Я Милим ну и что?

Первое, что я почувствовал, — это холод. Не просто утреннюю прохладу из приоткрытой форточки, а какой-то всепроникающий сквозняк, гуляющий по пояснице, животу и ногам. Я попытался натянуть одеяло повыше, но пальцы наткнулись на что-то гладкое и твердое. Не на мягкий хлопок моей старой наволочки, а на… кожу? Я открыл глаза. Потолок был моим. Та же люстра с одной перегоревшей лампочкой, та же трещина в штукатурке, напоминающая карту Италии. Слава богу. Значит, я дома. Вчерашняя попойка с Серегой, видимо, прошла успешнее, чем я думал, раз я не помню, как добрался до кровати. Я сел, зевая и потягиваясь, и тут же замер. Руки. Мои руки. Вместо привычных конечностей с мозолями от турника и клавиатуры, перед моим лицом маячили тонкие, изящные ручки с аккуратными ноготками. Кожа была неестественно бледной, почти фарфоровой. — Че за хрень? — прохрипел я. Или попытался прохрипеть. Вместо моего прокуренного баритона из горла вырвался звонкий, мелодичный девичий голосок. Я в ужасе схватился за горло. Пальцы нащупали тонкую шею, полное отсутствие кадыка и… какое-то металлическое ожерелье? Я вскочил с кровати, путаясь в ногах. Равновесие подвело — центр тяжести сместился, тело казалось слишком легким, словно наполненным гелием. Я чуть не впечатался носом в пол, но каким-то чудом удержался, взмахнув руками. Взгляд упал вниз. — Твою ж мать… — прошептал я, глядя на свою грудь. Точнее, на ее отсутствие. На мне был какой-то нелепый наряд: черный топ, и трусики, больше похожие на полоски ткани. На ногах — полосатые чулки. Я выглядел как… как… Я метнулся к зеркалу в прихожей, чуть не сбив по пути тумбочку. Отражение ударило по мозгам сильнее, чем похмелье. Из зеркала на меня смотрела девочка лет двенадцати-тринадцати. Огромные голубые глаза, длинные розовые волосы, собранные в два хвоста, и выражение полного офигевания на лице. — Кто это? — выдохнул я и в голове тут же взметнулись мысли. — Что ещё за Милим Нава? Я — парень двадцати пяти лет, системный администратор в компании, любитель пива и танков — теперь заперт в теле судя по знанию Древнейшего Демона Лорда. В теле чёрта в бронелифчике. Паника накатила волной. Я начал ощупывать себя, надеясь, что это галлюцинация. Но нет. Кожа была реальной, холод от сквозняка — тоже. И этот дурацкий плащ за спиной. В животе предательски заурчало. Голод. Дикий, всепоглощающий голод, словно я не ел неделю. — Жрать хочу! — капризно заявило мое новое тело, топнув ногой. Пол под ногой жалобно скрипнул и… провалился. Я тупо уставился на дыру в паркете, уходящую к соседям снизу. Ладно хоть семейство Павловых всё на работе. И вообще! Я просто топнул! Слегка... — Ой, — пискнул я. Сила. Во мне бурлила какая-то невероятная энергия. Она была везде: в кончиках пальцев, в волосах, в каждом вдохе. Казалось, если я чихну, то снесу несущую стену и рядом стоящие здания. В дверь позвонили. Настойчиво и требовательно. — Открывай, алкашня! Опять музыку на всю ночь врубили! — раздался голос бабы Нюры, моей соседки. Я замер. Что делать? Я не могу открыть дверь в таком виде. Я выгляжу как сбежавший косплеер-экстремист. Или жертва киднеппинга. Звонок повторился, теперь сопровождаемый ударами кулаком в дверь. — Сейчас полицию вызову! — орала бабка. Полицию. Отлично. Представляю заголовки: Чёрт разнес хрущевку. Я попытался успокоиться. Так, я какая-та Милим. У меня есть магия. Наверное. Или как эта энергия называется, хмммм, в голосе есть что-то про «Драконий Глаз»? Или это просто грубая сила? Я подошел к двери и посмотрел в глазок. Баба Нюра стояла с боевым видом, сжимая в руке швабру. — Я… я сейчас! — крикнул я, стараясь сделать голос погрубее, но вышло только хуже — как будто Милим пытается пародировать Дарта Вейдера. Надо одеться. Срочно. Я метнулся к шкафу. Мои джинсы были безнадежно велики, футболки висели мешком. В итоге я нацепил свою самую большую худи, которая на этом теле смотрелась как платье до колен, и затянул шнурок на поясе ремнем. Чулки пришлось оставить — джинсы спадали даже с ремнем. Выглядело это… странно. Но хотя бы прикрывало стратегически важные места. Я открыл дверь. Баба Нюра занесла швабру для очередного удара, но застыла, увидев меня. Ее глаза округлились. — Ты… ты кто такая? — прошамкала она. — Где этот оболтус? — Я… эээ… племянница, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Он… в магазин ушел. Бабка подозрительно прищурилась, сканируя меня с ног до головы. Розовые волосы, голубые глаза, странные чулки. — Племянница, говоришь? А чего волосы такие? Крашеная, что ли? И где родители? — В командировке. Я тут поживу… немного. В этот момент мой желудок издал звук, похожий на рык умирающего кита. Баба Нюра отшатнулась. — Господи, дитя, тебя не кормят, что ли? — ее тон мгновенно сменился с агрессивного на жалостливый. — Ну-ка, пошли ко мне. Пирожков поешь. А то тощая, как жердь. Пирожки. Слово отозвалось в мозгу вспышкой чистого счастья. Кажется, инстинкты брали верх. Я почувствовал, как рот наполняется слюной. — Пирожки? С медом? — спросил я с надеждой, которую не смог бы скрыть даже под пытками. Не знаю почему мёд, но я так его хочу. — С капустой и с мясом. И мед найдем, — вздохнула бабка. — Иди, горе луковое. Когда мне дали пирожки и отпустили с богом, я чувствовал себя так, будто оказался в раю. От прилива счастья я присел в квартире и оттолкнулся ногами; видимо, в этот момент что-то продиктовало мне свою волю, а я не сопротивлялся — и радостный прыжок обернулся кувырком. Мир не просто дернулся. Он исчез. Раздался грохот, похожий на взрыв сверхзвукового истребителя прямо в ухе. Потолок моей хрущевки, чердак, шифер крыши — всё это превратилось в труху за долю секунды. Меня вжало в… никуда. Перегрузка должна была превратить человека в мясной смузи, но я почувствовал лишь легкое головокружение и свист ветра, который мгновенно сменился абсолютной тишиной. Вокруг стало темно. И очень, очень тихо. Я открыл глаза. Подо мной был серый, пыльный песок. Над головой — бездонная чернота, усыпанная немигающими звездами. А прямо перед носом висел огромный, невероятно красивый голубой шар, подернутый белой вуалью облаков. — Эм… — сказал я. Голос прозвучал странно. Не так, как в комнате. Он вибрировал вокруг, игнорируя отсутствие воздуха. Я сидел в позе лотоса посреди небольшого кратера, от которого во все стороны расходились трещины. Я опустил взгляд. В руке я всё еще сжимал… нет, не кусок стены. Я, видимо, держал всё это время тарелку. На ней, чудом уцелевшей (хотя сама тарелка треснула пополам), лежал дымящийся пирожок с капустой. — Ну ни хрена себе прыжочек, — констатировал я, откусывая пирожок. Вкуса вакуума я не почувствовал. Зато вкус капусты был божественным. Я жевал, глядя на Землю, и понимал, что мне абсолютно плевать на законы физики. Минус двести градусов? Пф-ф, приятная прохлада, как от кондиционера в жаркий день. Отсутствие давления? Моя кожа даже не натянулась. Мои легкие не взорвались, кровь не закипела. Я чувствовал себя комфортнее, чем в маршрутке в час пик. — Так, — проговорил я с набитым ртом, и крошки теста медленно, в слоу-мо, поплыли прочь от моего лица. — Я на Луне. Я, мать его, на Луне. Я встал. Гравитация была смешной. Я подпрыгнул на месте — просто так, без усилий — и взлетел метров на десять, плавно опускаясь обратно. Мои розовые хвостики жили своей жизнью, извиваясь в невесомости, как щупальца. Это тело… Это не просто тело девочки-подростка. Это биологическое оружие массового поражения. А ведь верно, в моей голове все было... дочка Вельданавы, создателя миров. Драконоид. Существо, для которого уничтожить звезду — это как мне раньше было муху прихлопнуть. Я доел пирожок и облизнул пальцы. В вакууме это выглядело сюрреалистично. И меня понесло, личность Милим полностью взяла вверх. — Слышь, Вселенная! — крикнул я, раскинув руки. Звук магическим образом распространялся вокруг, словно само пространство прогибалось под моим желанием быть услышанным. — Я тут главный! От моего крика пыль на дне кратера взметнулась вверх, образовав небольшое облако. Внезапно я заметил что-то вдалеке. Какой-то блестящий металлический мусор и флаг. Американский флаг, выцветший до белизны от солнечной радиации. — О, достопримечательности! — хихикнул я. — Надо бы селфи сделать. Жаль телефона нет. Я посмотрел на свои руки. Тонкие, изящные, способные расколоть этот спутник пополам, если я не рассчитаю силу, чеша задницу. Ситуация была невообразимая. Я только что, вероятно, снес крышу своему дому и, возможно, убил бабу Нюру инфарктом (надеюсь, нет, пирожки были вкусные). Но самое страшное было не это. Самое страшное — это то, что мне здесь нравилось. Эта безграничная мощь, бурлящая в жилах, это чувство абсолютной неуязвимости. Я посмотрел на Землю, прищурив свой «Драконий Глаз» (или как там эта штука работает?), и картинка приблизилась, словно в бинокле с тысячекратным зумом. Я увидел свой город. Дыру в крыше пятиэтажки. Пожарные машины, мигалки полиции. — Упс, — пробормотал я, ковыряя носком сапога лунный грунт. Ну и ладно. Зато у меня лучший вид из окна во всей Солнечной системе. И, кажется, я могу дышать эфиром или маной, потому что кислород мне явно не нужен. — Интересно, — задумчиво протянул я, глядя на темную сторону Луны. — А если я пукну, меня с орбиты снесет? Проверять я не стал. Пока что. Вместо этого я лег на спину, прямо в лунную пыль, заложил руки за голову и стал смотреть на звезды, которые теперь казались не далекими точками, а соседями по лестничной клетке. Быть Милим Навой — это, оказывается, охренительно весело. Только вот жрать хочется снова. Одного пирожка для реактора внутри меня явно маловато. — Эй, Хьюстон! — гаркнул я в пустоту. — У нас проблемы! У меня закончилась еда! Тишина космоса была мне ответом. Ну ничего. Я прищурился на голубой шарик. (Как быстро мне стало всеровно на землю) Там внизу много еды. И меда. Главное теперь — приземлиться помягче, чтобы не устроить вымирание динозавров 2.0. — Так, цель вижу, препятствий не вижу, — пробормотал я, прицеливаясь. Земля вращалась величественно и медленно, но мой живот урчал быстрее скорости света. Я прищурился. Где там самая лучшая еда? Франция? Италия? Нет, я вспомнил, что в кино всегда показывают, как президент США жрёт какие-то бургеры. А бургеры — это мясо. Мясо — это хорошо. Я слегка согнул колени, уперся пятками в лунный грунт и… оттолкнулся. Луна подо мной вздрогнула. Огромный кратер, в котором я сидел, мгновенно превратился в каньон. Тонны лунной породы выбросило в космос, словно кто-то чихнул дробью. А я уже летел. Полет занял от силы пару секунд. Сначала было темно и тихо, потом стало жарко. Очень жарко. Я вошел в атмосферу, как раскаленный нож в масло. Вокруг меня ревело пламя, воздух превращался в плазму, но мне было просто… тепло? Ну, может, чуть-чуть душновато, как в сауне, когда поддал пару. — Ю-ху-у! — заорал я, раскинув руки, наслаждаясь ощущением свободного падения. Подо мной стремительно рос город Вашингтон. Белые здания, зеленые лужайки, аккуратные дорожки. Я метил в большое белое здание с колоннами. Выглядело солидно. Там точно должна быть столовая. — Тормози! — скомандовал я сам себе, когда до крыши оставалось метров сто. Я выставил руки вперед и выпустил немного магии. Совсем чуть-чуть. Капельку. БАБАХ! Ударная волна от моего «торможения» сдула черепицу с крыши, выбила все окна в радиусе квартала и превратила ухоженный газон Розового сада в перепаханное поле. Я проломил крышу, перекрытия, еще перекрытия и с грохотом приземлился на какой-то очень дорогой ковер. Пыль стояла столбом. Вокруг визжала сигнализация, мигал красный свет, слышались крики. Я помахал рукой перед лицом, разгоняя известку. — Кхе-кхе… Ну и пылища у вас тут, уборщицу уволили? — проворчал я, поднимаясь. Я стоял посреди Овального кабинета. Ну, того, что от него осталось. Половина потолка отсутствовала, открывая вид на небо, где еще догорал след моего входа в атмосферу. Стол президента — тот самый, знаменитый «Резолют». А за ним, вжавшись в кресло и побелев как мел, сидел пожилой мужчина в костюме. Вокруг него уже суетились люди в черных очках с пистолетами, тыча стволами в мою сторону. — СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! ЛЕЧЬ НА ПОЛ! — орали они на смеси паники и профессионализма. Я посмотрел на них. Потом на себя. Розовые хвостики, бикини, полосатые чулки. И аура, от которой у них, наверное, зубы крошились. — Эй, мужики, полегче, — сказал я, поднимая руки в примирительном жесте. — Я не террорист. Я просто турист. Хочу заметить голодный турист. Один из агентов, самый нервный, нажал на спуск. Бах-бах-бах! Пули ударили мне в грудь и лоб. Ощущение было такое, будто в меня кинули попкорном. Сплющенные кусочки свинца со звоном упали на пол. В комнате повисла гробовая тишина. Агент смотрел на свой пистолет, потом на меня, потом снова на пистолет. У него дергался глаз. — Это… это было грубо! — возмутился я, надув губы. — Я же просто спросить хотел! Я шагнул вперед, и агенты шарахнулись назад, повалив президента вместе с креслом. — У вас есть мёд? — спросил я самым невинным голосом, на который был способен в теле ходячего апокалипсиса. — Ну или хотя бы бургер? А то я с Луны летел, проголодался жуть. Президент, выглядывая из-под стола, дрожащим пальцем нажал кнопку вызова охраны под столешницей (которой уже не было). — Кто… кто вы? — прохрипел он. Я упер руки в боки и гордо выпятил несуществующую грудь. — Я — Милим Нава! Повелитель Демонов! И если вы сейчас же не принесете мне пожрать, я тут всё разнесу! Ой… — я огляделся на руины кабинета. — Ну, в смысле, еще сильнее разнесу! Живот предательски заурчал, звук эхом отразился от уцелевших стен, звуча как рык голодного дракона. — Чё вылупились? — спросил я, склонив голову набок. Хвостики качнулись, и один из агентов дернулся, будто я в него гранату кинул. — Я же на человеческом языке говорю. Еда. Мясо. Сладкое. Быстро! Тишина была такой плотной, что её можно было резать тем самым ножом для писем, который валялся у ног президента. Все смотрели на меня не как на ожившего персонажа популярного тайтла, а как на Ктулху, нарядившегося в секс-шопе. В их глазах не было узнавания ничего. Только чистый, животный ужас перед Неведомым. И тут до меня дошло. Для них я — неопознанный летающий объект, который только что совершил жесткую посадку на лужайку, пробил крышу главного здания страны. Я — пришелец. Буквально. Марсианин… точнее, Лунтик в бикини. — Г-господин Президент, — прошептал один из охранников в наушник, не сводя с меня дула автомата. — Объект… гуманоидный. Женского пола. Похоже на… ребенка. Уровень угрозы: Экзистенциальный. Код Красный. Повторяю, Код Красный. — Какой я тебе ребенок?! — возмутился я, топнув второй ногой. ХРЯСЬ! По полу пошла трещина, разделяя Овальный кабинет на два независимых государства. Президент на своем кресле отъехал к стене, судорожно сжимая галстук. — Я — Древнейший Лорд Демонов! — заявил я, уперев руки в боки и выпятив грудь. — Имейте уважение! Я старше вашей цивилизации! Ну… наверное, тут ещё есть вопросы. Внутренний голос подсказывал, что вести себя как капризная лоли — это единственный способ не сойти с ума от сюрреализма происходящего. Да и тело диктовало свои правила. Хотелось не просто есть, а жрать. И, возможно, что-нибудь сломать. Просто так, для души. Дверь, ведущая в коридор (или то, что от неё осталось), с грохотом распахнулась. В проем влетели еще дюжина спецназовцев в полной экипировке, увешанные тактическими фонарями и лазерами. Десятки красных точек заплясали на моем животе и лбу. — ОГОНЬ! — заорал кто-то сзади. Ох, зря. Воздух наполнился свинцом. Грохот стоял такой, что заложило бы уши, если бы я был человеком. Но я был Милим. Я просто стоял и моргал. Пули сплющивались о мою кожу, отскакивали рикошетом, били стекла, крошили мебель, дырявили портреты отцов-основателей. Мне даже щекотно не было. Так, легкий массаж. Когда магазины опустели и наступила тишина, нарушаемая только звоном падающих гильз, я медленно провел рукой по плечу, стряхивая свинцовую пыль. — Вы закончили? — спросил я ледяным тоном. — А теперь… ГДЕ МОЙ БУРГЕР?! Я сделал шаг вперед. Спецназ попятился. Я сделал еще шаг. Они начали спотыкаться друг о друга. — Дайте… дайте ей то, что она хочет! — взвизгнул Президент. — Ради Бога, дайте ей бургер! — И колу! — добавил я. — Диетическую. Я всё-таки леди. Через пять минут (рекордно быстро, надо сказать) в руины кабинета вбежал бледный как смерть повар в высоком колпаке. Руки у него тряслись так, что поднос с серебряной крышкой звенел, как маракасы. Он поставил поднос на уцелевший край стола и отпрыгнул, словно поднос был заминирован. Я сорвал крышку. О да. Огромный, сочный, двойной чизбургер, гора картошки фри и запотевший стакан с темной жидкостью. Запах ударил в нос, и я чуть не застонал от удовольствия. — Наконец-то! — я схватил бургер двумя руками, игнорируя этикет, и впился в него зубами. Вкус был божественным. Я жевал, чавкал и чувствовал, как по подбородку течет соус. Вокруг стояли самые могущественные люди планеты, вооруженные до зубов, и смотрели, как маленькая девочка с розовыми волосами уничтожает фастфуд. — М-м-м! Вкусно! — прошамкал я с набитым ртом, показывая Президенту большой палец. — Ты молодец, старик. Я тебя не убью. Пока что. Президент слабо кивнул и, кажется, потерял сознание. Я доел бургер за три укуса, опрокинул в себя колу и громко рыгнул. — Уф. Хорошо пошло, — я похлопал себя по плоскому животу. Я слизал капельку кетчупа с большого пальца и окинул взглядом разрушенный кабинет. Спецназовцы всё еще держали меня на мушке, хотя руки у них дрожали так, будто они играют в «Тетрис» на максимальной скорости. Президент, кое-как, поправлял сбившийся галстук, стараясь сохранить хоть каплю достоинства. — Ладно, — сказал я, болтая ногами в воздухе. — Так и быть. Я сыта, а значит, добрая. Можете задавать вопросы. Но учтите: если вопрос будет тупым, я могу случайно чихнуть. А вы видели, что бывает, когда я просто топаю. Внутри меня боролись две личности. Одна — двадцатипятилетний парень, который хотел заржать в голос от абсурдности ситуации. Другая — инстинкты Милим, требующие, чтобы эти букашки пали ниц. Но если буду Милим, богиней разрушения — мне дадут еще бургеров и, может быть, даже PlayStation 5». Моя личность требует жатвы Макдака! Президент откашлялся. Его лицо было серым, как асфальт. — Кхм… Существо… Мисс… Эм… — Милим! — рявкнул я, сверкнув глазами. — Милим Нава! Запомни это имя, смертный! — Д-да, Милим Нава, — поспешно кивнул он. — Вы… вы прибыли с Луны? Это… вторжение? Вы представляете какую-то цивилизацию? Я закатил глаза. Ну вот, началось. «Мы пришли с миром», «отведите нас к вашему лидеру». Скукотища. — С Луны я просто прыгнула, — фыркнул я, ковыряя пальцем дырку в обивке президентского кресла. — Там скучно. Пыль, камни, и ни одного ларька с шаурмой. А насчет вторжения… Пф-ф! Зачем мне вторгаться в этот муравейник? Я просто мимо проходила. Проголодалась. Один из генералов, стоявший за спиной президента, набрался смелости. — Простите, мэм… Но ваша физиология… Вы выглядите как… как человеческий ребенок. Вы… — он замялся, подбирая слова. — Вы результат генной инженерии? Или, может быть, вы… были человеком? Я спрыгнул со стола. Мои босые ноги коснулись пола абсолютно бесшумно, но стекла в окнах снова задребезжали от одной только ауры. Я медленно подошел к генералу, заглядывая ему в глаза снизу вверх. — Человеком? — переспросил я, вложив в голос столько презрения, сколько смог. — Ты смеешь сравнивать меня с вами, мешками с мясом и костями? Я вытянул руку в сторону. — Драконий Глаз! — пафосно выкрикнул я (на самом деле я просто захотел, чтобы что-то произошло, и магия послушно откликнулась). Воздух сгустился. В моей ладони сформировался маленький, размером с теннисный мяч, шарик чистой, концентрированной энергии. Он гудел и переливался фиолетовым светом, отбрасывая зловещие тени на стены. Счетчик Гейгера у кого-то на поясе взвизгнул и замолк, перегорев от перегрузки. — Я — Драконоид! — провозгласил я, подкидывая шарик смерти, как яблоко. — Дочь Звездного Короля Драконов! Я могу стереть этот континент, просто моргнув не вовремя! А ты спрашиваешь, была ли я человеком? Ха! Не смеши мои хвостики! Генерал побледнел настолько, что стал почти прозрачным. Он попятился, споткнулся о кусок лепнины и шлепнулся на задницу. — Н-нет! Простите! Я не хотел оскорбить! — забормотал он. Я сжал кулак, и шарик энергии исчез с тихим хлопком. — То-то же, — самодовольно ухмыльнулся я. — Я — единственная и неповторимая. Высшая форма жизни! И да, кстати… Я повернулся к президенту, который, казалось, молился всем богам сразу. — Раз уж мы выяснили, что я не ваша потерянная родственница и не мутант из пробирки, у меня есть требования. — Всё что угодно! — выдохнул президент. — Золото? Уран? Технологии? — Скука, — отмахнулся я. — Мне нужно место для сна. Мягкое. И чтобы не дуло. Еще мне нужна одежда. Эта… — я дернул лямку своего бикини, — …немного жмёт и вообще не по сезону. Хочу что-нибудь модное. И игровую приставку. Самую новую. И игр побольше. В кабинете повисла тишина. Люди переглядывались, не веря своим ушам. Существо, способное уничтожить мир, требует шмотки и видеоигры. — И еще, — добавил я, вспомнив самое главное. — Мед. Много меда. Лучшего качества. Если принесете какую-нибудь синтетическую дрянь из супермаркета — я обижусь. А когда я обижаюсь… Я многозначительно посмотрел на дыру в потолке, через которую было видно небо. — …городам становится больно. — Будет исполнено, Ваше… эээ… Милим-сама! — гаркнул президент, внезапно переходя на японский суффикс (видимо, советники подсказали в наушник, что так почтительнее). Но что уж там. Я огляделся по сторонам. М-да, видок у Овального кабинета был так себе. Как будто здесь прошла вечеринка рок-звезд вперемешку с торнадо. Куски штукатурки на ковре, президентский стол, похожий на дрова для шашлыка, и эта дыра в потолке, через которую сквозил неприятный ветерок. Президент же периодически смотрел на обломки своего любимого стола «Резолют» с таким видом, будто я только что съел его любимого хомячка. В его глазах читалась немая скорбь по бюджету страны. Внутри меня проснулась совесть. Ну, та её часть, которая помнила, сколько стоит ремонт в хрущевке, не говоря уже об историческом особняке. — Слушайте, — я махнул рукой, стряхивая крошки от бургера с коленей. — Вы чё такие кислые? Ну, подумаешь, крышу немного помяла. Ну, стол сломала. С кем не бывает? Я же с Луны прыгала, а не с табуретки. Генерал, который всё еще сидел на заднице, нервно икнул. — Это… это национальное достояние… — просипел президент. — Ой, да ладно вам! — фыркнул я. — Сейчас всё починим. Не люблю, когда в комнате сквозняк. Я встал посреди руин и закрыл глаза. Как там это делается? Мне просто нужно захотеть. Представить, как всё было «до». Нажать ментальный Ctrl+Z. Я щелкнул пальцами. Звук получился звонким, как выстрел. — Реставрация! — пафосно объявил я (названия приемов я выдумывал на ходу, но звучало круто). Мир вокруг дрогнул. Это было похоже на перемотку видеокассеты. Куски бетона, стекла и дерева, валявшиеся на полу, вдруг оторвались от земли и взмыли в воздух. Пыль собралась в вихри и втянулась обратно в стены. Щепки стола с треском соединились, лак заблестел, как новенький. Дыра в потолке затянулась сама собой, черепица встала на место, даже ковер очистился от кетчупа. Через три секунды Овальный кабинет сиял чистотой. Даже лучше, чем было. Я даже, кажется, случайно починил ту самую лампочку, которая у них мигала в углу. — Вуаля! — я развел руками. — Евроремонт за счет заведения! Люди в комнате стояли, открыв рты. У кого-то выпал автомат из рук и с грохотом упал на восстановленный паркет. — Невозможно… — прошептал президент, проводя рукой по гладкой поверхности стола. — Это… чудо… — Это магия, старик, — подмигнул я. — Привыкай. И тут я вспомнил про Луну. Черт, я же там кратер оставил размером с Москву. Некрасиво получилось. Луна-то общая, ещё обидятся, санкции введут… хотя, какие к черту санкции против Демон-Лорда? Я подошел к окну (теперь целому и прозрачному), посмотрел на небо и прищурился. Луна висела там, бледная и, если приглядеться, слегка покоцанная моим прыжком. — Эй, ты! — крикнул я, указывая пальцем в небо. — Не позорь меня! Зарастай! Я послал импульс магии. Тонкий луч розового света сорвался с моего пальца, прошил атмосферу и ударил в спутник Земли. Для обычного глаза это было незаметно, но я своим «Драконьим Глазом» увидел, как лунный грунт зашевелился, кратер выровнялся, и поверхность снова стала гладкой и безмятежной. — Ну вот, — удовлетворенно кивнул я, поворачиваясь к офигевшим людям. — И Луну вам починила. А то еще скажете, что я вандал. Я — культурная личность! Я плюхнулся в президентское кресло, закинул ноги на стол (теперь уже целый) и скрестил руки на груди. — Так, с уборкой закончили. Где мои игры? И десерт? Я всё еще жду! Президент, кажется, был близок к тому, чтобы начать мне молиться. Он дрожащей рукой потянулся к телефону. — Принесите… принесите всё. Всё, что она захочет. И мороженое. Много мороженого. Жизнь определенно удалась.