Тебе и не снилось

Влас

— Потом пришлось полностью перелопатить договор, и… Стоп. Что это у тебя там? — спрашивает Боря вдруг, прислушиваясь. — Какая-то очень знакомая музыка. — Ну-ка, минутка социального опроса, — с удовольствием прибавляю звук играющей в телефоне Ask the Mountains Вангелиса и смотрю в сосредоточенное лицо Бори на экране ноута. — О чем думаешь? — О стиральных машинках, — признается Боря спустя десять секунд и смеется. — Это нормально? — Да! Помнишь такую рекламу, — накидываю ему, — где одеяло плавает, как скат, рукава рубашек — кораллы, носки — рыбки, и вообще все шмотки — это морские животные в океане внутри барабана? — Помню, — говорит Боря удивленно. — Она довольно старая. — Я обожал ее в детстве, — плавно башкой покачиваю в такт музыке. — Невероятно крутая. В ней все: и игра на психологии цвета, и крышесносный визуал, и классический эффект края и волшебство этой песни. Она получила золото на Каннских львах, Гран-при Клио... Эй, — уточняю с улыбкой, не очень понимая, это сеть виснет или Боря: — я опять занудствую, да? — Нет, — Боря улыбается, подставив сомкнутые в замок пальцы под подбородок. — Я по этому соскучился. Когда-нибудь я включу телевизор исключительно для того, чтобы поймать твою рекламу. — Или откроешь сети, — добавляю, откидываясь на спинку компьютерного кресла. Федя расшатал его до такой степени, что я бы рывком отправился в положение лежа, если бы не контролировал на опыте силу маневра. Закатываю глаза, вспоминая позавчерашний разговор, и фыркаю: — Не удивляйся, если меня уболтают снять ролик под йоу-бро-гр-р-ря какого-нибудь американского рэпера с непроизносимым никнеймом. Говорят, что за ними будущее. И поверь, в этом лучше не спорить с… — осекаюсь, понимая, что чуть не сболтнул лишнего. Нам с Борей нечасто удается поболтать, и как правило, его звонки по видеосвязи — полная неожиданность. Мне просто не терпится вывалить на него все, и фильтр в башке не справляется с объемом информации, — …неважно. — Интересные у «неважно» музыкальные предпочтения, — весело замечает Боря. — Я почти оскорблен до глубины души, что узнаю об этом между делом. — О чем? — по спине проходит волна легких мурашек. — О твоей девушке, — произносит Боря, и у меня чуть глаза на лоб не лезут. Как? Что это за уровень интуиции? Я ничего такого не сказал! — Может, я о Дэвиде? — предпринимаю слабую попытку. Черт. Вот никогда же не умел врать Боре в лицо. — Из него ты бы не стал делать тайну, — парирует Боря мягко. — Сначала перестань чесать шею и искать смысл жизни на потолке, тогда поверю, что это не то, о чем думаю… — Я тут же опускаю руку и упираю взгляд в экран, но Боря ржет и добавляет: — …а, нет. Поздно. — Па-а-ап! — тяну умоляюще. — Можно не смущать меня? — Можно, — соглашается Боря, не стирая широкую улыбку с лица. — Из твоего университета? На каком направлении учится? Умная? Высокая? — Да, — выпаливаю, лишь бы поскорее кончился допрос с пристрастием. — Лингвистика. Очень. Выше меня. — Выше тебя? — переспрашивает Боря недоуменно. Я хожу по невероятно тонкому льду со скоростью ответов. — На каблуках, — бросаю первое, что приходит в голову, чувствуя не просто укол, а конкретный такой укус совести. В прошлом году я почти набрался смелости, но в решающий момент сеть залагала… и я как представил, что интернет отвалится сразу после моего признания, а я не увижу и не услышу первой честной реакции Бори, и кошмарно струсил. Не думаю, что это разговор для онлайна. — Слушай, мама больше не дергала тебя по поводу тех сережек? — Переводим тему? — Борю все это только забавляет. Что бы он сказал, знай настоящую причину? — Нет. Я попросил консьержа пустить ее в квартиру пошариться. — Что? — блин, вот так и знал, что мама перестала делать мне мозги и перешла на стандартные «Пять смешных картинок и одно “Как погода в Москве? Ты тепло одеваешься?”» в неделю, потому что добралась до Бори. — Зачем? — Да я с собой эти серьги забрал, — фыркает Боря. — Так что она зря полдня потратила, перерывая шкафы. Уж прости мне эту маленькую месть, но она меня задолбала. Завалила письмами и звонками. И даже умудрилась выйти на моего начальника… Так, умная, высокая, из твоего универа. Москвичка? — Нет, — вздыхаю, махнув рукой на его упрямство. Похоже, нужно просто сдаться и удовлетворить Борино любопытство, насколько смогу, не вникая при этом в детали. — У нее есть здесь квартира? — Знаешь много приезжих девятнадцатилетних со своей хатой в Москве? — уточняю иронично. — Так вы оба в общаге? — Боря покачивает головой из стороны в сторону, как будто что-то взвешивает. — А как же вы тогда… — НЕТ, ПАПА! — перебиваю, размахивая руками, пока он не начал втирать мне про секс. Этого я точно не переживу. — Хватит с тебя подробностей! — Ладно-ладно, — откликается Боря покладисто. — Мне надо подумать, — страшно представить, о чем он там собрался размышлять. — У тебя достаточно денег? Вот это да. Образцовый пример, как перевести одну неудобную тему на другую. — Да. Один чувак из университетской газеты подкинул мне контакт, — делюсь, чтобы он не решил, что я в шаге от нужды. Это не так. Я работаю над тем, чтобы больше не залезать в деньги из подушки безопасности. Она знатно прохудилась за осень, а вещи, которые я могу продать, когда-нибудь кончатся. Это не то что хуевый вариант заработка, это не заработок вообще — менять брендовые шмотки на еду и шампунь. — Надо заниматься эс-эм-эм: контентом для соцсетей, текстами для сайта, розыгрышами, генерить идеи для оффлайн мероприятий, настраивать таргетированную рекламу. Не то чтобы огромные деньги, но это и для портфолио, я начал на прошлой неделе, и пока все идет неплохо, думаю взять еще одного такого клиента, если повезет с рекомендацией от нынешнего, так что… — Я не про подработку, — вклинивается в мое бормотание Боря серьезным тоном, — хотя это здорово. Я про то, что присылают мама с Владом. О, нет. Я ни копейки не возьму у маминого нынешнего сверх того, что он заплатил за мое обучение. Мама думает, что Влад скидывает мне бабки, когда я прошу у него напрямую. Но я не прошу. Не хочу оказаться на выходе из универа со списком долгов длиной в общажный коридор. — Да, там все хорошо. — Точно? — с сомнением спрашивает Боря. — Меня все устраивает, — кроме катастрофического отсутствия времени, но в целом я не вру. Дергаюсь, когда раздается стук в дверь, и бормочу: — Мне пора. Ты сможешь еще позвонить на выходных? — Может, и раньше, — Боря щурится. — Смотри мне. Студенчество — самая веселая пора. Не погуляешь сейчас, когда еще потом… особенно с твоей тягой завалить себя делами по крышечку. Скажи мне, сколько прислать, и я пришлю, — нет, не скажу. Боря уже сделал для меня дохуя и больше. — Ладно, — вздыхает он с улыбкой, заметив, наверное, что я все кресло объерзал, — не держи ее на пороге. И предохраня… — Все, пап, люблю, пока! — Пока! Люблю тебя. Выдыхаю, захлопнув крышку ноута. — Да, заходи, — говорю, обернувшись к двери. Гера заходит, оглянувшись по сторонам. Закрывает за собой, поворачивая торчащий в замке ключ. — Федян надолго? — спрашивает тихо, в шлепанцах переступая через коврик для обуви. — Он в кино, — смотрю на часы. С учетом того, сколько Гера после моего сообщения «Федя свалил» возвращался из универской тренажерки, плюс душ, в котором побывал, судя по влажным, не до конца высушенным волосам… — Еще около часа, думаю, его не будет. Услышав это, Гера с удовольствием, скинув шлепки и бросив рюкзак на пол, растягивается на моей кровати. Пульс учащается. Мы целую неделю живем от случая до случая. И нехватка времени, занятого учебой и подработками, а также зависимость от графиков уходов и возвращений Феди и Тимура, делают свое дело. Я постоянно кошмарно скучаю по Гере. И готов наброситься на него сейчас же, отложив все остальное на потом. — М-м-м… — тянет Гера, когда я подрываюсь из кресла и забираюсь на него верхом. Судя по тому, как голодно он откликается на поцелуй, обнимая меня за шею, мы сейчас единодушно против долгих разговоров. — Влас… — Мы сможем, — спрашиваю шепотом, переходя бережными, щадящими поцелуями на шею, еще не окончательно зажившую после прошлых засосов, — тихо? — Да, — откликается он еле слышно и вдруг рывком, схватив меня за бедра, подтаскивает выше. Что он задумал? Упираюсь ладонями в изголовье кровати и опускаю взгляд. Гера стаскивает с меня домашние штаны вместе с трусами. Воздух застревает в горле, когда он обхватывает мой возбужденный член пальцами и касается головки губами. Повезло, что я мылся буквально перед созвоном с Борей. Гере по мозгам въебало, что позавчера он от спешки попробовал слишком сильно для первого раза и подавился. Видел, как он кипятился, кашляя и натирая саднящее горло. И как густо покраснел, отнекиваясь от предложения сбегать за водой. Я, блин, невероятно ценю его желание сделать мне минет любой ценой, но серьезно, в следующий раз он бы лучше спросил? Кажется, Гера недооценивает вкус немытого члена. Ох, блядь. Меня аж всего потряхивает от влажной тесноты его рта, легкого посасывания и поглаживания пальцами там, куда он не рискует доставать губами. Я не смогу быть тихим, если… ч-черт. Жаром обдает с головы до ног, когда снова взгляд опускаю на его расслабленное лицо, закрытые глаза и трепещущие ресницы. Он на своей какой-то волне, играет с моим членом, пока я тут задыхаюсь, стиснув пальцами перекладину изголовья и изо всех сил сдерживаю гудящий в горле стон. Минуты две, а я уже на грани от его стараний. И сознание так прекрасно отлетает от набравшего градус возбуждения, что я не понимаю уже, где он касается меня языком, а где пальцами. Еще. Не могу, безумно хочется толкнуться. Ах-х, блядь. Гера чувствует, как мне башню рвет, перестает осторожничать и сосет сильнее, плотно обнимая член губами. Приходится, уперевшись в перекладину предплечьем, заткнуть о него свой блядский рот. Очень сложно быть тихим. — Мв-х-х… — мычу, зажмурившись. На обратной стороне век мерцают цветные пятна. Свободной рукой накрываю его пальцы на основании, по-быстрому вытаскивая, и кончаю куда-то мимо. Теперь у Геры вся шея в сперме: вижу, когда силы нахожу голову поднять. Он лежит подо мной, тяжело дыша, и застланным от ни на грамм не отпустившего его желания взглядом пялится на мой член. Спрашивать не надо, насколько Гера доволен собой. Еле коленом оттолкнувшись и опустившись ниже, заваливаюсь полулежа между ним и стенкой. Фуф. Пиздец. Стаскиваю футболку через голову, вытираю Гере шею и обещаю заведенным шепотом, наклонившись к его улыбке за поцелуем: — Я тебя так выебу пальцами, что имени своего не вспомнишь. — В рюкзаке, — подсказывает Гера с дрожью предвкушения в низком, тихом голосе, нежно коснувшись губами моих. Ну конечно, у него все с собой. И смазка, и резинка. Герино дыхание, не успев выровняться, снова срывается от поглаживаний по груди под задранной майкой и голой заднице. Он дрожит и вьется, насаживаясь на мои пальцы, и глухо стонет в ладонь, которой я зажимаю его рот. Торчащий из-под резинки спущенных трусов член сочится смазкой, но я не касаюсь его, зная, что так Гера сразу кончит. Кровать поскрипывает под нашим общим весом, когда Гера вздрагивает и подмахивает, губы кусая под моей ладонью. Дурею все сильнее с каждым разом от желания ту же резинку, что на пальцах, раскатать по себе. Взять его. Почувствовать себя внутри него. Никогда мне настолько, как с ним, не хотелось быть сверху. Даже в единственный заход, когда я это попробовал. Но как же, бля, я боюсь облажаться. Разочаровать его и оказаться на троечку после его вибратора. Или Оксаны, про занимательный опыт с которой Гера рассказал мне на прошлой неделе. Гера не выдерживает и сам надрачивает член. Прижимаюсь со спины, впитывая до капли дрожь его удовольствия, и шепчу на ухо под растрепавшимися волосами: — Молодец… — отнимая ладонь от его рта, чтобы растереть сперму по упругим кубикам на животе. — Как, — заплетающимся языком уточняет Гера, — меня зовут?.. Приглушенно смеюсь в его затылок и тискаю часто вздымающуюся грудь. Напряжение от мыслей о вибраторе и Оксане растворяется, словно по щелчку выключателя. — Гера, — произношу, целуя чуть влажные волосы. — М-м-м… — довольно откликается он на собственное имя, накрывает мои руки у себя на груди и с чувством сжимает. Лежим какое-то время молча, периодически целуясь. Прошло всего ничего, но я не уверен, насколько долгий Федин фильм. Кинотеатр буквально через дорогу. Надо прибрать кровать, а еще, походу, поменять постельное и испачканное отнести вместе с футболкой, которой вытирал Геру, в прачечную. Бесит, что времени у нас всегда в обрез. Либо кто-то вот-вот должен вернуться, либо за стенкой Тимур, либо кто-то слоняется по коридору, и некомфортно даже с музыкой, которая, кстати, продолжает играть в динамике забытого на столе телефона. А я и не обратил внимания. — Папа звонил, — говорю Гере, когда мы в четыре руки убираем устроенный бардак. Выбрасываю использованный презик в мусорное ведро, сверху кидаю какие-то старые фантики, выгребая из бокового отдела Гериного рюкзака. Чтобы избежать лишних претензий от Феди. Если узнает, что я «кого-то приводил», не перестанет приседать на уши, типа, общажная комната — зона, свободная от осквернения. — Кажется, я спалился, что у меня есть ты. — Да? Гера дожидается меня в комнате и прибавляет громкость музыки в телефоне. Хотя Тимура слева нет, а перегородка с соседями справа слишком толстая, и нас вряд ли там услышат. В плейлисте следующей по очереди играет Bitter Sweet Symphony, еще одна моя любимая песня из рекламы. Хотя не только из рекламы, конечно же. — И? — уточняет Гера выжидательно, поправляя резинку штанов. — И ты высокая, умная и учишься на лингвистическом, — хмыкаю смущенно, разводя руками. — Ты не говорил папе, что гей? — по выражению лица не понять, в напряге Гера или просто удивлен. — Нет… Пытался, но пока у меня смелости в этом как у белки, — я добавляю серьезно: — Я много думал о том, что это признание перед Борей или мамой, знаешь… ну, в каком-то смысле полностью поменяет очень многие важные штуки в жизни. И даже если не в худшую сторону… — качаю головой, прогоняя непрошенную паранойю, — я не готов. — Все в порядке, — как он умудряется так тонко, блин, чувствовать, что у меня на уме? Гера улыбается, берет мое лицо в ладони и добавляет со смешком: — Я вот даже не уверен, что себе-то признался не… — Он ищет смысл жизни на потолке, — М-м… сейчас? — О боже! — хватаюсь за его запястья, подыгрывая и давя побольше волнения в голос. — Ты, наверное, в шоке? Гера смеется и кидает на меня искрящийся весельем взгляд, от которого замирает сердце, прежде чем долго целует в губы. Мы расходимся. И как раз вовремя: Федя возвращается буквально через пятнадцать минут, ворча, что фильм дерьмо и он зря потратил бабки на билет. Я уже вовсю занимаюсь ежевечерней проверкой профилей для CMM-подработки, когда в шторке уведомлений всплывает сообщение. Герман [20:01]: Высокая, умная… и с большими сиськами:) Федя косо смотрит на меня: я хрюкаю и улыбаюсь, чуть не откидываясь на спинке компьютерного кресла в положение лежа. Вы [20:02]: Красивыми большими сиськами Прикусываю губу, печатая. Вы [20:02]: Обожаю их… Герман [20:03]: Прекрати. Я должен сосредоточиться на новом тестовом переводе. Вы [20:03]: Что тебе мешает?) Герман [20:04]: Я понял, понял, я начал первый. Please, stop #очень_твердый_член Вы [20:04]: #очень_тебе_сочувствую Мы списываемся с Герой еще раз следующим утром. Просто проснувшись, я вижу, что Федя собирает подозрительно огромную для похода на пары сумку. Сдержанно, стараясь не фонтанировать на него радостью, которая захлестывает меня при мысли «Четверг. Тимура не будет тоже», интересуюсь, куда Федя намылился… и получаю в ответ хмурый кивок на календарь на стене. Сегодняшний день обведен в календаре зеленым. Ну конечно. Он говорил, что уедет к матери во Владимир праздновать день рождения кого-то из родственников. Вы [7:48]: Не учебная тревога! Федя валит до завтра. С ночевкой. Тимур тоже. Комнаты свободны на всю ночь. Герман [7:59]: Только увидел Герман [8:00]: Ебаный снег в лицо… Герман [8:00]: Я уже в универе. Надо поймать фонетичку до пар Герман [8:01]: Да ладно?? Герман [8:01]: Я останусь на ночь у тебя Вы [8:02]: Приходи вечером. Посмотрим фильм) Герман [8:02]: Сразу вечером? А как же тренировка с Кирюшей? Вы [8:03]: Не перестанешь ревновать, утащу тебя в перерыве в подсобку за спортзалом, приму зачет по фонетике, если ты понял, о чем я:) Вы [8:03]: Бля, я же не путаю грамматику и фонетику? Последняя про звуки, да? Вы [8:03]: Я убил свою шутку-угрозу. Герман [8:04]: 1. не путаешь. 2. я думал, это шутка-заманчивое-предложение) Вы [8:04]: 1. круто. 2. может быть..) Вы [8:04]: Но я серьезно. Демьянов — последнее, о чем тебе надо беспокоиться Вы [8:05]: Тренировку перенесу. Слишком многое на кону) Герман [8:05]: Хорошо) Весь день провожу как на иголках в ожидании вечера. И думаю обо всем и сразу. И волнуюсь, отвлекаясь от учебного материала. Не слишком ли я гоню коней для человека, который еще вчера вечером отделаться не мог от страха облажаться?.. И не гоню ли коней в том, что вообще думаю, что мы сделаем это в общаге? Хотя мы достаточно успели сделать за прошедшую неделю, это не совсем сопоставимые вещи. Но оказывается, что я в принципе рано на что-то надеюсь. Несусь по холлу к гардеробу после пар, а сумка, бьющая меня по бедру на каждом шаге, решает, что сейчас самое время порваться. — Блядь! — шиплю, наклоняясь и подбирая с пола рассыпавшиеся учебники, тетрадь на пружине, карты и ручки. — Тебе помочь? — спрашивает смутно знакомая девушка из параллельной группы, вместе с подругой притормаживая рядом. — Нет, спасибо. — Мда. Облом. А я думала, они расстались, — разочарованно тянет девушка. Недоуменно вскидываю взгляд, думая, что она говорит это мне. Но нет, своей подруге. Поворачиваю голову по направлению ее взгляда… Да. Расстались. И от нее ни слуху ни духу не было всю неделю. Буквально. Барби один раз появилась на парах, а потом, судя по тому, что Дэвид на хвосте принес с их общего модуля, сказалась больной и засела дома. Они с Герой уже в куртках стоят у турникетов. Но если Гера вышел из гардероба, то по снегу в волосах и на меховом капюшоне Барби видно, что она заскочила с улицы. Караулила? Что ей снова от Геры надо? И главное, почему, когда она руки складывает в молитвенном жесте и что-то говорит, приподнявшись на цыпочках, ему на ухо, он, помявшись, хмуро кивает, и они вместе идут на выход?