1. Жили - были, поживали
29 июня 2026 г., 23:49
***
Ночная темнота начала отступать, и утреннее солнце появилось на горизонте. На улице ещё было свежо: весна не до конца вступила в свои права, хотя деревья уже начали зеленеть, а некоторые цветы — распускать бутоны. Девушка резко открыла глаза. Аккуратно поднявшись с кровати, она коснулась указательным пальцем экрана телефона, лежавшего на прикроватной тумбочке. Экран загорелся, и на нём высветилось: 6:04. 8 апреля. Ляйсан вновь опустилась на кровать, легла на живот и зарылась лицом в подушку. Можно было бы ещё поспать, но организм девушки почему‑то решил иначе. «Значит, пойдём собираться — я больше уже точно не усну», — пронеслось в голове у Ляйсан.***
На улице стояла тёплая, солнечная погода. Девушка шагала по своему привычному маршруту, и впервые за долгое время она наконец вздохнула полной грудью чувствуя абсолютное спокойствие за себя и своих коллег, будто тяжёлый груз наконец-то сполз с плеч. В голове, словно кадры из старого фильма, стали всплывать воспоминания: как Марина внезапно пропала, как она спасала её, как Воля ворвался и как после увозили Арсения, как Матвиенко заявил об отставке… Картины прошлого мелькали одна за другой, цепляя за живое, и от них по коже то и дело пробегал лёгкий холодок. «А что с Арсением?» — вдруг всплыло в голове у Ляйсан, и эта мысль кольнула где-то под рёбрами, не давая до конца насладиться моментом. — Ляся! — вдруг крикнула Марина. — Ну аккуратнее! Не ушиблась? Девушка настолько увлеклась своими мыслями, что даже не заметила, как подошла ко входу в комитет, и едва не упала на ступеньках. — Нет, я нормально, не переживай, — ответила Ляйсан. — Правильно Паша тебе тогда сказал: нефиг на этих циркулях щеголять — все ноги себе переломаешь! — Марина покачала головой, в её взгляде смешались укор и лёгкая насмешка. Ляйсан тихо фыркнула и потёрла подвернутую на ступенях ногу, после чего подняла взгляд на подругу. — Кравец, я тебя укушу сейчас, — прошипела она сквозь зубы. — Ой‑ой‑ой! Боюсь‑боюсь! — с насмешливой дрожью в голосе отозвалась Марина, театрально прижимая руки к груди и закатывая глаза. — Мы, может, пойдём? Или у нас кабинет на улицу переехал?***
— Туки‑туки, — девушка аккуратно приоткрыла дверь, осторожно высовываясь из дверного проёма, будто проверяя, не ждёт ли её за порогом какая-нибудь неприятность. — Павел Алексеевич, а чего это вы пригрустили? — А я смотрю, ты с утра уже на веселе, — с ноткой недовольства произнёс Воля, отрываясь от телефона. — Ц! Утяшева, вот что тебе в нём понравилось? — недовольным тоном бросила Марина, подталкивая боком дверь, чтобы та до конца открылась. Девушки прошли в кабинет. Ляйсан сразу же направилась к своему столу, с лёгким стуком ставя на него небольшую чёрную сумку. Проходя к вешалке в углу комнаты, она сняла лёгкое бежевое пальто и аккуратно повесила его на крючок. На Ляйсан была водолазка насыщенного фиолетового цвета, поверх которой красовались белые бусы; классический чёрный пиджак и широкие чёрные брюки дополнявшие образ, а под ними скрывались тёмные полуботинки с каблуком блочного типа и массивной подошвой. Весь этот наряд не только запрещался уставом комитета, но и сам закон, казалось, косо поглядывал на подобный внешний вид. Но ведь начальства нет, проверка сверху никакая не приехала — значит, можно и помодничать немного. Да и вообще: ботинки подходили под условия устава, так что… — Е-ма… Какие мы нарядные, — произнесла Марина, доставая из пакета 500‑миллилитровую бутылку коньяка. — Ох, не крепко ли для половины десятого утра? — испуганно произнёс Воля. — Марин, не часто ли мы выпивать стали? — Ляйсан нахмурилась, но в её тоне не было осуждения — скорее, лёгкая тревога, смешанная с привычкой принимать причуды подруги. — Пятьдесят грамм для настроения не помешает! — энергично произнесла брюнетка, доставая из ящика стола три хрустальные рюмки. — Ай‑ай‑ай, Марина Леонидовна! Какой пример вы подаёте гражданам! — наигранно строго произнесла Ляйсан, пододвигая свой стул к столу коллеги, которая уже вовсю разливала спиртной напиток по рюмкам. В её глазах плясали огоньки — она явно наслаждалась этим маленьким спектаклем. — Ну ты ещё погромче крикни, чтоб на соседнем этаже услышали! — Марина ловко разлила содержимое по рюмкам, а затем подняла свою, собираясь произнести тост. — Марина! — Что «Марина»? Куда без тоста, господа! — собравшись с силами, девушка начала свою заветную речь: — Мои дорогие, любимые, ненаглядные, я ещё раз хочу поздравить нас с огромной победой! Но прежде всего, я считаю, что нам нужно поблагодарить нашу любимую Ляйсан Альбертовну — ведь без неё ничего бы не вышло. За тебя, Лисяш! Марина сделала небольшой глоток, поморщилась, будто вкус оказался даже крепче, чем она ожидала, и поставила рюмку на стол. — Лясь, ты чего задумалась опять? — в её голосе прозвучала искренняя забота, спрятанная за привычной колкостью. — Да… Ерунда, не обращай внимания, — Ляйсан слегка пожала плечами, но взгляд её всё ещё блуждал где-то далеко, в лабиринтах собственных мыслей. — М! Кстати, Ляйсан Альбертовна, а Матвиенко тебе тогда больше ничего не сказал? — Марина наклонила голову, будто пытаясь поймать ускользающий взгляд подруги. — А должен был? — Ляйсан чуть нахмурилась, и в её вопросе прозвучала не столько защита, сколько растерянность. — По идее, да. Сколько мы ещё без руководителя будем? Ни заместителя, ни главного… Четвёртый месяц как брошенки сидим здесь, — вздохнула Марина, закончив фразу. — А по‑моему, всё и так нормально, — вдруг выдал Паша. — В городе, тьфу‑тьфу, всё тихо, пол комитета в долгожданном отпуске, мы тоже… — Страдаем ерундой, — перебила мужчину Ляйсан. — Господи боже… — пробурчала Марина, закатывая глаза. — Я теперь поняла, на какой ноте вы сошлись. Даю вам своё благословение, — закончила Кравец, потянувшись к бутылке. Воля усмехнулся и покачал головой: — Ну спасибо, матушка. Только давай без благословений — мы тут всё- таки на работе. — На какой работе? Если это, по-твоему, работа, то я балерина! — ответила за подругу Ляйсан, ра — Зато ты точно не монашка, — подмигнул Воля. — О, это мы ещё проверим, — рассмеялась Марина и снова наполнила рюмки. — Но если серьёзно, Лясь, ты правда не в курсе насчёт нового начальника? Может, уже назначили кого‑то, просто пока не объявили? Ляйсан покачала головой: — Никаких официальных сообщений не поступило ещё. Но знаешь, что странно? За всё это время ни одного известия от Матвиенко. Ни единого. Будто он просто… исчез. В комнате повисла короткая пауза. Трое коллег переглянулись — в каждом взгляде читалось одно и то же негласное опасение, тяжёлое и неуютное, как внезапный сквозняк в тёплом помещении. — Ладно, — хлопнула в ладоши Марина, решительно разрушая напряжение. — Хватит о грустном. Мы победили в сложном деле, живы, здоровы. Давайте просто порадуемся этому моменту. За нас! Они снова подняли рюмки. — А переживать за Матвиенко я не вижу смысла. Человек по собственной воле ушёл в отставку — самый счастливый из нас всех! — С чего это вдруг? — После всего случившегося это было самым верным решением. Сейчас сидит где‑нибудь за городом, как говорится, балду гоняет, траву курит или в карты рубится — он такое любит. — Откуда бы тебе знать, что он любит, Мариш, а, Мариш? — ехидно произнёс Воля, опрокидывая в себя ещё одну рюмку. В его голосе слышалась привычная подначка, за которой скрывалась настоящая привязанность к этой шумной, но такой родной команде.***
Саша вернулся ближе к вечеру. Пройдя внутрь, он положил на стол пакет с едой и кивнул на Арсения: — Ты всё ещё злишься? — Нет, — отозвался сидевший на диване Арсений, не глядя на него. — Я пытаюсь понять, в какой момент моей жизни всё пошло не туда. Ира, сидевшая на соседнем диване, хмыкнула. — На том, где ты решил, что можешь играть по своим правилам, — спокойно сказала она, перелистывая страницу книги. — А теперь правила пишут за тебя, — произнесла она, захлопнув произведение и отложив его в сторону. Арсений наконец поднял глаза. — И кто их пишет? Ты? Саша? Или тот, кто стоит у вас за спиной и дёргает за ниточки? Саша отнекиваться не стал. — Есть человек, — произнёс он ровно. — И он знает про тебя больше, чем ты сам. Если хочешь когда‑нибудь вернуться к нормальной жизни, тебе придётся научиться слушать. — Нормальной жизни? — Арсений горько усмехнулся. — У меня её и не было никогда. — Так надо какие‑то усилия приложить, Арсюш! — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Допустим. Но какие? — Для начала — перестать быть мишенью. А потом — начать слушать своих друзей. Поверь, мы не просто так перевезли тебя из Риги. — Са‑а‑а‑аш, — протянула имя друга девушка, — не тяни, прошу. — Если хочешь жить спокойно и не вздрагивать от каждого шороха, то начни слушать и делать то, что я говорю. Губы Арсения слегка разомкнулись от удивления, после чего сжались в тонкую линию. Медленно поднявшись с дивана, Попов подошёл к своему другу, остановившись перед ним вплотную. — А я тебе что, — шёпотом, с небольшой хрипотцой в голосе начал Арсений, — собачка? — закончил он и рассмеялся во весь голос, от чего по дому пошло эхо, доходя до второго этажа. — Ах‑ха‑ха‑ха‑ха! Ох, кхе‑кх… — закряхтел Арсений оттого, что руки друга неожиданно сжали его горло, от чего весь воздух будто выбили из лёгких. — Какой заразительный смех, Арсений Сергеевич. Вам бы в кино! — С… Са… кх‑кхе… — кряхтел Арсений, пытаясь выбраться из хватки друга. Ира усмехнулась, прикрывая рот рукой, после чего встала и направилась к Арсению. Подойдя к нему, она наклонилась к его уху, и единственное, что она прошептала, было: — Привет тебе от Алёночки Викторовны. Она хотела испортить тебе жизнь, и, как видишь, смогла. Хватка Шульгина неожиданно ослабла, а после он убрал руки с горла Арсения, от чего тот пошатнулся и отошёл к стене, жадно хватая воздух ртом. — Что… Что ты… — Мы не просто так упомянули одного человека. Если говорить прямо, то она обратилась к нему, Арс. — К чему это всё…? — Тебя убьют. Хорошо, если легко и быстро, но, скорее всего, уходить в мир иной ты будешь долго и мучительно. Все мы знаем А… — Думай, Арсюш. Чуть позже всё обсудим. Доброй всем ночи.***
9 апреля. Вечер. Бутик Алексея Юдашкина. Дина неторопливо ступала по ступеням, будто растягивая момент: ей нравилось, как здесь время будто слегка замедлялось. Внешность девушки была просто изумительной. Стройный силуэт на фоне светлой лестницы, рыжие волосы, подхваченные лёгким движением воздуха, вспыхивали тёплыми искрами в рассеянном свете. Вокруг привычно кипела суета: кто-то поднимался наверх, кто-то задерживался у перил, чтобы ещё раз взглянуть на причудливую инсталляцию из белых бусин — они ниспадали вдоль пролёта, словно застывшие струи воды, и ловили свет, рассыпая вокруг крошечные блики. Дина успевала каждому бросить короткое приветствие, кивнуть, улыбнуться — здесь все друг друга знали, и даже мимолётный обмен парой слов ощущался как ритуал, знак принадлежности к этому кругу. Спустившись на этаж, она на мгновение замерла, привыкая к ритму пространства. Вокруг всё дышало продуманной элегантностью: витрины с лаконичными аксессуарами, приглушённые бежевые тона, аккуратные стулья у прилавков, на полках — строгие ряды сумок и украшений, будто выставленных для молчаливого диалога с посетителем. Девушка уже собиралась подойти к стойке, дабы уточнить детали завтрашней съёмки, как вдруг почувствовала, что кто-то уверенно тронул её за плечо. Она обернулась и, увидев стоявшего позади неё мужчину, тут же облегчённо выдохнула. — Прохлаждаетесь, Диночка Феофановна? — произнёс он, чуть понизив голос, чтобы не перекрывать тихий гул бутика. — Есть идея для новой капсулы, нужен твой «профессиональный» взгляд, — активно жестикулируя, проговорил Валентин своей коллеге. — Да куда уж, — выдохнула Дина, чуть встряхивая головой, будто сбрасывая с себя остатки разговора с начальницей. — Только-только от Юдашкиной вышла. У неё сегодня настроение такое, будто… — Дина замялась на середине предложения, пытаясь подобрать слова, но неожиданно решила уйти от этой темы. — Ладно, что за капсула, кстати? — А пойдём-ка по чашечке кофе выпьем, и всё как раз обсудим, — Валентин чуть наклонил голову. — Тут есть небольшой кафетерий — тихо, никто не дёргает, можно спокойно разложить мудборд. — С превеликим удовольствием! — в голосе Дины тут же прорезалась искренняя радость, ведь появилась отличная возможность отвлечься от всей профессиональной суеты. Они двинулись вглубь бутика, и пространство вокруг будто подстраивалось под их шаг: приглушённые бежевые тона, строгие линии витрин, аккуратные кресла у прилавков — всё выглядело так, будто было создано не для продажи, а скорее для неспешных обсуждений. Мимо сновали люди: ассистент с папкой, стилист, что-то горячо обсуждавший по телефону, пара гостей, заворожённо разглядывавших аксессуары. Каждый был занят своим делом. Кафетерий оказался в тихой нише за поворотом — небольшое пространство с лаконичными столиками, где даже воздух казался чуть спокойнее. Они ещё не успели сесть, как в кармане у девушки резко зазвонил телефон. Дина достала устройство из кармана, на секунду замерев, глядя на экран, и сама почувствовала, как кровь отливает от лица. Она побледнела так стремительно, будто из организма моментом выкачали всю кровь. — Дина? — мужчина тут же насторожился, его голос стал тише. — Что случилось? Ты как будто привидение увидела. — Всё… всё в порядке, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как плохо подогнанная ткань. — Просто… один звонок, который я не ожидала. Ничего страшного, правда. Ты иди, заказывай, я тут на минуту. Я тебя догоню, честно. — Ты уверена? — Валентин не сводил с неё внимательного взгляда, будто пытался прочитать то, что она пыталась скрыть. — Да, да, — Дина уже убрала телефон, пряча его обратно в карман, словно это могло спрятать и само сообщение о звонке. — Я буквально на пару слов. Иди, я сейчас. Мужчина помедлил ещё секунду, а затем кивнул — не столько соглашаясь, сколько принимая её просьбу. Он направился к стойке, а Дина осталась стоять у входа в кафетерий, вдыхая прохладный воздух бутика и пытаясь унять дрожь в пальцах. Вокруг по-прежнему сновали люди, витрины поблескивали в мягком свете, а причудливая инсталляция из бусин на лестнице где-то далеко вверху казалась теперь не изящной деталью, а чем-то отстранённым. Она прикрыла глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями и понять, почему сердце столь бешено бьётся, а шестое чувство бьёт тревогу, заставляя что-то сжаться в груди. Выдохнув, она открыла глаза и, не спеша осмотревшись вокруг, почувствовала, как в кармане снова зазвонил телефон. Достав его из кармана, девушка вновь увидела звонивший ей несколько минут назад номер. — Алло? — дрожащим голосом произнесла Дина. — Диночка, моё солнышко, — бодро прозвучал до боли знакомый мужской голос в трубке. — А чего это мы трубки не берём? М? — Что тебе нужно? — Ох, ну зачем же так грубо, Диночка Феофановна, мы же не чужие люди! Нас столько… — Нас ничего не связывает уже как пять лет. — Хах, Яроцкая, — неожиданно твёрдо произнёс фамилию девушки мужчина. — Поверь мне, если ты завтра же не окажешься в СК причёсанная, в туфельках и платьице с невинным личиком, то нас ещё что-нибудь с тобой свяжет. И поверь мне, тебе это не понравится. Услышала? — Д…д-да. — Вот и умничка. Хорошего вечера, Диночка Феофановна. Из динамика телефона послышались гудки.
