Серия «Страстные ОтМетки, 2026»

В первый раз, когда Чжао Юньлань осознал, что одержим руками Шэнь Вэя, он не знал, как к этому относиться. Но теперь, столько времени спустя, он разобрался и перестал скрывать, куда падает его взгляд всякий раз, когда Шэнь Вэй берёт в руки кисть для каллиграфии или прикасается к какому-либо предмету; Чжао Юньлань не может оторваться от этих пальцев, скользящих по бумаге или по ткани, по коже или по устрашающему оружию Палача.

— Самоконтроль, — выдохнул он. — Покажи мне, профессор, что бывает, когда ты его теряешь?

— Ревность — страх потерять, а собственничество — это желание напомнить всем остальным, что терять я не намерен.

— Знаешь, — продолжил он, охваченный внезапным вдохновением, — для профессора, который целыми днями читает лекции по истории, ты удивительно привлекательный. Мне кажется, что твоё прикрытие далеко не безупречно.

— Но ты понимаешь, что для меня лучший отдых — хоть недолго остаться наедине с тобой.

Чай не только очаровывал ароматом, но и на вкус оказался необычным — терпковатый, с едва уловимой горчинкой и послевкусием, от которого по телу разлилось приятное тепло. Шэнь Вэй прислушался к своим ощущениям и неожиданно нахмурился. Что-то было не так.

Он знал Шэнь Вэя наизусть — каждый шрам, каждую родинку, каждую чувствительную точку. Знал, как Шэнь Вэй дышит во сне, как вздрагивает, когда Чжао Юньлань касается его поясницы, как пытается сдержать стон. И всё равно каждый раз смотрел на него как заворожённый, совсем как впервые, в иной жизни, давно ставшей пеплом.