золотого солнца. В пять — собственного отражения, дрожащего от страха, боли, упрёков и слёз на раскрасневшихся щёках. — Чего ты так боишься, птенчик? — Спросил отец, когда нашёл её дрожащей перед зеркалом. Она боялась отца, вернувшееся в пятнах крови и с кусками плоти на броне. Боялась мать, сражавшуюся с мужчинами наравне. Но больше всего её пугали собственные глаза. — Её, — прошептала Инесс, указывая на девочку в стекле. — Она смотрит на меня. — Это ты, глупая. — Отец присел на корточки перед дочкой и глянул на зеркало. Инесс не перестала бояться, но всё же дрожь била её коленки и сжимала сердце. — Я знаю. Поэтому я и боюсь. — Она отвела взгляд отражения и спряталась у себя в комнате. Отец так и не понял страха дочери. Он вообще редко понимал своё дитя.***
Дар проявился в семь лет. Инесс сидела в углу своей комнаты, сжавшись в комок, и пыталась не дышать. Ей казалось, что если она будет дышать слишком громко, оно её найдёт. Недалеко шла война. Космопехи стояли насмерть, прорываясь к Улью, что посылал несметные орды к их дому. Инесс боялась. Молилась, пыталась хоть как-то помочь своим родным и тогда синий дым явился. Он вырвался из её тела, повалил из глаз, как из печи и добрался до боевых позиций, и как кричала по рации: «Пока раны затягиваются, рубите тварей!» — Что ты делаешь? — спросила мать, заходя в комнату. — Я прячусь. — Честно ответила дочь. — От кого? — Мать села рядом, вытирая лицо от кровавых пятен. — Не знаю. От всего. — Шептала Инесс. В этот момент из её тела вновь потёк дым. Синий, мёртвый, как небо, отражающееся в глазах убитых солдат на поле боя — как воздух над выжженной землёй. Он окутал её, скрыл от глаз, сделал почти невидимой. — Инесс! — закричала мать. — Где ты? — Я здесь, — прошептала девочка. — Я всегда здесь. Мать не могла её найти целую минуту. Когда дым рассеялся, Инесс сидела на том же месте, дрожа и плача, а по рации вновь раздался крик: «Наши щиты восстановлены! В бой!» — Что это было? — спросила мать. — Мой страх, — ответила девочка.***
К двенадцати годам стало ясно: она не может жить среди людей. Она боялась говорить, не позволяла ни себе, ни кому-либо ещё, прикасаться к своему телу. Любой неожиданный звук, любое резкое движение, любой взгляд, задержавшийся на секунду дольше, — и её дым вырывался наружу, пугая окружающих, разрушая стены, иногда — убивая. Волна Заряда, необузданная, наполняла силой и когда сила требовала выхода, эти выходом зачастую была смерть. — Она опасна, — сказали офицеры обороны, когда война с их родного мира перекинулась на границы. — Она больна, — возражала мать, пряча дочь за спиной. — Какая разница? Результат один. — Сказал отец, отводя взгляд, лишь бы дочка не видела, как льются слёзы Инесс построили камеру. Не тюрьму — убежище. Звуконепроницаемые стены, мягкий свет без теней, никаких неожиданностей. Всё, что могло её напугать, было тщательно удалено. Лишь когда Дым выходил из её сердца, стены пропускали эту силу, подпитывая генераторы. — Здесь ты будешь в безопасности, — сказала мать, в последний раз обнимая дочь. — Нигде нельзя быть в безопасности, — ответила Инесс-Арин. — Но здесь хотя бы тихо.***
Она провела в этой стерильной камере тысячу лет. Не в заточении — она могла выйти в любой момент. Но каждый раз, когда она думала о двери, страх сковывал её тело, и синеватый дым заполнял комнату, позволяя генераторам вырабатывать энергию в колоссальных масштабах. Она читала. Тысячи книг, миллионов страниц — всё, что удавалось достать. Она узнала об устройстве вселенной больше, чем любой учёный. Но ни одна книга не ответила на главный вопрос: Почему она боялась? — Потому что ты видишь то, чего не видят другие, — сказал однажды голос в её голове. — Кто ты? — спросила она, исторгая из тела синий дым, перегружая энергетические фильтры. — Я — твой страх. — Шептали уже тысячи голосов в унисон её сердцу. — Ты не можешь быть моим страхом. Ты — голос. — Храбрилась Инесс. — Голос — это просто форма. Суть одна. — Пели голоса, насмехаясь над ней. — Чего ты хочешь? — Сжав кулаки добела, Инесс разозлилась и стала шептать слова проклятья в адрес своего «страха». — Чтобы ты боялась. Это моё существование. — Смеялись голоса. — А если я перестану?! — Кричала Инесс. — Тогда я исчезну. А вместе со мной — и ты. — Будто пожимали плечами «невидимые» гости в её голове. Инесс-Арин не поняла. Но запомнила.***
Война вновь пришла к ней., заявив права на дар, преподнесённый Пустотой. Нетомариане атаковали планету, где находилась её камера. Стены дрожали, свет мигал, воздух наполнился криками. Инесс-Арин забилась в угол и зажмурилась. — Пожалуйста! — шептала она. — Пожалуйста, пусть они уйдут! Вместо этого в дверь постучали. — Открой, — сказал голос с той стороны. — Мы пришли спасти тебя. — Не верю, — прошептала Инесс. — Мы не враги. Мы — солдаты империи. — Я никому не верю.- Взревела Инесс, вновь наполняя фильтры дикой, необузданной энергией. — Тогда умрёшь здесь. — Пытались помочь ей люди по ту сторону. — Я умру здесь в любом случае. Так будет лучше. Наступила тишина. Потом дверь открыли взрывом. Инесс закричала. Синий дым вмиг стал алым. Он вырвался из неё, сбил с ног ворвавшихся солдат, проломил стену, уходя в небо, подорвал генераторы и почти переполнил планету чудовищной силой. Когда дым рассеялся, на месте камеры была пустота. Инесс-Арин исчезла.***
Капитан «Упрямца» нашёл её через три дня. Она сидела на обломках разрушенного города, глядя вникуда. Алый дым всё ещё сочился из её пальцев, но слабо, почти незаметно. — Ты жива, — сказал Айзек, садясь рядом. — К сожалению. — Шмыгнула она носом. — Почему? — Недоумевал Айзек, попивая самогон, украденный у интенданта. — Потому что жить — значит бояться. — Отвечала ему Инесс, кутаясь в плащ, который Айзек на ней накинул. — Не обязательно. — Пожал он плечами. — Для меня — обязательно. — Стояла на своём Инесс. Айзек молчал долго. Потом сказал: — Я тоже боюсь. Не смерти — бессмысленности. Что мой полёт к краю вселенной, который обязательно повториться, ничего не даст. — И как ты с этим живёшь? — Он посмотрела на него, дрожа от холода и боли в окровавленных руках. — Я продолжаю лететь. — Улыбнулся Бродяга. — А если некуда лететь? — Инесс хотела спрятаться в его объятиях, но, побоявшись, плотнее укуталась в плащ. — Тогда я остановлюсь. И умру. — Безразлично сказал он. Инесс посмотрела на него. Впервые за тысячу лет в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес. — Ты не боишься остановки? — Боюсь. Но я боюсь больше, что она будет бессмысленной. — Вновь он пожал плечами, на этот раз, поднимая Инесс, поведя её к шатлу.***
Целитель пришёл к ней после того, как Айзек попросил помочь ему с «найдёнышем». — Я слышал о твоём даре, — сказал он. — Я могу помочь. — Вэлар-Инар улыбнулся, но Инесс боялась, что за этой улыбкой есть только «научный интерес». — Никто не может помочь. — Огрызнулась она. — Я могу притупить твои чувства. Сделать так, чтобы страх не был таким острым. — Он протянул ей белые пилюли, которые она сразу выбросила. — А взамен? — Прошептала Инесс, отстранившись от бронестекла, что их разделяли. — Ничего. Это моя работа. Инесс долго смотрела на него. — Ты не боишься меня? — Спросила девушка. — Нет. — Честно ответил Вэлар. — Почему? — С интересом спросила она, пытаясь не отрывать взгляда. — Потому что я видел слишком много смертей. Страх — просто ещё одна эмоция. — Пожал он плечами. — Для меня это — всё. — Инесс пожала плечами в ответ. Вэлар-Инар кивнул. Он понимал её, как никто другой. Они работали вместе больше шести сотен лет. Он учил её контролировать дым, не давать ему вырываться наружу при каждом испуге. Она училась дышать ровно, даже когда мир вокруг рушился, даже когда война с нетомарианами вновь разгорелась на рубежах и людям нужна была её сила, которую она приносила с волной Заряда. Она внушала бесстрашие, давала храбрость, отвергала страх других, принимая весь ужас на себя. — Ты делаешь успехи, — сказал Вэл однажды. — Я просто устала бояться. — Инесс расцветала на глазах. Она шла к людям, разговаривала, шутила, ошибалась, дралась, любила, предавала. — Это первый шаг к тому, чтобы перестать. — Радостно выдал Вэл, обнимая её — верную ученицу. — А если я не хочу переставать? Если страх — это всё, что у меня есть? Вэлар посмотрел в её серые глаза, поправил золотистые кудри и сказал: — Тогда ты умрёшь от него. Но не сегодня.***
Хранительница пришла к Инесс в её камеру — новую, построенную после войны, ещё более надёжную, ещё более безопасную. Это был её дом, который она с неохотой покидала. — Ты знаешь, кто я. — Спросила она. — Знаю. — Отвечала Инесс. — Я предлагаю тебе выход. — Сказала Хранительница, отдавая силу своего Заряда девушке. — Из камеры? — Спросила Инесс, захлопнув книгу, покрывшуюся пылью. — Из страха. — Улыбнулась Хранительница. Инесс рассмеялась. Сухо, безрадостно. — Нельзя выйти из страха. Страх — это я. — Раскинула она руки, оглядывая свою «темницу». — Ты ошибаешься. Страх — это реакция. Ты можешь стать тем, кто на неё способен, но не обязан ею быть. — Серьёзно выдала Хранительница. — И что ты предлагаешь? — Подняв бровь, спросила Инесс. — Стать стеной. Границей, которая будет чувствовать опасность раньше, чем она наступит. Предупреждать. Защищать. — Ты предлагаешь мне бояться вечно? — Оскалилась Инес. — Я предлагаю тебе сделать свой страх полезным. — Хмыкнула Хранительница. Инесс молчала долго. Алый дым метался вокруг неё, то сгущаясь, то почти исчезая. — Если я соглашусь, я перестану бояться? — С надеждой она подняла взор на Хранительницу. — Нет. Ты будешь бояться всегда. Но твой страх будет спасать, а не разрушать.- Честно ответила Дитя Порядка. — Этого достаточно? — Этого никогда не достаточно. Но это всё, что есть. Инесс-Арин кивнула. — Я согласна.***
Перед тем как шагнуть в круг, она в последний раз посмотрела на мир. — Я боюсь, — прошептала она, дрожа от боли. — Я знаю, — ответила Хранительница. — Я всегда буду бояться. — Вновь плакала Инесс. — Да. — Это нормально? — Спрашивала она Хранительницу. — Это по-человечески. — Отвечала ей Дитя Порядка. Инесс улыбнулась. Впервые за тысячу лет — искренне. — Тогда я готова. Она шагнула к Вуали.***
Она не умерла, когда Пустота вновь попыталась отправить свои волны и затопить реальный мир нескончаемой, чудовищной силой, что вызвала бы иной взрыв, перемешавший всё: смерть и жизнь, тепло и холод, тьму и свет. Инесс-Арин стала принципом. Каждый раз, когда опасность приближается к Вуали, когда Пустота пытается прорваться, когда миру грозит катастрофа — Инесс-Арин чувствует это первой. Её алый дым дрожит, сжимается, предупреждает, испускает силу, поддерживает все другие волны, делает их сильнее, как только они вступают в бой против врага Вуали, восстанавливает их, если они рвутся, и лечит, если погибают. Миллиарды существ живут в неведении, не зная, что их безопасность — это чей-то вечный, никогда не прекращающийся страх. Чья-то линия шрама на Вуали, тянущаяся к миру и в то же время стремящаяся убежать от него Она хотела покоя. Вуаль дала ей вечную тревогу. Но теперь эта тревога спасает жизни.
