Пепел от твоего сандала

В голове Вэй Усяня пронеслась тысяча мыслей, одна страшнее другой. Каждая клеточка его тела закричала от ужаса. Он стоял в полупустом коридоре, не в силах пошевелиться, слова мадам Лань эхом отдавались в ушах, заглушая все остальные звуки. «Скорая… пожар… Лань Чжань…» Эти три слова сложились в кошмарную картину, от которой мир перед глазами померк. Он чувствовал, как ноги подкашиваются, и в последний момент успел опереться о стену, чтобы не упасть. — Где… где он сейчас? — прохрипел Усянь, пытаясь унять дрожь в голосе. Его собственный голос казался чужим, приглушённым страхом. Он судорожно сжимал телефон, пальцы побелели. Тело стало трясти, будто предупреждая о приближающейся истерике. Мадам Лань, всхлипывая, назвала ему название больницы, куда увезли её сына. «Главное — добраться туда как можно скорее», — пульсировало в сознании, отгоняя панику. Студенческая пара, казавшаяся недавно такой важной, теперь воспринималась как нечто ничтожное. Вэй Усянь, не дожидаясь конца занятия, пулей выскочил из аудитории, отпросившись у преподавателя, игнорируя удивлённые взгляды одногруппников. Он бежал по коридорам университета, не чувствуя ног, его единственной целью была больница. Каждый шаг наполнялся отчаянием и мольбой: «Только пусть с ним всё будет хорошо». Поездка на такси до больницы показалась вечностью. Усянь без остановки обзванивал всех: своих родителей, написал одногруппнику. Он также набрал Цзян Чэну, так как тот работал в одной сети с Лань Чжанем и был близким другом пары. — В смысле, пожар? — слышался растерянный голос Цзян Чэна из трубки. Слёзы текли по щекам безостановочно. Он представлял худшее, хотя отчаянно гнал эти мысли прочь. Но чем сильнее он пытался не думать, тем ярче перед глазами вставала картина: белая больничная простыня, лицо Лань Чжаня, бледное, как мел, и страшные, красные, мокнущие ожоги на руках, которыми он всегда так осторожно и нежно обнимал Вэй Ина по ночам. — Нет! — вслух выкрикнул Усянь, зажимая уши ладонями, прямо в такси. Водитель испуганно обернулся, но парень ничего не замечал. Он сжался в комок на заднем сиденье, раскачиваясь вперёд-назад. — Только не руки, только не лицо, только не его глаза, пожалуйста, только не это... Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а в горле стоял ком. Он не мог поверить, что ещё утром они вместе обсуждали новую квартиру, а теперь… Раздался звонок. Это была мадам Лань. — Да, мадам Лань, есть какая-нибудь информация? — спросил Усянь, надеясь услышать, что всё обошлось и через недельку-другую его возлюбленного отправят домой. — Да… Он в реанимации… Больше никакой информации, — уже более спокойным тоном говорила мать Лань Чжаня. — Это значит, меня не пустят к нему?.. — на глаза накатила новая волна слёз. Он был уже почти на месте. «Значит, всё бесполезно? Мне придётся дожидаться мадам Лань, ведь только её пустят как мать…» Наконец он приехал. Вышел из такси и стал оглядывать местность. Куда ему идти? Кругом столько зданий, а истерика никак не отступает. Он зажмурился, прикусил костяшку пальца до крови, чтобы хоть как-то успокоиться, и заставил себя сделать глубокий вдох. «Соберись, тряпка, — приказал он себе голосом Лань Чжаня, строгим и ровным. — Ему сейчас нужен не твой вой, а твои мозги. Дыши. Ищи». Он подбежал к ближайшему охраннику, попытался структурировать мысли, и ему удалось временно собраться. Охраннику, по всей видимости, стало жалко мальчонку, он успокоил его и объяснил, как пройти в ожоговое отделение. Наскоро бросив «спасибо», парень сорвался с места. Он пробежал несколько корпусов, столовую и наконец наткнулся на нужный корпус. Войдя в приёмное отделение больницы, Вэй Усянь сразу обратился к регистратору. Женщина, на вид лет 50–60, слушала Усяня с максимальным терпением и ласковой улыбкой. Когда он назвал фамилию Лань и объяснил ситуацию, в глазах женщины мелькнуло узнавание. Значит, он точно пришёл по адресу. На вопрос, кем он приходится, Усянь не задумываясь ответил: «брат». Женщина дала ему бахилы и сказала пройти за ней. Наскоро со всем расправившись, он забежал за женщиной и услышал, как она обратилась к кому-то: «Там брат Ланя, недавно принятого». Вэя завели в кабинет, где сидели женщины и что-то беспрерывно печатали за компьютерами. Завидев пришедшего, на него обратили внимание. — Ты по Ланю пришёл? — с лёгким нажимом спросила хмурая женщина в возрасте. — Да, я… После этих слов ему вручили какой-то свёрток и телефон. Это телефон Лань Чжаня! Усянь машинально взял свёрток. Ткань была жёсткой, прожжённой в нескольких местах, и от неё резко, до тошноты, пахло гарью и чем-то химическим. Он сжал его в руках, и этот запах показался ему запахом потери. Запахом ада, через который прошёл его любимый человек. Он с ужасом понял, что держит в руках то, что было на Лань Чжане всего пару часов назад. Пальцы задрожали, и он поспешно положил свёрток на стойку, боясь то ли раздавить его, то ли, наоборот, прижать к себе и зарыдать. — Мальчик мой, скажи, у тебя есть какие-то документы брата? Нам нужно заполнить бумаги. — Д-да, что-то было… Усянь заглянул в телефон и пролистал всю галерею: у него было фото паспорта парня. Поиски много времени не заняли, и он продиктовал всё, что требовалось. Других документов, к сожалению, у него не было. После помощи с документами «брата» в кабинет зашли полицейские. — Что там с пострадавшими? Нам нужно их опросить и забрать личные вещи, — гордо вскинув подбородок, говорил полицейский с папкой в руках. — Пациенты только поступили. Не переживайте, далеко не убегут, они в тяжёлом состоянии. А вещи вы и так уже все забрали, идите уже отсюда! Получается, Вэй Усянь вовремя забрал телефон Лань Чжаня, иначе его бы отдали полиции, и там уже начался бы шмон всего того, чего не стоит им видеть… Выйдя обратно в коридор, его снова встретила та добрая женщина с регистратуры. Она добродушно улыбнулась и спокойным тоном стала объяснять, как ему пройти. — Смотри, тебе нужно пройти по вот той лестнице на второй этаж, там найдёшь реанимацию. Зайди аккуратненько и встань около окошка, подожди, когда к тебе врач подойдёт. Куртку только у нас оставь! Усянь кивнул. Быстро положил куртку в показанной комнате и пошёл в отделение реанимации. Он знал, что туда нельзя входить посторонним, так как это стерильная зона. Дверь была открыта. Сначала парень аккуратно заглянул за неё. Длинный белый коридор, по двум сторонам которого были палаты. Аккуратно зайдя, он встал около окна. Из окна виднелся вход, через который заходил он сам, на подоконнике стояла коробка с одноразовыми халатами, запакованными в стерильную упаковку, и точно такие же шапочки. Стоял парень так около минут 10–15, смотрел на бегающих туда-сюда медработников. Он понимал, что, скорее всего, все заняты новоприбывшими погорельцами. Тут наконец его кто-то заметил и крикнул с другого конца коридора: — Вы к кому? В ответ он крикнул всё ту же фамилию. Медработник куда-то отошёл, а потом вернулся и, подойдя поближе, сказал: — Подойдите через минут тридцать, юноша. Врачи пока работают над пострадавшими, так что в ближайшие полчаса вы подробностей не услышите, если вам вообще их скажут. Сходите пока в буфет. Он этажом ниже, выпейте чаю, перекусите. А потом подходите. Парень пошёл искать этот самый буфет. Есть не хотелось, тошнота никак не отступала. Лёгкий ступор и полнейшая опустошённость сопровождали Усяня после долгой истерики. Найдя искомое место, он заходит и видит продавщицу и нескольких людей, явно являющихся пациентами больницы. — Можно, пожалуйста, мне чай. — У нас только зелёный остался, молодой человек. Он его терпеть не мог. — Давайте зелёный, — устало вздыхает юноша и соглашается. — Это всё? Может, хотя бы булочку возьмёшь, парень? — подняв голову, он видит жалеющие взгляды кассирши и людей вокруг. — Нет, спасибо, еда пока не лезет, мне чая достаточно. Найдя ближайшее чистое место, чтобы пристроить свои вещи и чай, Вэй Усянь достал Ланевский телефон, всё ещё вибрировавший в его заднем кармане джинсов. Большое количество уведомлений от коллег, множество вопросов о его состоянии. Пропущенные звонки от территориального менеджера. Он отвечал каждому на сообщение. Ему было тяжело, но он ответил на каждое. Что Лань Ванцзи в реанимации и больше никакой информации врачи не предоставляют. Отложив телефон своего парня, он достал свой собственный. Ему писал Цзян Чэн. Спрашивал адрес больницы. Он собирается приехать. Судя по голосу, он тоже в шоке от произошедшего. Теперь же он просто стоит и пытается выпить хоть чуть-чуть зелёного чая, который ощущается как крутой кипяток с горьким привкусом. Хотя парень не уверен, что, если бы вместо чая была вода, он бы её выпил. Полчаса пролетело так, что он и не заметил. Выкинув почти полный стаканчик в мусорку, он бежит в реанимацию. Встаёт всё на то же место. В этот раз к нему выходит мужчина в халате. Он хватает его за плечо и начинает тащить к выходу. — Тебе кто сюда разрешил заходить? — максимально агрессивно спрашивает врач. — Мне сказали погулять полчаса, а потом подойти и спросить про состояние моего брата! — у Усяня начинают подкатывать слёзы. Он и так держится спокойным неизвестно каким образом, а тут на него начинают гнать. Психика столько не выдержит за день. Слёзы невольно начинают течь по щекам от несправедливого отношения. — Тебе ничего не скажут, так что можешь идти отсюда. Зашёл в стерильную зону, да ещё и мешаешь работе врачей. — Ну я не могу уйти отсюда без информации о том, что с моим братом! Наша мама в дороге сюда, она переживает и поэтому отправила меня сюда! — Чего ты тут нюни распустил? Подбери-ка свои слёзы и сопли и иди домой, жди информацию, нечего мешать врачам! — презрительно фыркает мужчина и начинает уходить обратно в отделение, но ему преграждает путь девушка в белом халате. — Что здесь происходит? Зачем вы ругаете этого юношу? — спокойно и с долей усталости спрашивает девушка-врач у недовольно пыхтящего мужчины. — Да вот зашёл в отделение, мешает всем, ещё и слёзы тут льёт безостановочно, вот и выпроводил, пускай домой едет. После этих слов девушка, махнув ему рукой, чтобы шёл по своим делам, поворачивается обратно к Вэю. — Вы к какому пациенту? К Ланю, правильно? — Усянь нервно кивает. — Я его лечащий врач. Вам что-то рассказали уже? — Нет, успели только нагнать и отчитать… — невольно вырвалось у парня. — Понятно… Давайте отойдём от дверей, возьмитесь вот за эту ручку. — На стене прикреплены два продольных железных поручня. — Собственно, состояние тяжёлое… — Парень начинает плакать ещё сильнее. — Ну чего вы так плачете? Плакать пока рано, ещё ничего не случилось. У парня 47% ожогов тела. Его подключили к аппарату ИВЛ. Это пока всё, что я могу вам сказать… Он находится в медикаментозном сне. — С ним всё будет хорошо? Какая степень ожогов? А когда можно будет его увидеть? — вопросы сыпались от Вэя, но врач на все вопросы ответила лишь: «Гарантий никаких мы не даём, всё пойдёт так, как скажет господь бог». Эти слова упали в пустоту. Вэй Усянь почувствовал, как из него разом вынули весь стержень. Он кивнул, машинально, не слыша себя, разжал пальцы, вцепившиеся в поручень, и, пошатываясь, побрёл к выходу. В груди образовалась чёрная дыра. «Господь бог, — стучало в висках. — А если господь бог решит его забрать? Что тогда? Как мне тогда жить, Лань Чжань? Как мне быть без тебя?». Поблагодарив и попрощавшись с девушкой, Усянь пошёл опустошённый вниз по лестнице в приёмное отделение. Заходя в комнатку с вещами, на него обратили внимание две пожилые женщины, что-то активно обсуждающие. — Парнишка, ты чего так горько плачешь? Что случилось у тебя такого? — У меня брат в реанимации лежит после пожара… — поджимая губы, проговорил парень. — А, этот, что ли, высокий такой, Лань Чжань зовут вроде, да? — Да, да!! Это он! — Ох, бедный парнишка, сильно ему досталось, конечно. — Вы его видели?! Насколько сильные у него ожоги? Врачи мне ничего не говорят… — Ох, у него руки, лицо, грудь и плечи были прямо сильно обожжены. Но руки, конечно, сильнее всего… — женщина попутно показывала на себе всё, что проговаривала. Вторая женщина, сидевшая рядом, глянула на неё так, будто она сказала то, чего не должна была. Вэй Усянь застыл. Лицо. Грудь. Руки. Его красивое, совершенное лицо. Его сильные, надёжные руки. Руки, которые рисовали, играли на цине, гладили его по голове по утрам. Руки, которые он так любил целовать. Из горла вырвался сдавленный, нечеловеческий звук — не то стон, не то вой. Он зажал рот ладонью, чувствуя, как его выворачивает от этой картины. Вторая женщина испуганно ойкнула. — Прости, милок, прости, — запричитала первая, но было поздно. Усянь, не видя ничего перед собой, выскочил в коридор. И тут же наткнулся на Цзян Чэна. Цзян Чэн молча встал и, забрав вещи, пошёл с Усянем к выходу. Он расспрашивал про всё, что сказали врачи, и шокированно всматривался в пол. Усянь отзвонился матери Лань Чжаня, рассказал всё, что узнал. Та поблагодарила его и сказала ждать её с мужем к вечеру. Цзян Чэн и Вэй Усянь ехали домой на такси. Вэй Ин не прекращая поливал грязью девушку, которая подожгла кофейню. Ах да. Причиной возгорания, по предварительным данным, стал брошенный коктейль Молотова. Сделала это девушка с полностью закрытым лицом и телом. Опознали её как девушку уже по приезде медиков. Так они и доехали до квартиры Вэя и Ланя. Цзян Чэн зашёл с ним в прихожую. В квартире было темно и тихо. Только мерно гудел холодильник на кухне. Вэй Ин включил свет и замер. На вешалке висела толстовка Лань Чжаня, та самая, мягкая, серая, в которой он любил сидеть дома по вечерам. Усянь шагнул к ней, уткнулся лицом в ткань и глубоко вдохнул. Сандал. Чистота. Дом. Родной запах, который, как он вдруг с ужасом понял, мог исчезнуть навсегда. Плечи его затряслись уже беззвучно, крупной дрожью. Цзян Чэн, стоя за спиной, только крепче сжал челюсти и положил руку ему на затылок, притягивая к себе. Сейчас не время для упрёков. Сейчас время ждать. И надеяться.