ГЛАВА 16
6 марта 2026 г., 18:00
Уайат
Почему именно эта комната? Из всех комнат в доме, во дворе, на веранде и на самом ранчо, Ноэль пошел именно туда?
Я колебался, сколько мог, не следуя за ним. Закупорил бутылку, вылил недопитое вино, промыл и высушил бокалы. Протер столешницу. Сложил и расправил полотенце над краном. Глядел на поля и на Арахис, которая паслась в тени.
Ноэль всегда был многогранным, сложным и противоречивым. Высокомерный, уверенный в себе и обаятельный, а потом хрупкий, ранимый и яростно защищающий свою внутреннюю уязвимость, о которой он редко кому-либо рассказывал. Я познакомился с ним, когда он был полностью разбит, и наблюдал, как он восстанавливал свои силы и стены в течение следующих шести дней. Я думал, что эти стены охватывают и меня, до тех пор, пока он не ушел от меня.
Я собрал всю свою смелость и пошел по коридору к комнате, которую я избегал. Почему именно туда, Ноэль?
Почему у него был такой талант ранить меня?
Ноэль сидел на плетеном диване в солнечной комнате, лицом к длинной стене с окнами и потрясающему виду на участок 1, первые посадки моего отца. Боже, это был восхитительный вид, и каждый раз, когда я его видел, он разрывал мне сердце.
Я отвёл взгляд, чтобы не видеть всего этого, и проскользнул через комнату, сев рядом с Ноэлем с опущенным подбородком и устремленным взглядом на гвоздь.
Нам нужно было поговорить, но после шести недель и десятков бессонных ночей я так и не знал, как объяснить Ноэлю всю многогранность и остроту моей боли. Я даже не знал, что чувствовать. Я так сильно влюбился в него и представлял себе только лучшее. А теперь? Если я попробую поговорить с ним? Я могу представить себе только худшее. Я застыл, слишком напуганный, чтобы снова быть раненым, и слишком парализованный, чтобы рискнуть.
И правда была в том, что мне нужно было немного покопаться в своей душе. Я постепенно осознавал свою роль во всем этом. Если я отступал и смотрел на ситуацию с другой точки зрения, я мог видеть свои собственные ошибки и промахи. Когда я наконец объяснил все Лиаму и изложил все трагические шаги от «Привет» до того пустого номера в отеле, он был, по справедливости, в недоумении. Ты влюбился в парня, который был в медовом месяце? Он должен был жениться за день до того, как ты его встретил? Боже, Уайат, чего ты ожидал?
Ноэль прожигал окна своим взглядом, нервно подергивая ногой и яростно грызя один из ногтей. Я прочистил горло, сложил руки и опустил их между раздвинутыми коленями.
Ноэль вдохнул и не выдохнул.
«Мне жаль, что тебе тяжело, Ноэль, — сказал я. — Мне больно читать о том, как тебе плохо».
«Так ты все-таки читал мои письма».
«Некоторые. Я знаю, что они личные».
Ноэль резко повернул подбородок влево и бросил уничтожающий взгляд в угол.
«Я перестал, когда понял...»
Каждое мое слово, казалось, собирало над его головой все больше грозовых туч. Черт, раньше с ним было не так сложно разговаривать. Я излил ему душу, обнажил призраков своего прошлого и свою внутреннюю детскую сущность, показал ему контуры своего сердца. Теперь я боролся за несколько упрямых слов и внезапно почувствовал отвращение к этой ерунде.
«Мне жаль, что тебе больно, Ноэль, но мне тоже». Мой голос прозвучал жестко и резко, и мои костяшки побелели, когда я угрюмо посмотрел на пол. «Ты уехал в последний день. Все спрашивали о тебе. «Где Ноэль?» «Он пойдет на пляж?» «Он пойдет с нами на обед?» «Он пойдет на ужин?» Джейсон хотел показать тебе, как он научился кататься на буги-борде. Он был так чертовски горд и хотел только похвастаться перед тобой. Лиам хотел, чтобы мы втроем сделали что-нибудь вместе, провели мужской день в последний день. Все хотели тебя увидеть, но ты уехал. А это была свадьба Лиама и Саванны, и как я мог им сказать, что ты уехал, что исчез посреди ночи? Это омрачило бы всю неделю, навсегда затмило бы их воспоминания о всех тех прекрасных моментах, которые мы провели вместе. Я должен был держаться, чтобы никто больше не узнал».
По крайней мере, я держался, пока мог, пока Лиам, который знал меня лучше, чем моя собственная тень, не заставил меня сказать, где Ноэль и почему я выгляжу, как будто умираю.
«И я понимаю. Я знаю, что зашел слишком далеко. Я знаю, что то, на что я надеялся, не было тем, чего ты хотел».
Голос Лиама в моей голове, разрываемый между удивлением моей дерзкой смелостью и дикой яростью на Ноэля. Уайат, он просто хотел интрижки. Он не хотел ничего большего. Как ты позволил себе влюбиться в него?
Но как можно не влюбиться? Как только мы встретились, как только я сказал «Привет», а Ноэль оглядел меня с ног до головы, как будто я был персонажем мультфильма, и унизил меня, мой штат и мою шляпу, меня уже было не остановить.
«Жаль, что ты ничего не сказал». Мой голос понизился, в нем слышались резкие нотки и гулкая боль. «Жаль, что ты не сказал мне, что между нами было на самом деле». Разве он не сказал почти то же самое про Дженну? Эти слова звучали как повторяющийся припев.
Я хотел, чтобы у нас все получилось, как бы это ни выглядело и что бы это ни означало. Любовь на расстоянии, миллионы сообщений друг другу и ежевечерние звонки, чтобы мы могли засыпать, слушая храп друг друга по телефону. Электронные письма, которые были бы любовными записками, отправленными не по ошибке, а по собственному желанию. Полеты в Нью-Йорк и чувство потерянности в чужой местности, не в своем месте и не в своем времени, но кому какое дело, ведь там был Ноэль. Я хотел шанс на такое будущее с ним.
«Я бы хотел, чтобы ты четче дал понять, что я был для тебя чем-то другим». Время, которое нужно убить, ощущения, которые нужно испытать. Что-то дикое и неземное после разрыва, интрижка, которую он мог бы забыть, и прогулка по гей-стороне, о которой никто никогда не должен был узнать.
Мой первый раз с мужчиной зажег мое сердце, и я купил ему кольцо и представлял день, когда я смогу шепнуть ему «да». Что чувствовал Ноэль после своего первого раза с мужчиной? Или со мной?
Я не смотрел на него с тех пор, как начал говорить. Я был заперт в себе, опустил глаза и напряг мышцы, потому что, если бы я взглянул в его сторону и заметил бы хоть одно его неверное движение, я бы развалился на части и исчез. Я не был достаточно сильным, чтобы видеть, как Ноэль отвергает мою любовь. Достаточно постыдно и отчаянно было чувствовать его отказ из вторых рук и быть человеком, которого он оставил. Моя боль была такой же острой и реальной, как и в то утро, когда он ушел, и казалось, что время остановилось.
Я услышал всхлипывание, а затем прерывистое дыхание. Я повернулся —
Ноэль сидел совершенно неподвижно. Обе руки закрывали его лицо. Слезы текли по его сжатым пальцам и стекали по тыльной стороне запястий. Я вспомнил о конденсате на окнах в то утро, когда он меня бросил, и о том, как холодным и одиноким казался мир.
Муки Ноэля были маяком для моих. Я медленно протянул к нему руку, давая ему возможность оттолкнуть меня, но он этого не сделал. Вместо этого он рухнул на меня, уткнувшись лицом в мою грудь и рыдая так, что все тело сотрясалось.
«Уайат, я не знал. Я не знал, я, блядь, не знал...» Он едва мог дышать и не мог вымолвить ни слова. Он скрутился калачиком и рыдал, тяжело дыша.
Я тихо бормотал бессмысленные слова, мои губы касались его волос, как будто я целовал его. Он вдыхал мой запах, как будто я мог его успокоить, наполняя его легкие своим запахом. Я делал то же самое, вдыхая его, как будто я мог сохранить часть его навсегда.
Я был слишком измотан самобичеванием и своим неуправляемым сердцем, чтобы бороться с этим или даже понять, что это было. А Ноэль, как мне казалось, все еще балансировал на эмоциональной грани: с одной стороны, его бросила невеста, а с другой — парень, с которым у него был случайный роман, хотел от него чего-то, чего он не мог дать. Добавьте к этому свадьбу суперзвезды, Неделю моды и возможное партнерство в его фирме. Я бы точно не смог выдержать. Я обнял его так крепко, как только мог, закрыв глаза, как будто я мог оттолкнуть реальность, если просто не смотреть на нее. Я здесь, хотел я сказать. Я здесь, если ты хочешь, чтобы я был здесь.
В конце концов, обняв друг друга, мы упали с обрыва в состояние истощенного оцепенения.
Вид из солнечной комнаты просто потрясающий, это моя любимая комната в доме. Лори любит здесь читать или сидеть на плетеном диване с ноутбуком, приводя в порядок финансы. Я играл на пианино с Лиамом, когда он был еще маленьким, используя его пухлые ножки для нажатия на клавиши. Я также учил здесь Уайата читать. Каждый вечер он сидел у меня на коленях, пока я писал в дневнике, пока он, вооружившись горсткой мелков, не попросил помочь. Мой первенец, мой лучший друг. Моя гордость и радость, всегда и навсегда.
Сегодня вечером мы с Лори делим бутылку вина и заслуженный покой и тишину. Столько всего изменилось, как в семье, так и за ее пределами. Наши мальчики растут. Наше ранчо развивается, меняется, превращаясь в то, чем оно станет в будущем.
Но эти заботы — дело завтрашнего дня. Завтра, когда Уайат и я будем работать на виноградниках и возделывать землю, а Лиам и Лори пойдут за покупками для его школьного бала. Мне придётся поговорить с моим младшим сыном о том, как показать женщине, что ты её любишь, и что любовь — это обязательство, которое нужно принимать всерьёз, не относиться к нему легкомысленно. Я сказал то же самое Уайату в этом году, пытаясь внушить ему, что он стоит всего, и другой мужчина должен это понять, прежде чем Уайат впустит его в своё сердце.
Завтра.
Я наливаю Лори еще бокал вина, и мы садимся на диван, обнявшись, пока солнце садится. Наши веки опускаются, пока мы не погружаемся в сон.
Слышен тихий шум, как будто подошва ботинка скользит по паркету, ветер шелестит в щели открытой двери. Затем холодный стальной круг впивается в мою висок, и жестокий голос в моем ухе шипит: «Тише...»
Я очнулся с ревом, сражаясь с невидимыми призраками и жестокими кошмарами. Я упал с дивана и ударился коленями, прижав ладонь к виску, где я все еще чувствовал ствол 45-го калибра, впивающийся в мою кожу.
Ноэль вытянул руку, пытаясь удержать меня. «Уайат...»
Но я пробыл в той комнате достаточно долго. Слишком долго, гораздо, значительно долго.
Я поднялся и бросился к двери, затем выбежал на заднее крыльцо и во двор.
Вечер наступил и прошел. Луна висела в небе. Вокруг меня раздавались ночные звуки — уханье сов, скрип ветвей деревьев и тихое, одинокое мычание далекой коровы. Я вдыхал и выдыхал, пытаясь вернуться в настоящее и уйти от той невыразимой ночи.
Задняя дверь открылась и закрылась. Я напрягся — нет, это были осторожные шаги в дорогих кроссовках, а не в ботинках.
Это была не та ночь. Это было настоящее время. Сейчас, и это был Ноэль.
Он стоял рядом со мной, обняв себя за талию и прижимая кардиган к себе, как одеяло. У него всегда была броня — его личность, его манера говорить, его способность быть одновременно пренебрежительным и милым, — но благодаря его курортной одежде в Мексике я не осознавал, что одежда была еще одним слоем защиты. Теперь я понял, что эти бренды были щитами, которые он использовал, чтобы создать дистанцию.
«Это была комната, где все произошло». Мой голос звучал чуждо, не от мира сего. Я прочистил горло и попробовал снова. «Мой папа. Моя мама. Там они...»
Ноэль положил руку мне на спину и прижался лицом к моему плечу. «Уайат», — прошептал он. «Мне очень жаль».
Я обнял его. Он прижался ближе. Мое сердце все еще колотилось. Я держал Ноэля, пока мое дыхание не выровнялось, а он оставался прижатым ко мне, его пальцы сцепились за моей спиной.
Когда он заговорил, его голос был мягким, как перышко на моей коже. «Ты покажешь мне звезды? Те, которые твой отец показал тебе?»
Это было как в Канкуне. Как один человек мог так хорошо меня знать? Как он знал, что сказать и что сделать, чтобы избавиться от этого кошмара? Мне хотелось плакать. Мне хотелось поцеловать его. Мне хотелось перейти к концу всего этого и узнать, чем все закончится, потому что я не мог вынести еще одного удара по сердцу. Не снова и не от него.
Я взял его за руку. «До заднего пастбища идти далеко».
Он кивнул. «Я готов».
Мы шли в течение нескольких часов, останавливаясь, чтобы посидеть в полях и посмотреть на звезды, прежде чем повернуть назад, пройти через виноградники и участок 6 и вернуться домой. Мы смотрели на восход солнца на моем крыльце, все еще держась за руки.
Мы мало разговаривали. Разговоры запутали нас, и слова больше не казались надежными. Я хотел верить в него, в нас и в то, что мы значили друг для друга в тихие моменты и в тишине, когда наши руки были сцеплены, а он прижимался ко мне.
Я приготовил нам завтрак, и мы ели на кухне, сидя бок о бок. Список дел Ноэля остался забытым. Вчерашний день казался далеким, как будто он принадлежал двум разным людям.
«Нам так много нужно сделать», — вздохнул Ноэль. «Ты очень смелый, знаешь. Взять на себя такой свадебный контракт».
«Почему ты предложил Тессе Ярборо мое ранчо?»
Он закусил нижнюю губу и провел вилкой по нашей общей тарелке. «Я знал, что ей понравится», — наконец сказал он. «Я знал, что понравится. Все, что ты рассказывал, и то, как ты описывал это место... Я так ясно все себе представлял. И это именно то, о чем она мечтала». Он вдохнул. «Уайат, я не позволю, чтобы это превратилось в цирк. Я не позволю, чтобы мечта твоего отца была раздавлена. Обещаю».
Мы были так близко, касаясь друг друга от икр до бедер и плеч. Было легко повернуться к нему и поцеловать его волосы. Мы оставались так, не двигаясь, не позволяя времени идти вперед...
Пока он не зевнул, как в Канкуне, прямо мне в лицо.
Он глубоко вдохнул, издавая громкий шум, и махнул рукой перед ртом, как будто тушил огонь. Я усмехнулся, прижавшись к его шее.
«Нам столько всего нужно сделать, но может, сначала вздремнем?» Ноэль звучал как первоклассник.
«Да, вздремнуть — это хорошая идея. Пойдем».
Я взял его за руку и повел наверх.
Я восстановил наш дом точно таким, каким он был раньше, даже солнечную комнату, даже верхний этаж. Старая спальня моих родителей стала моим кабинетом, а я по-прежнему спал в спальне, которая была у меня в детстве, с общей ванной комнатой, соединяющей старую спальню Лиама с моей.
Лиам, Саванна и Джейсон жили здесь, когда Джейсон был еще младенцем, а они ходили в школу. Я присматривал за Джейсоном, пока они были на занятиях, и на лестничной площадке остался хорошо протоптанный след от моих ботинок, которые стучали по паркету, когда я ходил взад-вперед, напевая младенцу Джейсону колыбельную. Боже, он был меньше, чем мои две ладони.
С годами плакаты Лиама с родео были заменены на Человека-паука и Марио, а теперь его комод был полон выросших детских комбинезонов и старых пеленок. В моей ванной все еще были игрушки для ванны, а над пустым местом, где раньше стояла его кроватка, над угловым окном, где солнечный свет щекотал его пухлые щечки, все еще висел детский мобиль Джейсона — парад забавных фермерских животных.
Что бы подумал Ноэль, если бы увидел, как я крепко держусь за свое прошлое?
Я трус. Я не хотел, чтобы он это видел.
Было бы лучше отвести Ноэля в старую комнату Лиама и дать ему личное пространство, но вместо этого я отвел его в свою.
Он замер в дверях, сначала уставившись на мою кровать, как на дыру в земле, а затем повернулся, чтобы осмотреть каждый сантиметр моей комнаты. Она была не такой, как в моем детстве — на дне комода не было коллекции наклеек с динозаврами, а все мои трофеи из Малой лиги исчезли, — но все равно выглядела как капсула времени, как будто я запечатлел в ней часть себя и никогда не отпускал.
Я никогда не приводил мужчину в свой дом или в эту комнату. Присутствие Ноэля здесь было похоже на то, как будто я расстегнул молнию своего взрослого «я» и обнажил своего внутреннего мальчика, все еще скрытого внутри меня.
Вчера я сказал, что не позволю Ноэлю больше причинять мне боль, а сегодня он был в моей спальне. Я был своим злейшим врагом.
Я снял ботинки и бросил их в угол, потом снял рубашку и повесил ее на изголовье кровати. Я забрался в постель в джинсах и футболке. Через минуту Ноэль последовал за мной, снял кроссовки и кардиган, а потом забрался в мою постель, повернувшись ко мне лицом. Он взял меня за руку и переплел наши пальцы. Я обхватил его шею рукой и прижался губами к его лбу.
Что означало его присутствие здесь?
Чего он хотел от меня? Чего я хотел от него? Что мы делали друг с другом?
И что произойдет через шесть месяцев, когда он станет партнером, я получу гонорар за участие в программе, Тесса выйдет замуж, а наши жизни пойдут в разные стороны? Были ли мы обречены на столкновения и расставания, пока не оттолкнулись друг от друга так сильно, что больше никогда не встретимся?
Нам следовало поговорить обо всем этом, но мы этого не сделали. Он закрыл глаза, и я закрыл свои.
Перед тем, как заснуть, я услышал, как он прошептал: «И я хотел увидеть тебя снова».
Мы проснулись после полудня, и нам пришлось торопиться. У Ноэля был поздний рейс из Сан-Антонио, а мы не рассмотрели ни одной строчки его оценки участка и списка дел. Мы взялись за дело, работая от передней части участка к задней, от сарая к дому и двору, обсуждая все: от установки тентов до развешивания гирлянд и очистки места для танцпола.
Список дел Ноэля превратился в мой список дел. Мне не пришлось скучать. Мне предстояло проделать кучу работы, чтобы заработать свои деньги, но, в конце концов, это место должно было стать прекрасным.
Видение Ноэля повторяло мечты моего отца. Это был тот шаг вперед, который я сам хотел сделать, но не мог набраться смелости, чтобы его осуществить.
Мы закончили как раз вовремя, чтобы мчаться через город, забрать его сумку из гостиницы и мчаться в аэропорт. Всю дорогу Ноэль отправлял электронные письма и отвечал на телефонные звонки, давал указания помощникам знаменитостей и моделям, назначал время съемок, выступлений и бронирований.
Когда он сделал передышку, я протянул к нему руку через центральную консоль. Он выключил мобильный и расслабился в сиденье, и мы держались за руки последний час поездки. Он пел вместе с моим старым кантри-радио, напевая песни Уэйлона и Уилли и песни, о которых я даже не знал, что он их знает.
Когда я подъехал к выходу на посадку, у него было меньше часа, чтобы добраться до своего выхода. Конечно, этого было недостаточно, чтобы как следует попрощаться или задать ему вопросы, которые я выскабливал из своей головы. Ты вернешься? Мы что-то собираемся делать здесь? Что я для тебя значу?
Он спешил выйти из машины — засунув телефон в узкий передний карман своих узких джинсов, засунув ноутбук и iPad в сумку, достал удостоверение личности, снял солнцезащитные очки — когда мой взгляд привлек золотой блеск, выглядывающий из-под воротника его футболки. Этот блеск принадлежал кольцу, кольцу на цепочке, и оно заставило мое сердце замерть. Было ли это кольцо, которое он должен был носить с Дженной? Глупый, Уайат. Такой глупый. Ты продолжаешь пытаться быть для него важным, но ты был просто тем, с кем он спал, чтобы забыть о ней —
Затем я увидел ряд морских черепах, марширующих по середине. Я надел это кольцо на его руку.
Я потянулся к нему, мои пальцы коснулись впадины на шее Ноэля. «Оно все еще у тебя».
Он замер, наполовину вытащив руку из ремня безопасности. «Я никогда его не снимаю».
«Ноэль...»
«Ты должен прочитать мои письма. Ты должен прочитать их все. Ты должен знать...» Его голос оборвался, и он сжал губы, пока они не побелели.
«Я заглянул в конец», признался я. «Ты так и не закончил. Ты не подписался. Ты...»
Он покачал головой. «Нет, никогда...»
Мы перебивали друг друга, потому что нам было слишком много сказать, а времени оставалось мало. «Напиши мне еще раз, — сказал я. — Намеренно. Посылай мне письма, потому что ты хочешь, чтобы я их читал. Я хочу их получать, Ноэль. Я хочу получать от тебя вести. Я хочу получать от тебя вести постоянно, каждый день...»
«Я...» Он сглотнул. «Я позвоню тебе, когда вернусь в Нью-Йорк. Уайат, я...»
И тут он выскочил из моей машины, как вихрь, схватил сумку и перекинул ее через плечо. Я вылез и встал на подножку, выглядывая из-за крыши машины, чтобы посмотреть, как он удаляется.
Я подумал о том, чтобы окликнуть его. Может быть, у нас будет момент, как в кино, когда он обернется и вернется ко мне, а я побегу ему навстречу, и мы поцелуемся, как в Мексике, когда я думал, что он будет моим будущим.
Но я не окликнул его, и он не обернулся.
И снова мы расстались.
