Тебе и не снилось

Герман

Его член у меня в руке. И это нихуя не похоже на передышку после оргазма. Потому что я снова возбуждаюсь, глядя, как его мажет, когда я делаю так. И вот так, сильнее надрачивая у влажной от смазки головки. Закрыв глаза, Влас откидывается к стене, и блядь, как же красиво дрожит тень от непослушного кудрявого завитка на его лице. Похоже на случайно пойманное искусство вроде его снимков. Я пьянее, чем был час назад, и сдохну, если не поцелую его еще раз. — М-м… — Влас проводит языком между губ и вмазанно шепчет, одной рукой наглаживая мой затылок, а другой накрывая мои пальцы на члене: — Я сейчас кончу… Ежусь от мурашек, разбегающихся по шее и плечам от этого обещания, и целую его глубже. Влас вздрагивает, разжимая пальцы и позволяя сделать это чуть быстрее. Замирает на мгновение посреди жадного, взасос, поцелуя и расслабленно выдыхает, спуская мне на руку и себе на живот под задравшейся футболкой. Бля. Упираюсь лбом в его лоб и дышу так тяжело, будто кончил с ним вместе. Я хочу еще. Я хочу больше. И у меня сердце, сука, вдребезги, что мы останемся наедине только сегодняшней ночью. Влас гладит мой подбородок большим пальцем и смотрит глаза в глаза, всю душу выпивая взглядом. Надо раздеться. Мне тесно и слишком жарко в шмотках. — Схожу в душ, — говорю хрипло, слезая с его коленей. Влас опускает глаза на мою расстегнутую ширинку и лениво пожимает плечами. Хватаю шорты и майку из сумки. Откапываю косметичку, проверяя, все ли в ней на месте, и забираю с собой в ванную. Забрасываю шмотки на холодный змеевик, бросаю косметичку на раковину, становлюсь в кабинку и первую минуту, лейку врубив, просто медитирую под тугим напором воды. Думал, ничего нового про себя я уже не открою. Но соски нереально чувствительные после его губ, и мне не хватает... чтобы он немного пощипал их. Ах, черт. Вернуться к нему прямо так, мокрым и возбужденным, забив на легкое спринцевание и пьяную, нихуя себе дерзкую мысль о его пальцах в резинке? По спине ползет холод. Шуршит одежда, которую Влас стягивает, и когда я оборачиваюсь на него, то уже не могу взгляда оторвать от тяжело покачивающегося члена. Чувствовал на ощупь, что он кудрявый и там, но блядь, сейчас еще сильнее тянет потрогать. Утром я и подумать не мог, что он мне пиздец как понравится голым. А теперь у меня колени дрожат от предвкушения, когда он вещи оставляет на раковине и заходит в кабинку. Прижавшись со спины, целует в плечо. — Ты в порядке? — бормочет туда же. — М? — смотрю в кафель перед собой, не понимая. В порядке ли я? Я сосредоточиться не могу на вопросе, думая о тесно прижатом к заду твердом члене. Влас не трогает мой, только поглаживает внутреннюю сторону бедер, но этого достаточно, чтобы дыхание сорвалось. Пусть гладит меня, где захочет. Пожалуйста. — С чем? — С тем, — произносит Влас, приподнимаясь, чтобы прижаться губами к мочке, — что мы делаем?.. — А ты хочешь… — сглатываю, умирая от одной только мысли, одного предположения, бля, — остановиться? — Нет, — Влас невесомо касается пальцами моей головки и растирает по ней каплю выступившей смазки вместе с водой. — Если честно… — дрожь в его голосе разгоняет пульс, — я уже не могу. Только если прогонишь нахуй. Гер… — Тогда я в порядке, — выдыхаю честно и, потянув его за запястье, заставляю обхватить себя как следует. — Ах-х, блядь… Он целует меня в плечи и заднюю сторону шеи. И так сильно, не сдерживаясь и не щадя градуса желания, дрочит, что мой стон быстро срывается на низкий вскрик. Ах, полегче. Черт. Влас… Сперма брызгает на кафель, и я чуть не оседаю на дно душевой кабины от слабости в ногах и резкого всплеска ощущений, кружащего башку. Влас обхватывает меня поперек живота рукой, жмется к моему заду. И меня будто продолжает догонять волнами сладость этой разрядки от его горячего, шумного дыхания и жадности, с которой он дрочит о меня, пока не спускает на поясницу и обессиленно не упирается лбом в плечо. На полке нащупываю одноразовые пакетики с гелем и шампунем. Не хочу мыть башку второй раз за день. А у Власа, неосторожно сунувшегося под лейку, тупо выбора нет. — Ты так приятно это делаешь, — бормочет Влас с улыбкой, когда я пену взбиваю на его голове, поглубже зарывшись в волосы. — И это… — добавляет с тихим смешком, не открывая глаз, когда одну руку опускаю на те кудри, что ниже пояса, — …тоже. Сняв лейку, тщательно смываю пену с нас обоих. — Иди, — предлагаю сквозь ком в горле, сняв для него полотенце с полки. — Я позже. — Все-таки меня выгоняешь. И хотя он произносит это с иронией и без грамма серьезности, оборачивая полотенце вокруг бедер, я выхожу из кабинки, обхватываю его лицо ладонями и долго, водой капая на пол нам под ноги, целую. — Нет, — выдыхаю в приоткрытые губы. — Не в этом смысле. — Знаю, — Влас поправляет полотенце, которое держалось между нами, потому что я нечаянно его развязал. Он выходит за дверь, дернув свои шмотки. Я оборачиваюсь на раковину, где оставил косметичку, но… Влас бросил сверху вещи, когда пришел, и сейчас, не глядя, схватил все скопом. Сердце подскакивает мячиком прямо к горлу. Дверь открывается всего спустя несколько секунд. Влас стоит на пороге и смотрит мне в глаза, не мигая. У него в руках моя косметичка. Но вместо того, чтобы в холодном поту откреститься от ее содержимого и наплести какую угодно чушь, я вдруг… испытываю такое, мать его, облегчение, что не закрыл ее на молнию по пути в ванную. Что из нее, походу, выпала упаковка с резинкой, которую Влас сейчас держит между пальцев, а он полез ее убирать и увидел все остальное. Просто… мне уже как будто и не надо говорить об этом вслух. Подбирать слова и нужный момент. Он додумается сам, верно? Не знаю, мне настолько легко стоять перед ним голым. Без тормозов в голове целовать его, кончать от его рук и губ, что меня абсолютно не смущает моя игрушка. И я не думаю, честно, что она способна по-настоящему смутить его. — Спасибо, — выхватываю и косметичку, и резинку из его рук, закрываю дверь перед лицом Власа и тихо, нервно и ебейше пьяно смеюсь, привалившись к стене. Мне в голову не приходило… мне вообще много чего в голову не приходило до событий последних часов, но бля. С Власом я мог не ныкать свои приблуды, да? Я без понятия, когда еще мы сможем вот так. Забыть обо всем, что происходит за порогом. Если не сейчас, то когда потом? Заканчиваю в ванной, одеваюсь в шорты и майку и выхожу в комнату. Влас в одних трусах, нагнувшись, копается в маленьком холодильнике под столом. Я видел его подтянутую задницу и крепкие ноги и в шортах от волейбольной формы, и голыми в душе, но все равно безбожно залипаю и чувствую слишком много напряжения в теле, измотанном бесконечным возбуждением. В том числе в податливой, по-быстрому подготовленной дырке. Бля. Еще никогда мое желание не обретало настолько конкретные формы. Влас достает из холодильника банку спрайта и открывает ее с щелчком и шипением, которые действуют на меня как на собаку Павлова. Оказывается, я адски хотел пить. — Ты в курсе, какая наценка у всего, что они пихают в мини-бары? — уточняю на всякий случай, глядя, как жадно Влас хлещет из банки. — Поверь, — Влас чуть глаза не закатывает от удовольствия и протягивает банку мне, — сейчас что угодно не стоит столько, чтобы я поперся в основной дом… — Я бы сходил, — произношу не самым уверенным на свете тоном, хватая банку и делая несколько глотков. Какой же кайф — она ледяная, аж челюсть сводит. — …и чтобы я отпустил тебя куда-то, — добавляет Влас хмуро, тянет ближе за резинку шортов и, голову задрав, влажно целует в губы. — Думал, ты захочешь покурить, — признаюсь с небольшим волнением, гуляющим в горле с холодком от спрайта, надеясь, что вода в ванной шелестела достаточно громко. — Тебе не нравится запах курева, — гладя меня по щекам, хмыкает Влас, — и точно не понравится вкус. — Ты из-за меня?.. Окей, мне приятно, когда он не берет в рот эту дрянь и не травит легкие. Но то, что ему не насрать на вкус поцелуя, добивает меня окончательно. — Я много чего, кажется, из-за тебя, — многозначительно произносит Влас, едва заметно улыбаясь. Он ждет, когда я попью, наглаживая мне шею, и косится на косметичку, которую я бросил на тумбочке на входе в комнату. — Не могу, — выдыхает он, и за какие-то жалкие доли секунды я снова на взводе от меняющегося тембра его голоса, низкого, будящего во мне все… что я испытываю, когда начинаю ласкать себя так, как нравится, — перестать о нем думать… не собирался туда заглядывать, просто… — я порывисто затыкаю его поцелуем, роняя пустую банку и обнимая за шею, и в бездну какую-то, блядь, падаю, когда он подначивающе шепчет: — Тебя это заводит, да? — А тебя? — дерзко шепчу в ответ. Влас сильнее впивается в мои губы и тянет за собой к кровати. Мы могли бы потратить чуток больше времени и сдвинуть две вместе, но меня чересчур колотит от нетерпения. От губ, плавно опускающихся на шею, шепота о том, что я все равно пахну как я, даже после левого геля для душа. Ах. Сука. Он укладывает меня, прижимается грудью к спине, и я чувствую, как гулко колотится его сердце. Он откуда-то без слов уже знает, что мне надо. Пробивает от гудящей головы до пальцев ног. Я хочу сильнее всего на свете, чтобы он сделал это со мной. Отдаю ему упаковку из кармана шортов и сглатываю, голову поворачивая за поцелуем. — У меня нет смазки, — тихо признаюсь, завороженно глядя, как он надрывает квадратик зубами. — Из-под резинки, — бормочет Влас в ответ, продевая в нее указательный и средний пальцы, — должно хватить… Гер… Меня мажет от его уверенности. Оттого, что он нихуя не спрашивает и не ждет сейчас ни объяснений, ни предысторий, просто помогает мне стянуть шорты под задницу. Шумно, неспокойно выдыхает, когда я вздрагиваю от первого прикосновения чуть разогретого пальцами латекса ко входу. Свободной рукой он лезет под мою майку, с недовольством будто бы, хули я ее вообще напялил, подтягивая выше и устраивая над грудью. Из меня вырывается полный разочарования всхлип, когда его ладонь опускается на пресс, оставляя соски без внимания. Ну же. Влас издает короткий смешок и тут же возвращается, пощипывая сначала один, потом второй, и по коже разбегаются мелкие искры. Отлетаю, нахуй, от обилия ощущений. В дырке, которую он с нажимом поглаживает сквозь презик, в сосках, которые нежно теребит пальцами. На шее, горящей от его поцелуев, переходящих в мягкие укусы. — М-м-м… — запрокидываю руку и вцепляюсь в мокрые кудри. Выгибает Власу навстречу, когда его пальцы наконец проскальзывают внутрь. Задыхаюсь от чувства наполненности. Дико, лишь смутно догадываясь о градусе помешательства, но я этого ждал. Срываюсь на протяжный стон, потому что он дарит мне, вставив глубже, столько давления и ласки сильными пальцами там, где надо больше всего, что на глаза набегают горячие слезы. — Влас… черт, Влас… — Да… — произносит он на ухо срывающимся шепотом, как будто чувствует то же, что и я, сейчас вместе, сука, со мной. — Да, Гер, да… еще… Сжимаю в себе его пальцы и подмахиваю, дрожа сильнее, чем от вибрации игрушки в расслабленной заднице. Это нереально. Отпускать все, бездумно плавиться, позволяя ему ласкать себя, и не знать наверняка, когда снова он доведет меня, быстро, нетерпеливо надрачивая изнутри, до громкого стона взахлеб. Влас стискивает пальцы на моей груди. Его дрожь всю спину обжигает мурашками. — Я сойду с тобой с ума… — обещает он надломленно, сбиваясь с ритма. — Гер, ты… черт, Гер, я кончил… Он сглатывает, упираясь мокрым лбом в заднюю сторону моей шеи, и продолжает двигать рукой. От пульса закладывает уши. Ерзаю и трусь о него как бешеный, подставляясь под пальцы. Все ощущения сосредоточены только там сейчас. Еще немного. Сильнее. Да. Черт, Влас… Он будто выше меня тянет, дразня вход, и что-то шепчет, сжимая и тиская грудь. Перед глазами пляшут цветные пятна. Чувствую, как член дергается раз, другой. И я не сразу понимаю, тяжело дыша от пульсации в сжавшейся дырке, что кончил, так и не коснувшись члена чем-то, кроме скомканного одеяла. Пальцы в резинке выскальзывают из меня. И кажется, что внутри становится неправильно пусто. Падаю на живот на краю узкой полуторки, подгребая подушку рукой под грудь и растирая о нее чувствительные соски. Они саднят, почти ноют, но это было невыносимо хорошо, и мне похуй теперь на легкое покалывание. Сердце заходится, как после кардио. Тело тупо неподъемное. Поворачиваю голову и смотрю на Власа. Между кроватью и стеной есть немного пространства, и этого хватает, чтобы он кое-как устроился рядом на спине. Касаясь подбородка кончиками пальцев, поблескивающих от смазки из-под презика, Влас пялится, загнанно дыша, в потолок. — У меня… все.. — начинает он хрипло, сглатывает и опускает руку мне на задницу, несильно сжимая половинку, — пусто, в ноль просто в яй… — у Власа опять першит в горле, и вместо слов он сгребает себя в кулак поверх трусов и слабо трясет. — В мешочке Санты не осталось подарков? — бормочу, еле шевеля языком. Влас смеется, поворачивая ко мне голову. — Туров, — произносит он севшим голосом. — М? — Ничего, — Влас с улыбкой прикрывает глаза и лежит какое-то время неподвижно, но потом садится и встряхивает тяжелыми кудрями. Ощущение, что если он не причешется на ночь, завтра будет пизда. — Открою нам еще спрайта. — Не надо… — сопротивляюсь исключительно для очистки совести. Нам просто ума не хватило дернуть бутылку из дома… мысли разбегаются. — Там полно всяких… — Всяких гадостей, — подсказывает Влас ехидно, перелезая через меня. Где он силы находит отжаться, чтобы клюнуть губами в затылок и подняться? Хотя я был бы не против, если бы он распластался поверх, — …которых ты радостно налакался вместе с текилой, а теперь ты не такой? — Я теперь другой, — соглашаюсь, не глядя отмахиваясь рукой от его аргументов. Другой... Я счастливый, каким не был давно. Если не никогда еще прежде. Щелкает открывашка банки. Лениво слежу, прищурив один глаз, как он пьет на ходу, относя использованную резинку и предыдущую банку в мусорное ведро в ванной. Возвращаясь, Влас дает мне допить половину и перелезает обратно к стене. — Гер, — зовет он снова, и хотя веки, бля, больше не поднимаются, чтобы посмотреть, меня мурашит от «р» в собственном имени в его исполнении. Этого достаточно. Я прекрасно представляю его губы… представляю, как они произносят «Тебя это заводит, да?» — М? — Что будет завтра? — спрашивает он, ложась на бок рядом и закидывая на меня руку и ногу. — Не знаю, — я не хочу это завтра. Мне хорошо здесь. Сейчас. Подольше бы продержаться в нем. — Просто обнимай меня, ладно?.. — Вот так? — бормочет Влас, протискивая ногу между моих бедер и рукой крепче обхватывая за пояс. — Да, — шепчу довольно. — Сдвинем эти чертовы кровати? — предлагает Влас после долгой паузы, тихо и лениво, будто в полудреме. — Да, надо. И я засыпаю.