Редкий сорт

Чжао Юньлань появился в управлении позже обычного и очень довольным. Он опустил прямо перед Чжу Хун мешочек с чаем и похвастался: — Редкий сорт! Только что добыл в чайной лавке. — Подойдёт для ловли призраков? — лениво поинтересовался Дацин, даже не открывая глаз. Он развалился на подоконнике, подставляя круглый животик внезапно расщедрившемуся зимнему солнцу. — Чистейший сбор с горных склонов Юньнани, — отозвался на это Чжао Юньлань. — Никакой магии, никаких добавок. Просто чай. — Просто чай, — эхом отозвался Дацин и зевнул, сверкнув клыками. — Ничего интересного. Лучше бы была сушёная рыбка. — Чжу Хун, приготовь для меня? — Вопросительная интонация во фразе должна была означать просьбу, а не приказ, но Чжу Хун всё равно сощурила глаза и едва слышно зашипела. Впрочем, Чжао Юньлань не обратил внимания на её недовольство, отправившись в свой кабинет. Некоторое время спустя Чжу Хун молча поставила чайник на край стола Чжао Юньланя, пока он углубился в бумаги, которые требовали подписи, не замечая, что происходит вокруг. Через час он отвлёкся на звонок — очередная бюрократическая тягомотина, где его добрых двадцать минут мурыжили вопросами по прошлому делу. Когда он наконец повесил трубку, сквозь открытую дверь он увидел, что Дацин исчез с подоконника, и Чжу Хун тоже куда-то отлучилась. Что до остальных, так они должны были вернуться только ближе к вечеру, разобравшись с очередными мелкими проблемами. Чжао Юньлань потянулся, хрустнув шеей, и взгляд его упал на чайник. Чай как раз настоялся — тёмно-янтарный, почти прозрачный, с тонким ароматом, от которого слегка кружилась голова. — Самое время, — пробормотал он и потянулся за кружкой. Он налил себе порцию, однако опять зазвонил телефон, только на этот раз мобильный. Чжао Юньлань поставил кружку на столешницу и принял вызов, а затем, не сдержав крепкого слова, выскочил из кабинета. Нужно было срочно подойти к пропускному пункту. *** …Шэнь Вэю принесли свиток, который совершенно точно следовало бы показать начальнику Управления специальных расследований. Едва закончив лекцию, он отправился в свой кабинет в университете, запер его изнутри и… переместился прямиком в кабинет Чжао Юньланя. К несчастью, того не оказалось на месте. Шэнь Вэй прислушался — тишина. Ни Дацина, ни кого-то другого. Впрочем, это было объяснимо — как раз начинались часы обеда. Шэнь Вэй потёр переносицу, снимая усталость, и заметил кружку, наполненную чаем. Тот был ещё достаточно горячим, над ним поднимался пар, но было совершенно очевидно, что к тому моменту, как Юньлань вернётся, чай безнадёжно остынет. Чайник, предусмотрительно стоящий на подставке, под которой ровно горела свеча, был ещё не пуст, так что Шэнь Вэй рассудил, что может позволить себе сделать несколько глотков. В конце концов он два часа подряд увлекал студентов историческими фактами и немного устал от болтовни. Чай не только очаровывал ароматом, но и на вкус оказался необычным — терпковатый, с едва уловимой горчинкой и послевкусием, от которого по телу разлилось приятное тепло. Шэнь Вэй прислушался к своим ощущениям и неожиданно нахмурился. Что-то было не так. Нежное тепло вместо того, чтобы угаснуть, разливалось сильнее, концентрируясь чуть ниже живота. Шэнь Вэй замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он поставил кружку на стол и сделал шаг назад, попытался усилием воли подавить непонятные реакции тела, но не преуспел. Только сердце забилось чаще, дыхание стало порывистым, выдающим смятение. — Юньлань, — выдохнул он сквозь зубы, — что такое ты притащил? — Нет, он не злился на Чжао Юньланя, просто не мог сдержать эмоции. Шэнь Вэй стиснул кулаки, пытаясь взять себя в руки. Тысячелетия самоконтроля, веками отточенная дисциплина — он справится. Он должен, обязан совладать с собой. У него получится, особенно если он останется в одиночестве на какое-то время. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять внезапную дрожь, и в этот момент дверь кабинета распахнулась. *** Чжао Юньлань вернулся в свой кабинет всё в том же лучезарном настроении, но стоило открыть дверь, как он замер на пороге, залюбовавшись открывшимся видом. Шэнь Вэй стоял у его стола, одной рукой опираясь на столешницу. Скулы его украсил ровный румянец, дыхание сбилось, отчего грудь вздымалась часто и неровно, он был слегка растрёпан и смотрел как будто смущённо в сторону. — Шэнь Вэй? — позвал Чжао Юньлань, отбросив неуместные мысли. В самом деле, может, у Шэнь Вэя начинается лихорадка. — Что-то случилось? Шэнь Вэй поднял на него взгляд — и Чжао Юньлань увидел в его глазах тьму, в которой словно полыхали искры; зрачки, расширившиеся до предела, делали взгляд диким и древним. Шэнь Вэй, играя роль профессора, обычно прятал свою истинную природу так глубоко, что Чжао Юньлань иногда даже скучал по ней. Вот только отчего он выпустил её прямо сейчас? — Юньлань, — Шэнь Вэй заговорил низко, с хрипотцой, от которой по позвоночнику Чжао Юньланя тут же пробежала дрожь предвкушения. — Что в этом чае? — В чае? — Чжао Юньлань перевёл взгляд на стол и заметил, что его кружка стоит совсем не там, где он её оставил. — Всего лишь редкий сорт, что я сегодня купил, — пояснил он растерянно. — Попросил Чжу Хун сделать мне одолжение и приготовить… — Он шагнул к Шэнь Вэю, но тот выставил руку, останавливая. — Не подходи, — предупредил он. — Шэнь Вэй... — начал Чжао Юньлань, с подозрением посмотрев на чайник, мирно ожидавший на своей подставке. — Сказал же, не подходи, — едва ли не зарычал Шэнь Вэй. — Юньлань, я… — Он зажмурился, и Чжао Юньлань увидел, как напряглись мышцы на его шее, как вздулись жилы на руках, с каким нечеловеческим усилием он пытался удержать контроль. — Чжу Хун, — забормотал Чжао Юньлань, — что ты такое задумала?.. — Юньлань, — вновь посмотрел на него Шэнь Вэй, — я — тысячелетний дух, сумевший получить статус божества, несмотря на порочное тело. Но то, что было в чае, открывает дверь всем порокам, какие только во мне есть. Если сейчас я… — Он резко оборвал себя. Чжао Юньлань сглотнул. С одной стороны, он хотел бы скорее найти решение, только чтобы Шэнь Вэй перестал испытывать муки, но с другой… Если он правильно понимал, что именно произошло — а он мог бы поклясться, что разгадал незамысловатый план влюблённой змеи, — состояние Шэнь Вэя можно было разрешить обоюдным удовольствием. И не то чтобы он боялся того, что Палач полностью потеряет хвалёный самоконтроль. В смысле — разве прежде ничего подобного не случалось? — Шэнь Вэй, — решился Чжао Юньлань и шагнул вперёд. — Посмотри на меня. — Не надо, — отшатнулся Шэнь Вэй. — Посмотри на меня, Вэй, — повторил Чжао Юньлань, приближаясь на расстояние вытянутой руки. — Это я. Ты доверяешь мне? Шэнь Вэй поднял на него глаза — в них плескалась такая мука, что у Чжао Юньланя сжалось сердце. — Беспредельно, — выдохнул Шэнь Вэй. — Именно поэтому я прошу тебя уйти. Я не могу причинить тебе боль, Юньлань, я… — Ты никогда не причинишь мне боли, — прервал его Чжао Юньлань. — Если ты думаешь, что я могу уйти и бессердечно бросить тебя в таком состоянии, ты плохо меня знаешь. Но это ведь не так? — Он протянул руку и коснулся щеки Шэнь Вэя. Кожа под пальцами оказалась невыразимо горячей. Шэнь Вэй попытался отклониться, но в последний момент прижался к ласкающей ладони. Он уже проигрывал, уже поддавался. — Я останусь с тобой, что бы ни случилось, — добавил Чжао Юньлань. Шэнь Вэй ответил долгим тяжёлым взглядом. А потом — быстрее, чем Чжао Юньлань успел моргнуть, — притянул его к себе и впился в губы поцелуем. В нём не оказалось привычной нежности — только голод и жажда, дикая страсть, ярче и бесконечнее, чем обычно. Чжао Юньлань осознал, что Шэнь Вэй прежде не показывал ему всю глубину собственных желаний, которые ему пришлось сдерживать так долго. Теперь он целовал жёстко, собственнически, кусал губы и сразу зализывал ранки. Возможно, следовало испугаться, ведь Чжао Юньлань, каким бы ни был его дух, обладал простым человеческим телом, слишком хрупким в сравнении с Палачом, но… он таял в сильных руках, отвечал с той же отчаянностью, вцеплялся в плечи Шэнь Вэя и притягивал его ближе. — Шэнь Вэй, — выдохнул он в перерыве между поцелуями. — Не здесь. Шэнь Вэй замер на долю мгновения. Остановиться он совершенно точно не мог, но ещё способен был контролировать собственную силу настолько, чтобы обнять Чжао Юньланя крепче и унести его прочь из управления прямо домой. Едва они оказались в прихожей, Чжао Юньлань прижал Шэнь Вэя к стене, сам впился поцелуем в его шею, чувствуя, как тот дрожит под пальцами, как часто бьётся пульс. Он не успел сделать ни глотка этого чая редкого сорта, сдобренного Чжу Хун афродизиаком, но сам Шэнь Вэй пьянил его едва ли меньше. И когда он застонал, тихий и низкий звук отозвался внизу живота Чжао Юньланя острой и сладкой судорогой. Им не нужно было закрывать дверь квартиры или следить за чем-то ещё, но Шэнь Вэй, развернув Чжао Юньланя и вжав его в стену, замер, упираясь ладонями по обе стороны от его лица. В одном этом жесте виделось столько скрытой мощи, так много с трудом сдерживаемой силы, что Чжао Юньлань на мгновение забыл, как дышать. — Я предупреждал, — пророкотал отдалённым громом голос Шэнь Вэя. — Просил тебя уйти. — Ты знаешь меня, я не покину тебя, — парировал Чжао Юньлань, облизнув губы. Шэнь Вэй зарычал, и в следующее мгновение остатки его самоконтроля полностью растворились в страсти. Они раздевали друг друга торопливо, срывая пуговицы и не жалея ткань. Чжао Юньлань вскоре вцепился в плечи Шэнь Вэя, наслаждаясь жаром разгорячённой кожи. Никакой медленной прелюдии, нежности и заботы — в этот раз Шэнь Вэй двигался резко и властно. Он вжимался в Чжао Юньланя с таким нетерпением, что кружилась голова, целовал жадно и кусал за плечи, оставлял следы на шее, и Чжао Юньлань отвечал ему тем же, потому что внутри него бушевал столь же яркий пожар. Наконец они обрушились на кровать. Вместо слов Шэнь Вэй губами нашёл ключицу Чжао Юньланя, потерзал немного и спустился ниже, к груди, потом к животу, оставляя влажную дорожку. Чжао Юньлань выгнулся, вцепившись пальцами в простыни; мир обрушился, сузился только до прикосновений, до жара, до Шэнь Вэя и его неистовой жажды. Вошёл Шэнь Вэй резко и глубоко. Чжао Юньлань закричал, но не столько от боли, сколько от затапливающего острого удовлетворения, которое моментально превратилось в наслаждение. Возможно, он пожалеет об этом позже, но сейчас важнее всего было то, что Шэнь Вэй наконец вовсе перестал сдерживаться и отдавал ему всего себя без остатка, без страховки, без извечного контроля. — Юньлань, — выдохнул Шэнь Вэй, замирая на мгновение, словно давая привыкнуть к тому, каким стал. — Прости, я не могу... медленно... — Ещё раз скажешь «прости», и я укушу тебя за ухо, — отозвался Юньлань, скрестив лодыжки у него за спиной. — Двигайся, твою мать! Шэнь Вэй снова не сдержал глухого рыка, сорвавшись в жёсткий безжалостный ритм, в котором Чжао Юньлань словно рассыпался на осколки. Он совершенно точно оставил на плечах Шэнь Вэя, на его спине длинные царапины, возможно, выкрикивал его имя, даже ругался, не стесняясь и не сдерживаясь. Ловил губами хриплое дыхание и стоны. Всё смешалось до искр под веками. — Люблю, — выдохнул Шэнь Вэй ему в шею, ускоряясь, вколачиваясь, словно желал слиться в единое целое. — Всегда любил, тысячи лет. Тебя... Чжао Юньлань кончил, выгнувшись дугой, на миг потерявшись в пространстве, обрушившись в темноту, чтобы вынырнуть среди миллиона сияющих звёзд. Шэнь Вэй последовал за ним, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, сжимая его в объятиях так сильно, словно боялся, что он исчезнет. Позже они лежали в тишине, тяжело дыша. Чжао Юньлань чувствовал, что Шэнь Вэй всё ещё подрагивает — мелкая, едва заметная дрожь выдавала, что он пока не пришёл в себя. Чтобы успокоить, Юньлань гладил его по спине и плечам. Прошло довольно много времени, прежде чем Шэнь Вэй поднял голову и посмотрел на него. В глазах пока плескалась тьма, но дикая страсть уснула, осталась лишь нежность, к которой Чжао Юньлань успел привыкнуть. — Юньлань, — шёпотом заговорил Шэнь Вэй, но Чжао Юньлань сразу же прижал ладонь к его губам. — Скажешь «прости», — пообещал он, — я обижусь. Шэнь Вэй закрыл глаза и выдохнул. Поцеловал пальцы Юньланя и чуть отстранился, поясняя: — Я причинил боль, мог тебе ранить… — Ты не сделал ничего, что мне бы не понравилось, — возразил Чжао Юньлань. Хоть, наверное, его тело могло бы с этим не согласиться. Теперь. — Я не контролировал себя, — напомнил Шэнь Вэй. — Подверг тебя опасности. Запятнал. Должен быть наказан. — Прекрати, — Чжао Юньлань приподнялся на локте и опрокинул Шэнь Вэя на постель. — Вэй. Посмотри на меня. Шэнь Вэй послушно встретился с ним взглядом. Чжао Юньлань улыбнулся ему. — Ты — единственный, кому я позволяю всё, — сказал он. — Всё, что угодно. Доверяю тебе всего себя. — Ты невозможен, — прошептал Шэнь Вэй в ответ в тысячный раз. — Знаю, — хмыкнул Чжао Юньлань и поцеловал Шэнь Вэя медленно и нежно, совсем не так, как несколько минут назад. — Редкий сорт.