Собачий укус

Четверг, 15:00

      Санвон видит его безупречные зубы в идеальном рту, растянувшемся в широкой приятной улыбке. Глаза щурятся так, что он кажется еще безобиднее – вылитый большой пес, готовый на все ради лакомства. Санвон замечает абсолютно всё: идеальную укладку, открывающую лоб из-под каштановых волос. Одежда на нем была явно дорогая, из качественных материалов: рубашка на пуговицах плотно облегала фигуру, подчеркивая широкие плечи и сильные руки.       Ли в последний раз выпускает дым от сигареты, бросает её на землю и затаптывает тлеющий огонёк ботинком. Он проводит пальцами по волосам, пытаясь пригладить их, и делает глубокий вдох, стараясь успокоиться.       «Да это ж проще простого.» — пытается убедить себя. Парни – они ж элементарные. Как сказал Лео, нужно всего пару раз похлопать ресницами и немного пофлиртовать. Не ракетостроение, в конце концов. Санвон имел дело с мальчиками с тринадцати лет, когда у самого гормоны играли.       Он прикусывает нижнюю губу, чувствуя металлический привкус крови, выступившей из случайной маленькой ранки, только что образовавшейся на этом месте.

Три дня назад, 19:00

      — Чтобы нам снова разрешили выступать, нужно получить разрешение у президента студсовета. — Санвон расхаживал взад-вперед, и каждый его шаг отдавался раздражающим скрежетом подошв по грязному кафелю.       Лео хмыкнул.       — Этот долбаный подлиза? Удачи, дружище. — Мозги Лео, судя по всему, уже окончательно поджарились, но всё еще работали достаточно, чтобы успеть обматерить всю администрацию этого гадюшника, который они обзывают колледжем.       — Ни за что. Мы не сдадимся так просто. — Санвон перестал ёрзать и уставился на большой плакат Че Гевары, висевший на стене у Лео. Казалось, аргентинский революционер смотрит на младшего в ответ, прожигая дыру между его бровей. — Нам нужен план.       Лео снова хмыкнул, — Мой мозг сейчас просто не варит, чтобы придумать что-то путное, — Он прижал костяшки пальцев ко лбу, словно это могло помочь выжать из него ответ. — Как насчет того, чтобы похитить его ши-тцу? Или пригрозить сжечь его запасы протеиновых коктейлей?       Санвон закатил глаза, — Заткнись нахрен, чувак. Это серьёзно!       — Я абсолютно серьёзен. Почему бы тебе тоже не попробовать придумать план? Мистер «О-я-такой-интеллектуал-я-читаю-книжки». — старший швырнул подушку с дивана в сторону Санвона, но настолько облажался с координацией, что она упала в нескольких метрах от его раздражённой рожи.       — Да я могу просто пойти и спросить его. Ну знаешь, как нормальный человек.       — Не, это никогда не сработает. Эти люди ненавидят нас, Вонни, — Лео откинул голову на подлокотник старого дивана. — Они, небось, дрожат каждый раз, когда за версту чуют наш наркоманский запах.       — Ну, я мог бы, наверное, одеться немного лучше или типа того. — Санвон посмотрел на свою потрёпанную футболку с рок-группой и старые джинсы, которые были у него ещё со старшей школы, слегка надув губы. Он, казалось, действительно не замечал никакой проблемы со своей одеждой: она была очень стильной, и он помогал экологии, не поддерживая индустрию быстрой моды.       — Или ты можешь просто попытаться затащить его в постель, — Лео потянулся к забытому косяку в пепельнице на маленьком столике в центре комнаты. Сделав долгую затяжку, он выдохнул. — Он же просто жалкий педик. Не составит особого труда заставить его прогнуться. — старший рассмеялся, дым от косяка вырывался между его ровными зубами, делая его ещё более тупорылым мудаком, чем обычно.       Санвон заехал ему кулаком в плечо. — Какого хрена? — Лео массировал ушибленное место с болезненным выражением лица. Косяк едва держался в уголке его губ.       — Я не гребаная проститутка, чувак. — Санвон звучал искренне оскорбленным, это можно было заметить по тому, как он вскочил и схватил свою сумку с пола, небрежно перебросив её через плечо.       — Воу, полегче! Я ж не предлагаю тебе с ним трахаться. Просто пусти в ход свои кукольные глазки, понял? Нам позарез нужно это разрешение на концерты. Без него – всё, тю-тю денежки, тю-тю группа, конец всему. — Лео вцепился младшему в плечи, смотря на него умоляющим взглядом в упор. Санвон секунду пялится на него, и по комнате разносится усталый вздох.       Что ж, он был отчасти виноват в том, что они оказались в этой ситуации.

Четверг, 15:08

      Санвон зашёл в галерею, и ладони сразу вспотели. Он вообще шарахался от этой стороны кампуса во время мероприятий, потому что там собирались чуваки в шмотках, о которых младший и мечтать не мог: бренды, украшения, тачки – всё то, о чём простой студентишка может только фантазировать, лёжа на своей продавленной койке. Но это были не обычные студенты колледжа. Сплошь мажоры, наследники папиных империй. Короче, бабки, связи, понты – всё по высшему разряду. Санвон кривит губы, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Он молча кланяется, извиняясь после того, как чуть не врезался в элегантного официанта с подносом, полным дорогого шампанского. Руки неспокойны и снова вспотели, он трет их о свои единственные приличные джинсы, и от этого трения на ладонях вот-вот появится раздражение. Он обводит взглядом зал: картины, софиты, смех, беззвучные беседы. Какой-то тип в центре галереи наяривает Бетховена на пианино. Санвон чувствует себя пятым колесом в телеге. Ему тут не место.       — Ты заблудился?       Младший подскакивает на месте и оборачивается. Голос за спиной звучит так, будто затягивает в воронку – не оторваться.       А вот и он. Ким Джунсо.       Президент студсовета, золотой мальчик административного совета универа, хотя ему всего двадцать четыре. Он происходил из семьи известных политиков, работавших бок о бок с Соединенными Штатами и сколотивших на этом состояние – это Санвон знал точно. Он свято верил: у каждого богатея руки по локоть в крови. И пока что ни разу не ошибался. Вот почему Лео обычно называл его «долбаным подлизой».       Ли смотрит на Джунсо из-под опущенных ресниц, делая глаза еще больше – этот взгляд всегда безотказно работал на парнях.       — Эм… Извини, я даже не знаю, можно ли мне здесь находиться. У меня нет приглашения или чего-то такого. — Санвон чешет за ухом, изображая милое смущение.       Уголки пухлых губ Кима растянулись в хищной усмешке, словно он высматривает лёгкую добычу. Санвон сглатывает и пытается избежать взгляда другого парня, чувствуя себя внезапно маленьким, хотя большой разницы в их росте не было. Джунсо удивляет его, надевая синий – официальный цвет университета – бейдж на ленте ему на шею; его пальцы задерживаются возле ключиц, скрытых под тонкой футболкой.       — Не беспокойся об этом. Конечно, ты можешь здесь быть, ты же со мной, верно…       — Санвон. — Голос срывается, и он чувствует себя полным ничтожеством.       — Санвон, — Джунсо произносит его имя словно дорогое вино, смакуя вкус во рту, и ни на мгновение не сводит глаз с лица Ли. Санвон чувствует себя подопытным кроликом под микроскопом. Кажется, теперь он понимает, что чувствовали те крысы на лабораторных по биологии. — А я Джунсо.       Видите ли, эти вылизанные парни в пиджаках, что играют в гольф каждые выходные со своими семьями и ходят в зал каждый день, никогда не заставляли ни член ни сердце Санвона трепетать, он никогда не чувствовал желания прогнуться перед такими парнями. Младшему подавай художников, поэтов, всяких там творцов – тех, кто сделает его своей музой, глубоко порочные, иногда бесячие, но с душой, полной страданий. Но в тот момент, когда большая ладонь и крепкие пальцы Джунсо накрыли его руку, у Санвона перехватило дыхание. Словно ему снова семнадцать, и он трогает себя в своей комнате, думая о случайном парне из футбольной команды, сгорая от стыда. Санвон разорвал рукопожатие, будто обжегшись. Ли снова шарит взглядом по сторонам, тычет пальцем в первую попавшуюся картину, лишь бы разрядить это дурацкое напряжение, повисшее в воздухе.       — А вот это очень даже ничего картина. — Санвон тараторит как сломавшийся робот, и Ким явно забавляется происходящим. Глаза его всё так же опасно поблескивают, приклеенные к нервной фигуре парня, который, судя по всему, готов сбежать и забиться в угол.       Джунсо согласно мычит.       — Их все нарисовали дети, которым мы помогаем в этом проекте.       — Ого! Да они просто молодцы! — Санвон засовывает большой палец в рот, принимаясь грызть ноготь, и уже внимательнее вглядывается в картину. — А что… что это за дети?       — Я думал, что ошибаюсь, но ты действительно просто случайно сюда забрёл. — Ким усмехается. Санвон опускает голову, чувствуя стыд. — Это дети, которые недавно пережили потерю опекуна, брата или сестры. Большинство из них борются с депрессией. Старшему тринадцать лет.       — Это… Это благородно. Я тоже потерял отца, когда мне было тринадцать. — Ли говорит это с горькой улыбкой, всё ещё глядя на яркую картину на стене. — Думаю, я был бы процентов на семьдесят меньше куском дерьма, если бы у меня была такая поддержка.       Он чувствует, как Джунсо сверлит его лицо, будто хочет прожечь насквозь.       — Почему бы тебе не стать волонтёром вместе с нами?       Санвон резко вскидывает голову и впивается в старшего широко раскрытыми глазами, в которых загорается неподдельный интерес.       — Серьёзно? А можно?       — Да. Любая помощь более чем приветствуется. — Джунсо улыбается вежливой улыбкой, которой его, вероятно, учили с рождения. — Жди перед библиотекой завтра в восемь, я тебя подвезу.

Четверг, 20:30 – Подвал Лео.

      — Ты не поверишь, дружище! Можешь начинать целовать мои ботинки прямо сейчас! — Санвон кубарем скатился с лестницы, чуть не грохнувшись, и заверещал пронзительно, — Твою мать, чувак! Какого хрена?       На диване перед ним обнаружилась живописная композиция: Лео, развалившийся прямо на Цзяхао, и его рука, целиком и полностью оккупировавшая штаны задыхающегося парня. Лео молниеносно выдергивает конечность оттуда, на лице – смущение кота, которого поймали там, где ему быть не положено.       — Стучать вообще пробовал, прежде чем врываться?       — Во-первых, в этом дерьмовом подвале нет двери. Во-вторых, эй, Хао-гэ, — Санвон мгновенно стирает с лица брезгливость и расцветает в улыбке, махая старшему как родному.       — Привет, Вонни, — Цзяхао улыбается в ответ с румяными щеками и вяло машет рукой.       — Значит, мне нужно это организовать… и замки навесные ещё. И бешеную собаку заодно. — Лео зарывается лицом в изгиб шеи китайца, игнорируя присутствие Санвона. — Ты чего хотел-то? Такой возбуждённый ворвался сюда.       Цзяхао, как самый ответственный, заинтересованно уставился на младшего – интересно же, что он там орёт. Лео утыкается носом ему в шею и мычит, — Ну нет. Делай вид, что его нет, пока сам не уйдёт. У меня член сейчас отсохнет, малыш.       Чжан легонько щипает его за бок, — Прекрати.       — Да пошёл ты, ублюдок, — голос Санвона звучит сердито, брови сведены вместе. — Ты мне в ноги должен кланяться, потому что я единственный, кто пытается спасти эту группу.       Лео наконец отлипает от шеи Цзяхао, глядя на Санвона с заинтересованным выражением. Довольная улыбка растягивается на его губах. — О, так ты всё-таки сходил к своему мажорчику? И как, клюнул? — Ага. Завтра увидимся.       Цзяхао тянется кулаком, младший бьёт по нему в ответ. — Круто. Это свидание?       — Не, не совсем. Я просто помогу ему с волонтёрской работой.       — Богатенькие просто тащатся от благотворительности, чувак. — Лео бубнит, безуспешно пытаясь сдержать смех в плечо Хао.       Чжан кивает, — Да они и Гитлера воскресят, лишь бы налоги не платить. Санвон ничего не может с этим поделать, кроме как согласиться, пожав плечами.       — Удачи на свидании и всё такое. Но прямо сейчас подо мной лежит очень сексуальный парень, и я хочу вылизать его всего как можно скорее. Так что не мог бы ты дать нам немного пространства?       Младший изображает рвотный позыв. Уговоры не требовались – он уже сваливал наверх, пока Лео договаривал эту жуткую фразу.       — Вы просто отвратительны! — кричит Санвон перед тем как сбежать из этого адского места.

Пятница, 8:05

Он ходит из стороны в сторону, студенты, пытающиеся попасть в библиотеку, странно смотрят на него, марширующего как маленький тревожный робот. Надо было взять сигарету – вот что у него на уме, но возвращаться домой за пачкой уже слишком поздно. Так что Ли останавливается на втором по качеству варианте и нервно вгрызается в ноготь на большом пальце. С тех пор как они ввязались в эту дурацкую авантюру, Санвон уже и не помнит, когда в последний раз был спокоен.       У него перехватывает дыхание, когда дорогая машина останавливается прямо перед ним, окно опускается, и он видит это лицо – Ким Джунсо, всё ещё неприлично красивый. Он улыбается Санвону, глаза превращаются в щелочки, когда он открывает дверь и жестом приглашает младшего внутрь.       — Залезай, а то не успеем.       Ли плюхается внутрь и тает в объятиях кожаного кресла. Спина расслабляется сама собой, плечи опускаются. Он прикусывает губу, и тут его накрывает волной смущения, но он пересиливает себя, смотрит на Джунсо и улыбается в ответ. Лишь бы улыбка не вышла безумной, молится он про себя.       — Привет, Джунсо-сонбэним. — Санвон произносит каждый слог, словно жуёт стекло.       — Зови просто хён. Не хочу выглядеть как какой-то генерал.       На самом деле, младший просто горит темой, которую изучает; ему нравится копаться в человеческой психике и всех её тонкостях. Он до сих пор помнит первую книгу, которую прочитал в универе, – «Общественный договор» Руссо. Там автор рассуждает, как социальные нормы влияют на всё в нашей жизни, на нас, простых смертных. «Человек рождается свободным, но повсюду он в оковах» – это одна из первых строчек той книги, и она врезалась Санвону в память сильнее всего.       Тем утром, развалившись на своей кровати, Санвон решил отказаться от своих обычных контактных линз, отдав предпочтение своим забытым очкам, оставленным на столе рядом с компьютером. Он не носит их часто, потому что, как однажды сказал Цзяхао, они делают его слишком очаровательным и безобидным – оба качества, которые не соответствуют его идеальному представлению об суровом анархисте. Он также выбрал свои самые мягкие вещи: бледно-зелёный кардиган, который на два размера больше, обычные синие джинсы и простую белую футболку. Никаких концертных принтов, никаких рож легендарных коммунистов, никаких пошлых надписей или рваных джинсов – впервые за долгое время Санвон реально почувствовал, что надо взять себя в руки. Знаете, ему никогда не нужно было прилагать усилия, чтобы получить мужское внимание, но Джунсо был другим – он был… странным типом. Каждый раз, когда он смотрел на младшего, казалось, ему было весело, он выглядел как маленький ребёнок, наблюдающий за своим домашним хомяком, бегающим в идеально построенной для него клетке. Санвон чувствовал, что ест с его ладони каждый раз, когда они вступали в самый простой разговор, – это было тревожное чувство.       И, если уж начистоту, иногда это было даже возбуждающе, как, например, сейчас.       — А где вы обычно с детьми встречаетесь? — Руки у Санвона жили своей жизнью: то он нос трёт, то ногтями по джинсам скребёт. Теперь вот нашел развлечение – барабанит пальцами по дверце машины.       Старший усмехается. Открывает бардачок, достаёт оттуда маленький резиновый мячик и кидает Ли. Тот ловит, хлопая глазами от недоумения.       — Это моей собаки. Я оставляю его там, потому что она нервничает во время поездок в машине, ей нужно что-то кусать, это помогает ей отвлекаться, — объясняет он, но Санвон всё ещё выглядит сбитым с толку. — Твои нервные подёргивания меня напрягают.       — А… извини, — младший застенчиво начинает сжимать резиновый мячик между пальцами, наблюдая, как большие круглые глаза, нарисованные на мяче, вылезают наружу каждый раз, когда он его сжимает. — Просто у меня не так много опыта общения с детьми, поэтому я немного нервничаю. Прямо как твоя собака. — Санвон слабо смеётся над собственной шуткой.       — М-м… Прямо как моя собака. — Ли слегка подпрыгивает на сиденье, когда чувствует пальцы Джунсо на своём ухе, растирающие кожу между указательным и большим пальцем. — Это помогает? Пудингу нравится.       Ким сосредоточенно смотрел на дорогу, и ему, казалось, было абсолютно плевать на состояние Санвона. Шея, уши и щёки младшего налились кровью – одного прикосновения хватило, чтобы он стал похож на помидор. Он прочищает горло, прежде чем попытаться что-то сказать, боясь, что его голос зазвучит так же, как в тринадцать лет, ломано и пискляво.       — Д-да! — Санвон выдыхает только когда рука Джунсо возвращается на руль, и между ними снова появляется безопасное расстояние.       — Насчёт места, сегодня мы собираемся сделать с детьми кое-что другое, — только сейчас младший замечает, что они выезжают из Сеула. — Раз летние каникулы, мы подумали провести время на улице. Соприкоснуться с природой. Всякое такое.

      Ох, чёрт

      «Ну везёт же мне, самый удачный момент, чтобы надеть такую светлую и легко пачкающуюся одежду», — думает Санвон, глядя на вход на эту большую ферму, где коровы свободно жуют траву, а какие-то люди ходят, ведя лошадей.       — Мы будем встречать детей все вместе у входа, но сегодня я буду выполнять обязанности медбрата, а ты будешь помогать мисс Кан с детьми, договорились? — объяснил Джунсо, надевая ему на шею бейдж с именем и логотипом колледжа. Ничего себе. У него теперь собственный бейджик, как у спецагента. Ну всё, он теперь крутой.       — Так точно, капитан. — Санвон отдаёт честь двумя пальцами у лба, получая в ответ короткий смешок от старшего.       Младший чувствует, как глаза Джунсо прожигают дыру в его голове, – их взгляды встречаются на долю секунды, достаточно, чтобы во рту у него пересохло. Он облизывает потрескавшиеся губы, пытаясь выглядеть невозмутимым. Ким пугает его ещё больше, когда притягивает за подбородок к себе и наносит что-то, напоминающее бальзам для губ, и Санвон бессознательно закрывает глаза. Он всегда становился уязвимым, когда о нём заботились.       — Они все хорошие дети, так что не переживай слишком сильно, — Ли мычит в ответ. — Шансы, что они отрубят тебе голову, очень малы. Джунсо вкладывает что-то ему в ладонь. Санвон смотрит вниз и видит синий тюбик. Бальзам. Очень кстати.       По прибытии они собирают детей в небольшую группу, их всего восемь. Санхён — самый младший, пятилетний мальчик, который едва достаёт Санвону до бедра. Старшая — девочка Джимин, она недавно отпраздновала своё тринадцатилетие вместе с остальными. Джунсо сказал, что она единственный ребёнок в семье и раньше проводила большую часть времени в одиночестве, но после того как присоединилась к группе, стала для остальных детей старшей сестрой, немного гиперопекающей, но хорошей девочкой.       У Санвона никогда не было таланта к общению с детьми, он даже не помнит, каким был сам в детстве. По словам мамы, он с пелёнок предпочитал общество старших родственников, любил сидеть и слушать их разговоры. Всегда был не по годам взрослым, будто родился сразу сорокалетним. Так что сейчас он, можно сказать, проходил одно из главных испытаний в жизни.       Он улыбается, надеясь, что это выглядит дружелюбно, хотя сам чувствует себя дико неловко. Но напрягаться особо и не пришлось. Мисс Кан делала всю основную работу: таскала детей по ферме и знакомила с животными, а Санвону нужно было просто улыбаться и следить, чтобы группа не разбежалась. Но уже через пару минут он с треском провалил свои два единственных задания. Ли божится: моргнул всего на секунду – и Санхён испарился. Санвон молча отошёл от группы, стараясь не вызывать лишних вопросов. Он контролировал дыхание, считая про себя, чувствуя, что вот-вот впадёт в полноценную паническую атаку.       — Санхён-и, Санхён-и, — кричит он приглушённым голосом, отчаянно оглядываясь, пытаясь разглядеть маленькую головку с каштановыми волосами среди сена.       Вскоре он находит мальчика плачущим на полу конюшни, рядом с взволнованной лошадью, которая, казалось, нервничала из-за шума. — Эй, малыш. Тсс, не плачь, всё в порядке. Хён здесь.       Санвон пытается поднять мальчика, держа его в кривом объятии. Санхён начинает плакать ещё громче. Ли кажется, что он сам сейчас разревётся. Он лезет в карман штанов в поисках чего-то, что поможет успокоить мальчика, — Глянь-ка. Это кварц, он помогает… ну, типа, от плохой энергии избавляться. — Санвон машет камешком перед носом у Санхёна, и это вроде работает. Малыш пялится на камень как загипнотизированный и тянет свои маленькие загребущие ручки к блестящей круглой штуке. Санвон даёт мальчику подержать камешек в ладошках, и на пару секунд воцаряется благодать. Ровно до того момента, как Санхён не запихивает этот камень себе в рот. Он издаёт отчаянное — Нельзя! — и пытается пальцами вытащить камень изо рта малыша. Санхён снова начинает отчаянно плакать; Санвон смотрит на свои руки, покрытые детскими слюнями, и тяжело вздыхает.       Неожиданно его спасительница появляется в розовой худи и кроссовках Fila. — На, Санхён-и, не плачь, — говорит Джимин, протягивая мармеладного червячка орущему малышу, который мгновенно замолкает. Она смотрит на Санвона с недовольным выражением лица. — У тебя ужасно получается.       Даже после таких резких слов Ли чувствует дикую благодарность к этой девочке, которая спасла ему жизнь. Санвон наивно полагал, что дальше будет тишь да гладь, без лишней головной боли. Как же он ошибался.       Мисс Кан с воодушевлением рассказывала об одной из лошадей, животное выиграло несколько соревнований или что-то в этом роде, если честно, младший уже давно выпал из реальности. А потом у неё возникла блестящая идея предложить уставшему Санвону погладить лошадь, чтобы показать, насколько безобидно это создание. Задача была бы не такой сложной, если бы один из детей не решил подшутить над ним, сунув морковку ему в карман. Если коротко: лошадь погналась за Санвоном, он рухнул в какую-то яму с грязью, перепачкался с ног до головы и знатно расцарапал руку.       — Хён, прости меня, пожалуйста, ну пожалуйста! — Уджин рыдает, вцепившись в ноги Ли. — Это должна была быть просто шутка, я не хотел, чтобы ты пострадал!       — Да ладно, проехали, мелкий, — Санвон треплет пацана по макушке и улыбается, успокаивая.       Мисс Кан посоветовала ему пойти помазать ссадину мазью, младший и не спорил. Он уже почти выполз из сарая, как вдруг знакомый голос его остановил. — Не переживай насчёт Уджина. Я проведу с ним беседу за то, что он сделал, он обычно не ведёт себя так, — Джимин звучала немного виновато.       — Не нужно. — Санвон нежно улыбнулся девочке.       — Тебе помочь дойти до медпункта?       — Спасибо, что предложила, очень мило с твоей стороны. Но ты давай возвращайся, мисс Кан заждалась уже. — Джимин кивнула напоследок, ей было действительно стыдно, хоть Санвон и смотрел на неё тепло и ободряюще. И тут она впервые ему улыбнулась. Не во весь рот, конечно, но это уже было что-то, – прежде чем развернуться и потопать к группе.       Ли плёлся в медпункт к Джунсо, и это был, пожалуй, самый позорный момент в его жизни. Весь в грязи, рука кровоточила, и чувство полного поражения. Он даже за мелюзгой уследить не смог – полный провал. Кулак Санвона парит над дверью, пока он набирается храбрости, чтобы наконец постучать.       — Я отвернулся всего на пять минут, а тебя уже лошадь сбила. — Ситуация звучала ещё более нелепо, когда Джунсо произносил это вслух с насмешливой интонацией. Младший задаётся вопросом: и кому он там на небесах перешёл дорогу? Это просто пытка, получать люлей со всех сторон, даже перевести дух некогда.       — Спасибо, что добил. Теперь я ещё больше чувствую себя ничтожеством, бесполезным куском дерьма и позором волонтёрства, — Санвон трёт мышцу на плече, чувствуя, как она пульсирует под пальцами. Он падает на каталку и стонет, когда попытка устроиться поудобнее заставляет его чувствовать себя ещё более некомфортно.       — А с рукой что?       — Ничего серьёзного. Просто царапина, — Санвон хмурится, когда Джунсо хватает его за руку и заставляет сесть поудобнее, помогая снять грязный кардиган. Он продолжает рассматривать окровавленное пятно посреди бледного пространства кожи, будто там растёт вторая голова. Санвон пользуется тем, что Ким отвлёкся, чтобы по разглядывать его.       Идеальные волосы, а губы такие сочные.       — Надо аптечку принести, — бурчит Джунсо.       — С каких это пор ты работаешь медбратом?       — Да вот только сегодня утром и начал.       — Ого…       В 13 лет Санвон начал замечать, что умеет копить в себе злость. Она была на всё вокруг: на родителей, которые списывали его со счетов как младшенького; на школьных пацанов, которые докапывались до него, потому что он был тощим и недостаточно мужественным; на учителей, которые смотрели на него с жалостью, когда он приходил в класс с новым фингалом. И так по кругу. Несколько лет он искал, куда бы этот гнев деть. Но довольно скоро выяснил, что драться он не умеет и не любит, так что этот вариант отпал сам собой. Хотя кое-что полезное из драк он всё же вынес: лучший способ выпутаться – отвлечь внимание и валить как можно быстрее.       Именно так он и познакомился с Ли Лео.       Санвону было 13, он возвращался из школы, и в наушниках, как обычно, Кори Тейлор. И тут он впервые увидел этого пацана. Лео лежал на земле, у него текла кровь из носа, а вокруг стояли трое парней постарше. Что там конкретно произошло, младший помнит смутно. В памяти только, как он ударил чем-то обо что-то, создав громкий грохот, и заорал — Беги!       А в 14 лет он получил свою первую гитару. Потасканная Fender. Санвону её отдал старый японец, который жил один у них в районе. Дом того мужчины был полон разных изданий одного и того же винила Джими Хендрикса и всегда пах розмариновыми благовониями.       Круче него Санвон никого не встречал.       Ли обнаружил, что вместо того, чтобы бить кого-то по лицу, он может просто играть на гитаре, пока его пальцы не отвалятся. Чем он и занялся. Он отправился в почти самоистязательное путешествие, пытаясь стереть отпечатки пальцев, пока не научится играть так же естественно, как дышит. Мать колотила в дверь, умоляя его остановиться и лечь спать. Санвон просто отключал гитару от усилителя и продолжал водить пальцами по металлическим струнам.       Он делал это с вечера и до самого утра.       — И зачем ты себя так мучаешь? — спросил однажды Лео, перевязывая его окровавленные пальцы.       Зачем он себя мучил? Прошло почти 10 лет, а Санвон так и не нашёл ответа.       Младший прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать болезненный стон, когда Джунсо прижал смоченную перекисью вату к его коже. Ким делал всё максимально нежно, будто Санвон был сделан из фарфора и вот-вот разобьётся. Он обрабатывал ссадину с особой тщательностью, и нахмуренные брови выдавали, сколько усилий он в это вкладывал.       — Больно? — спрашивает Джунсо, заклеивая ранку пластырем.       — Не очень, — Ли выпрямляется. — Бывало и хуже.       — О, серьёзно? — Старший усмехается, уголки губ ползут вверх, и на лице появляется это его саркастическое выражение.       — Ага, — он задирает подбородок, будто пытается что-то доказать Киму. — Я в школе дрался с типами куда крупнее и тупее, чем эта лошадь.       — Значит, ты был тем ещё хулиганом? — Джунсо хмыкает, собирая аптечку после обработки раны.       — Я же говорил, что я просто кусок дерьма. — Санвон смотрит на свои ботинки, внезапно чувствуя себя как под микроскопом, когда старший начинает смотреть на него с трудночитаемым блеском в глазах.       Когда Джунсо снова приближается к Ли, большая ладонь ложится ему на бедро, тёплое дыхание касается лица. Санвон находит в себе смелость посмотреть ему в глаза. В карих глазах всё тот же непонятный блеск, но теперь в нём читается что-то озорное. У младшего перехватывает дыхание, когда пальцы Джунсо надавливают на кожу через плотную ткань джинсов. Руки движутся вверх, пока не находят пристанище на узких бёдрах Санвона.       — Ты откуда такой взялся, Санвон? — шепчет Джунсо ему прямо в губы.       — Я-я почти всю жизнь в Сеуле прожил, но моя… — младшего прерывает смех Кима.       — Слушай, ты не дурак, так что позволь мне помочь тебе… Ты вваливаешься в ту галерею. На той стороне университета. Глаза огромные. Выглядишь как потерянный ягнёнок, просящий, чтобы его зарезали. — Джунсо притягивает Санвона за бёдра к себе, они сталкиваются грудью и лбами. Младший задыхается, кулаки слабо давят на накачанную грудь Джунсо. — Кто тебя подослал? Что тебе от меня нужно?       — Хён, я…       Санвона прерывает мягкий стук в дверь и сладкий голос мисс Кан, сообщающий, что это она по ту сторону. Ли подскакивает, глаза становятся ещё больше от испуга. Он встречается взглядом с невозмутимым Джунсо, который отстраняется от напряжённого тела младшего. Ким выглядит… нормально. На его лице застыла вежливая улыбка, когда он открывает дверь, готовый удовлетворить любую просьбу пожилой женщины. Его голос звучал спокойно, будто это не он запугивал Санвона несколько минут назад.       Ли всё ещё колотило, даже когда они ехали назад. Он отвернулся к окну машины, изо всех сил стараясь стать невидимым для парня, сидящего рядом. После всего, что было, он на взводе, так что когда Джунсо суёт свой телефон ему к бедру с открытыми гугл картами, Санвона пробивает дрожь.       — Введи свой адрес, — говорит старший, не отрывая глаз от дороги. — Я отвезу тебя домой.       — А, — Санвон чешет затылок. — Не надо. Я живу в общежитии, не так далеко от здания совета.       Его слова ничего не дали, потому что Джунсо заставил младшего показывать дорогу, пока они не доехали до самой общаги. Ким дёрнул ручник, и от этого звука Санвона прошиб холодный пот. В машине повисла гробовая тишина. Парень трясёт ногой, сдавшись в попытках выглядеть менее безумным.       — Спасибо… Что помог сегодня, с детьми. — Голос Джунсо вежлив до зубного скрежета. На лице та самая непроницаемая президентская маска, которую он никогда не снимал. Ли прикусывает нижнюю губу, после дня непрерывных искусаний он наконец ощущает привкус крови.       — Ерунда, — он, вероятно, пожалеет о том, что сейчас скажет, но к чёрту. — Может… зайдёшь?       — А? — Одна из бровей Джунсо поднимается, он выглядит ошеломлённым. Но всё же уголки его губ тоже предательски ползут вверх, и это придаёт Санвону смелость, которая ему была так нужна.       — Мой сосед уехал из города. — Они смотрят друг на друга долю секунды, дыхание младшего учащается, а напряжение в воздухе становится таким плотным, что его почти можно потрогать.

˖ ⊹ °˖✧ 𓆩ꨄ︎𓆪 ✧˖° ⊹ ˖

      Глухой звук удара спины Санвона о деревянную дверь его общежития, наверное, был слышен во всём коридоре, но ему было всё равно, потому что Джунсо жадно припал губами к его шее, смакуя солёный привкус кожи. Ли простонал его имя, как священную мантру, запуская пальцы в каштановые волосы парня. Санвон не упустил возможности воспользоваться тем, что его пальцы были в волосах Джунсо, – он хорошенько дёрнул за пряди, оттаскивая того от своей шеи и притягивая ближе к своим губам. Их рты сразу нашли друг друга в неистовом поцелуе: зубы клацали, языки сплетались. Ли не мог контролировать свои звуки, он стонал как сучка между поцелуями, вжимаясь в Кима всем телом, будто хочет слиться с ним в одно целое.       — Веди меня, — Джунсо разворачивает Санвона к коридору и подталкивает в спину, но сохраняя собственнический захват. Руки под тонкой футболкой младшего, пальцы впиваются в чувствительную талию.       Ли пытается двинуться к своей комнате, но Джунсо притягивает его обратно, вжимаясь пахом ему в задницу прямо через толстые слои джинсовой ткани. Губы Кима находят его ухо, и Санвон всхлипывает от щекотки. — Я не могу вести, если ты не даёшь мне идти, хён.       Младший запрокидывает голову набок, открывая Джунсо ещё больше пространства бледной кожи на шее. Правой рукой он обхватывает затылок старшего и прикусывает нижнюю губу, когда его бёдра с чуть большей настойчивостью трутся о пах Джунсо. Ким тут же стонет, — Чёрт, ладно. Убедил.       Старший не убирает руки с талии Ли, но чуть отстраняется, давая ему пройти. Они быстро доходят до комнаты, и вот уже широкие плечи нависают над Санвоном, а его голова оказывается в плену сильных рук на кровати. Они целуются как ненормальные, отрываясь друг от друга только чтобы избавиться от одежды. младший громко ругается, когда его дурацкая футболка застревает на очках. Джунсо смеётся, помогая ему. Санвон хочет снять их, но Ким останавливает его, — Нет, оставь. В них ты выглядишь мило.       Вообще-то Ли не особо хотел выглядеть мило, пока трахается. Но, видимо, он готов на всё, лишь бы горячий парень в его кровати кончил – он принимает свою судьбу. Они возвращаются к жадным поцелуям в мгновение ока. Джунсо сидит, привалившись к стене – у Санвона нет изголовья кровати, без осуждения, у него другие приоритеты, гораздо более важные, понимаете? Младший сидит у него на коленях, бёдра двигаются в поисках трения, как оголодавший. На белых боксерах спереди уже мокрое пятно. Ким давит на него пальцем, водит по головке, и Санвон скулит, сдавленно. Ему становится неловко из-за собственных звуков, он довольно долго вёл целомудренный образ жизни, нельзя винить парня за то, что он так возбуждён, когда наконец-то получает своё. Он прячет лицо в изгибе шеи Джунсо, но бёдра всё ещё двигаются почти отчаянно о его палец.       Старший откровенно смеётся ему в ухо, и Санвон готов сквозь землю провалиться. — Где у тебя презервативы и смазка?       Ли ползёт по кровати, пока не оказывается достаточно близко к ящику у изголовья. Он тянется рукой, прогибаясь в спине, чтобы дотянуться до ручки, устраивая целое шоу для Джунсо, который наблюдает за ним как зритель, все еще прислонившись спиной к стене и держа руку на своём члене через одежду. Санвон протягивает всё необходимое Киму, и тот улыбается в ответ почти хищно, — Почему бы тебе не подготовить себя сам, ангел?       Младший чувствует, как становится жарче, его лицо, вероятно, выглядит как дорожный знак прямо сейчас, но он пытается показать уверенность, зацепив большими пальцами пояс своих боксеров и стягивая их не думая дважды. Конечно, он избегает зрительного контакта с Джунсо, потому что это верная смерть для его психики. Но если бы он глянул хоть краем глаза, то увидел бы только голод и дикое желание на его лице. Чтобы согнать смущение, Санвон просто ложится и закрывает глаза рукой, намазав пальцы смазкой. Ноги раздвигает несмело, нащупывая. Короткий указательный палец водит по кругу, и даже от этого лёгкого касания он тихо постанывает. Палец входит без особых проблем, очевидно, он любит мастурбировать так же сильно, как играть на гитаре, так что даже на втором, третьем пальце он не чувствует особого дискомфорта.       Проблема в том, что член Джунсо выглядит гораздо больше, чем пальцы Санвона.       Младший стонет громче, когда Ким оказывается между его ног, большие ладони давят на колени, заставляя их оставаться раскрытыми. — Ты так хорош в том, чтобы устраивать шоу для хёна, ангел, — он прижимается пухлыми губами к внутренней стороне бедра Санвона, кожа там горит. Ли запрокидывает голову, позволяя вырваться ещё одному громкому стону; пальцы всё ещё внутри. — Но этого достаточно.       Джунсо хватает парня за запястье, останавливая его движения внутри себя, и снова нависает сверху, зажимая младшего под собой. Ким замирает на секунду, просто любуясь этим видом: Санвон, задыхающийся под ним. Волосы парня растрепались по простыне, а щёки были такими розовыми, что он выглядел так, будто пробежал марафон. Губы блестели от слюны, шею и плечи усеяли красные отметины, грудь вздымалась часто и глубоко. А очки чуть съехали на переносице – он был как живая картина.       — Красивый, — шепчет Джунсо, ведя руками по груди Ли, пока палец не цепляет сосок. Он начинает его теребить, и Санвон скулит. — Должен признать, тот, кто тебя послал, хорошо подготовился.       Точно. Младший же всё это затеял ради великой цели. А ради какой, собственно?       Хм, что-то связанное с его группой. Что же это было? Зачем всё это?       Ах да. Он разбил бутылку о башку одного козла, сломал носы ещё каким-то ублюдкам в барной драке, и его группе запретили выступать на территории кампуса. И как эту ситуацию можно было исправить?       Ох, чёрт! Точно, вот оно что! Ему нужно было разрешение от президента совета.       Президент совета, который сейчас собирался трахнуть его в задницу.       Джунсо ловко натянул презерватив, смазал член и втиснулся между бёдер Санвона, покусывая нежную кожу, оставляя отпечатки своих клыков. Младший слабо всхлипывает в ответ, нетерпеливые руки тянут старшего ближе за затылок. Когда Ким застонал, приставляя свой член к дырочке Санвона и начал толкаться внутрь, Ли запрокинул голову, будто это была лучшая похвала, которую он когда-либо получал. — Чёрт, как туго, — простонал Джунсо, входя до самого основания.       «Да, я такой.» Санвон хотел сказать это, но вовремя прикусил язык и просто застонал старшему на ухо.       — Хён, пожалуйста, трахни меня как следует, — Ли состроил щенячьи глазки и заныл, выпрашивая.       Что ж, Джунсо гордился тем, что всегда выполняет просьбы. Ким трахал его лёжа на спине, зажав между ног и удерживая бедра Санвона раскрытыми сильными руками, нашептывая грязные словечки на ушко. Он трахал его раком, левой рукой прижимая затылок младшего и вдавливая его лицо в подушки. Эта позиция оставила большую красную отметину на задней стороне бёдер, от которой Санвон возбуждался каждый раз, когда смотрел на неё и на него обрушивались воспоминания о том, как бедра Джунсо жёстко вбивались в него сзади.       Они даже трахались стоя, прижавшись к коллекции винила Санвона. — Х-хён, мы не можем…сперма на моём «Surrealistic Pillow»… она… она супер редкая. — Он пытался говорить между стонами, а рука Кима сжимала его шею, перекрывая кислород мозгу, который уже превратился в желе внутри черепа.

Суббота, 14:00

      Санвон смотрит в сторону и видит свои электронные часы. 14:00. На полу, уже в боксерах, сидит Джунсо. Между его губ зажата сигарета – Ли понятия не имеет, откуда она у него взялась. Старший перебирает его коллекцию дисков с заинтересованным выражением лица. — Нашёл что-то по душе?       Санвон удивляет даже себя тем, насколько хрипло звучит его голос. Джунсо поднимает на него взгляд с кривой улыбкой на лице, немного отличающейся от его обычной вежливой улыбки. Ким поворачивается, чтобы взять что-то из кучи дисков, и младший чувствует, как гордость распирает его грудь, когда он видит широкую спину Джунсо, всю исцарапанную красными полосами. Санвона сейчас можно было сравнить с бешеной собакой, собакой, отчаянно нуждающейся в том, чтобы пометить свою территорию.       — Я вижу, ты большой любитель панк-групп, — говорит Джунсо, держа в руках экземпляры альбомов самых любимых групп Санвона во всём мире. Minor Threat, Bad Brains и Dead Kennedys – все выстроились в ряд на его ладонях, из-за чего он казался ещё красивее.       — «Большой любитель»? Мягко сказано. Я этим дышу, я этим живу, я это ем и потом этим какаю. — Санвон усаживается на кровати и смотрит на Джунсо с возмущением, будто его только что оскорбили.       — Хорошо, хорошо. Извини, если задел твои чувства. — Старший поднимает руки, показывая, что он безоружен.       Санвон слезает с кровати и плюхается на пол рядом с Джунсо. Спина просто отваливается после недавнего марафона, но младший решает проигнорировать это. Он забирает у Кима диски и начинает зачитывать свои любимые треки с каждого. — Вот этот альбом я купил после того, как увидел группу вживую. Клянусь, концерт был в такой дыре, меньше этой квартиры, но энергия была настолько крутой, что ничто не сравнится с ощущением, когда гитара прям сквозь тебя проходит, — объясняет Санвон с блеском в глазах, а Джунсо просто сидит рядом, не отрывая взгляда от этого страстного парня. — Тексты все на китайском были, я ни хрена не понял, но я чувствовал эту ярость, чувак, это магия. Хотя… тебе это вряд ли понять.       Ким усмехается, устраиваясь поудобнее и опираясь на руки позади себя, ладонями в пол. — А что? Думаешь, я не способен на такие чувства?       Младший выхватывает сигарету у Джунсо изо рта, затягивается и пускает дым в потолок. — Слушай, единственное, что ты можешь прочувствовать в музыке – это иллюзию понимания. Но как только песня заканчивается, ты возвращаешься к тому, чтобы проводить выходные на папиной яхте или ещё какой-то херне, которой вы, богатые, занимаетесь. — Санвон делает ещё одну затяжку.       — У моего отца даже яхты нет. Он боится моря. — Джунсо забирает сигарету обратно и снова зажимает её между губ.       — И это всё, что ты уловил из моей тирады?       — А во-вторых, ты прав. Но ты просто не в курсе, что большинство вообще не способны даже на такое понимание. — старший смотрит сквозь стену. — Я третий год в президентах и реально пытаюсь помогать всем, кому могу. Но иногда, чтобы чего-то добиться, приходится жать руку самому последнему ублюдку на свете – так жизнь устроена. Я, может, и не понимаю, но я пытаюсь что-то делать. — Джунсо говорит всё это с сигаретой, свисающей с уголка его губ, он делает одну последнюю затяжку, прежде чем потушить огонь о твёрдый деревянный пол.       — То есть ты хочешь сказать, что пытаешься спасти мир, будучи грёбаным лицемером? — Санвон смотрит на него мгновение, его выражение циничное, будто он не может поверить в то, что говорит этот человек.       — Если ты так это видишь, — Ким без предупреждения опрокидывает парня на пол, вырывая у него испуганный визг. — Играй по правилам или сдохни в своей злости, малыш.       Младший закатывает глаза, но даже не дёргается, когда Джунсо покрывает поцелуями его ноги, царапая кожу зубами и оставляя за собой табун мурашек. Когда он делает намёк на то, чтобы засунуть руку в боксеры Санвона, парень вскрикивает, — У меня презервативы кончились!       Старший путешествует губами от пупка Ли до его рта, оставляя влажный след из поцелуев на всём пути, пока не добирается до губ. Когда они наконец встречаются ртами, поцелуй выходит тягучим, глубоким, языки сплетаются. Санвон запускает пальцы в его волосы и взлохмачивает их ещё сильнее.       Джунсо прерывает поцелуй, чтобы прошептать прямо в губы младшего, — Что скажешь насчёт того, чтобы нам обоим залезть в душ, я вылижу тебя у стены, и после этого мы могли бы зайти куда-нибудь перекусить? У меня ещё есть… — Ким смотрит на часы на запястье. — Час, пока мои обязанности не начнут меня донимать.       Санвон не отвечает, только трясёт головой в знак согласия и громко смеётся, когда Джунсо подхватывает его на руки и несёт в ванную, а ноги Ли обхватывают талию старшего. Кончики пальцев Джунсо тоже оставляют следы на бёдрах Санвона, которые послужат отличным топливом для его коллекции дрочки. Впрочем, он был той ещё шлюхой, и ему нравилось быть чьей-то собственностью. Горькая правда: Джунсо был в этом просто великолепен.

˖ ⊹ °˖✧  𓆩ꨄ︎𓆪  ✧˖° ⊹ ˖

Xinlong [19:00] так ты всё-таки трахнул этого парня

Sangwon [19:00]

ага

Arno [19:01] и он заплатил за обед

Sangwon [19:02]

так всё и было

Leo [19:04] ты действительно приручил своего врага я уже почти чувствую запах возвращающихся концертов

Sangwon [19:05]

прируч—ЧТО

Лео, ты ублюдок