Тебе и не снилось

Герман

Вы [22:26]: Дома? Влас [22:27]: Да. Вернулся от Дэвида мин5 назад. Вы [22:27]: И как? Влас [22:27]: В коридор выходи. Мы почти одновременно открываем двери. Ха. Мне раньше не доводилось случая видеть, в чем он спит в общаге. Но футболка Joy Division и мягкие черные штаны с кучей-кучей контурных белых глаз выглядят как именно то, что я бы рассчитывал найти в шкафу у Власа. Он пальцами изображает салютные залпы у висков, беззвучно матерится, и в целом по этой бурной пантомиме все ясно. Сходимся посередине. — Все плохо? — спрашиваю шепотом, плечом привалившись к стене в полуметре от него. Кажется, я слышу в звенящей на этаже тишине храп Вована. И как бормочет серик у чуваков по соседству от него. Особо не распиздишься. — Нет. — Влас складывает руки на груди и тоже подпирает стенку. Коротко улыбается, взгляд опуская ниже. Догадываюсь, что реагирует на резинку трусов, торчащую над шортами, по вопросу шепотом: — Это так модно? — Это так модно, — и передразниваю, и соглашаюсь. — Мбенг?.. — В ахуе, в трихуе и так далее по списку. Я его откачал… и напоил хересом. По моим прикидкам, он переварит. Но он готовит опросник, насколько ты хороший парень. — Влас закатывает глаза и ворчит: — Мы так и не успели с домашкой по менеджменту. Придется делать на коленке. — Мне очень жаль вашу домашку, такое горе, — скорбно бормочу, ладони сложив в молитвенном жесте. И тут же уточняю: — А можно поподробнее про опросник? — Лицемер, — фыркает со смешком Влас, руки распутав, и несильно хлопает меня по животу поверх майки. — Нет, серьезно, я же не усну, — перехватываю его запястье, сжимая, но почти сразу же отпускаю. Вряд ли охранники на КПП без команды к шухеру отвлекутся от телика на слежку за коридорами, или кому-то в течение суток понадобится посмотреть запись с нашего этажа, но… перед выездом с базы мы договорились не рисковать на мелочах. Даже если это пиздец как необходимая сейчас мелочь. — Что за опросник? — отвлекаюсь от желания обнять его. — Есть где скачать правильные ответы? — Хорошие парни, — весело журит Влас, — не подглядывают в ответы. — Если я провалю тест, — напоминаю, — это будет на твоей совести. — Пойдем… — Влас качает головой куда-то в сторону пожарной лестницы в дальнем конце коридора. Мы отходим в узкий закуток перед дверью вне видимости камеры, и Влас, подтянув меня к себе за резинку трусов и голову задрав, порывисто целует в губы. Это просто нихуя себе. Я весь вечер скучал и думал, как бы коснуться его разок перед сном, искал медь, а получил золото. И задыхаюсь, когда его руки проходятся по спине и слегка сжимают сквозь шорты. Он тоже заранее подумал про камеры? Влас нехотя прерывает поцелуй и напутствует с улыбкой: — Тебе нечего бояться, хороший парень… Спокойной ночи. — Спокойной ночи? — переспрашиваю сипло, когда Влас выскальзывает из закутка. Вы [9:16]: Пиздец, я проспал к первой паре… Доделывал всякую хуйню мелкую по переводу. Решил отправить на день раньше. Влас [9:17]: Я так и понял. С Тимуром пересекся, он сказал, ты в жестком отрубе Влас [9:17]: Еще есть 13мин. Можно успеть за 20 с небольшим опозданием до универа Вы [9:18]: Представь мое очень довольное лицо Влас [9:18]: Насколько довольное?) Вы [9:18]: Мм. Максимально) Влас [9:18]: И с этим лицом ты?..) Вы [9:19]: Перевернулся на другой бок и накрылся одеялом) Влас [9:19]: … Разумеется, срабатывает закон подлости, и мне не дают доспать минут сорок, а потом спокойно собраться в универ. Лида звонит через каждую минуту, как потерпевшая, и я бы поставил на беззвучный, но… представляю, сколько мозгоебли будет ждать потом, и хватаю трубку, решая сразу оторвать пластырь. — Да? — Доброе утречко, — шипит Лида. — Я была в универе, но тебя там нет. Значит, лучше тебе быть в общаге, потому что я уже приехала сюда и еще сломала каблук. — Я в общаге, — вздыхаю, садясь в кровати, и с силой потираю межбровье. — Что тебе надо? — Спускайся, — велит Лида приказным тоном. — Мне надо собраться. — Собирайся, — ее че, так сломанный каблук завел? Голос, будто вот-вот расплачется или заорет матом. — Буду ждать в холле. И принеси все мои подарки. — И одежду? — И ее! Оглядываюсь на шкаф. Мои сорок минут сна только что пошли нахуй. Но голова включается и начинает очень резво соображать. Часть шмоток, которые она брала мне в бутиках, до сих пор лежат на антресолях с бирками. Лида пыталась привить мне какой-то свой вкус, но опустила руки. Самое ценное все равно останется при мне. Ноут — подарок Оксаны, часы — ее отца. — Заметано. Жди, — говорю и бросаю трубку. Спускаюсь к Лиде спустя полчаса с двумя сумками. В одной лежат спортивные шмотки, валик для йоги, бумажник, две пары кросс и ремни, в другой — все тряпки из бутиков, а еще джинсы, наушники и три кофты, купленные с ее карты. Чувствую себя с ног до головы обосранным под долгим взглядом охранника с КПП, когда Лида раскрывает сумки на диванах в холле и начинает методично перерывать содержимое. Не жалко возвращать то, что досталось просто так. Но видеть все это в одном месте и в таком количестве… пиздец, не думал, что мне станет настолько стыдно. Как будто бы я с куда большим удовольствием отвез все в темноте ночи на такси и бросил через забор загородного Лидиного дома. — Я так мало покупала?.. — потрясенно бормочет Лида, наконец закрывая сумки. Кажется, она пыталась, но не смогла придумать, че я мог зажать. Потому что ничего. У меня есть ебаная табличка в экселе. Не думал, конечно, что придется возвращать что-то, но… никогда, наверное, не исключал вероятности? «Нива» Гоши все еще числится номером один в моем списке. — Не пизди, ты покупала дохуя, — цежу сквозь зубы, ссыкуя смотреть на выражение лица охранника, греющего уши, и бросаю ей пакет. — Что это? — Лида неуклюже прижимает пакет к себе, заглядывает внутрь, и ее тщательно подведенные светлым карандашом брови взлетают вверх. — Кроссовки, — как дебил, озвучиваю очевидное. — Давно заказывал из Америки. Пришел не сорок седьмой, а сороковой, у тебя тридцать восьмой, хотя со сломанным каблуком ты, наверное, выебываться не будешь? Лида странно смотрит на меня, поджимает губы, но не спорит. Садится и переобувает туфли. Она по городу передвигается исключительно на машине, но на носу декабрь, и я бы на ее месте пересмотрел выбор повседневной обуви. Если бы Лиду в тихий ужас не приводила мысль о том, чтобы пройтись тридцать метров по улице, о боже, недостаточно при параде. Тащу сумки на себе на выход из общаги. Лида семенит за мной в великоватых кроссах с открытым в телефоне приложением такси. У меня было потрясающее настроение. Но обернулось отвратительным за каких-то пять минут унижения, которого я малодушно надеялся избежать. Пожалуй, я заслужил щелчок по носу хотя бы за трусость. — Откуда засосы? — резко спрашивает Лида, когда мы встаем у ворот территории, дожидаясь ее такси. Влас советовал шарф, но я не ношу эту хуйню. Над воротником кофты при распахнутой кожанке все на виду. Да я и не собирался их скрывать от Лиды. Я ничего ей не должен. Сейчас, сумки собрав, особенно. Разве что она потребует оплаты по чекам за еду и путевки, но тогда придется ждать, когда… вернее если, меня возьмут внештатником в издательство. Усмехаюсь только. Бля, ну ведь Лида спрашивает об этом здесь не потому, что чувства мои сберегла перед охранником на КПП, а потому, что перед ним же не хотела уронить лицо. Как это так, «девушка» не знает, откуда засосы у ее же «парня»? — Тебя ебет? — мысль, приходящая в голову, совершенно ахтунговая. Но на секунду-другую я будто бы понимаю, что люди в том числе находят в сигаретах. С ними проще, наверное, морозиться от идиотских разговоров и занимать «делом» неуютные паузы. — Ты говорил, — звонко, дрожащим от неуверенности голосом напоминает Лида, — что у тебя никого нет. Нет никого, к кому ты уходишь. — Не было, — я даже ей не вру. Я уходил не к Власу. Я уходил, блядь, к себе. Это не значит, что я не хочу его больше… всего на свете, что за его улыбку не брошу далеко не только две сумки дорогого шмота. Но это было мое решение, и я не собираюсь этого умалять, ясно? — Теперь есть. Какая тебе разница? — Быстро же ты все-таки нашел себе новый кошелек, — Лида прищуривает голубые глаза. И я смеюсь. Знаю. Я тоже много чего привык мерить бабками. Но мы с Власом оба орали «Сколько?», увидев счет за спрайт. — Чувства? — спрашивает Лида с пренебрежительным смешком. Но глаза у нее тоскливые, и я уверен на сто процентов в том, что вижу. Этот взгляд при ней каждый раз, когда она закрывает свою боль внутри и думает, что этого не видно и она всех наебала. Я много лет смотрел в такие глаза в отражении зеркала. — Очень, — признаюсь ей зачем-то, — сильные. — Ясно, — глухо отвечает Лида, отворачиваясь. Мы дожидаемся внедорожник класса комфорт в густом неприятном молчании. — Поехали, — предлагает Лида тихо. — Я в универ. А вещи… забей, оставь себе. И снова эти качели. Плохой полицейский — хороший полицейский. Ну почему она не выберет никого из длинной очереди, тянущейся за ней ежедневно, куда она, бля, ни пойдет? Почему я особенный? Привыкла? Так удобнее? Даже с учетом того, сколько палок в колеса я сейчас ей втыкаю? — Поеду с тобой, — соглашаюсь, передавая выскочившему таксисту вещи. Уж пять минут пути в ее обществе я способен перетерпеть. — Сумки донесу до гардероба. Когда домой поедешь, набери мне, подойду и вынесу до такси. Я их не заберу обратно. — Ясно! — повторяет Лида упрямый ответ, садясь в машину. Пока таксист возится с дворниками, она заявляет в тишине салона: — Буду говорить всем, что это мои засосы. — Говори что хочешь, — отмахиваюсь равнодушно, — если тебе так легче жить. Лида оскорбленно вздрагивает от слова «легче», словно я понятия не имею, насколько херово ей живется. Так и есть. И она в курсе, что может это исправить, просто заговорив. — Предложение побазарить по-дружески все еще в силе, — напоминаю ей сухо, — хоть ты и стерва. Я готов слушать. — Хоть ты и козел со своими сраными большими чувствами, повторюсь, что мне нечего обсуждать, — отрезает Лида, складывая руки на груди. Таксист садится на водительское, и мы дружно затыкаемся. И я вдруг понимаю, что меня успокаивает относительно моей судьбы. Лида действует по поверхностной методичке. Отобрать карту. Отобрать вещи. Это все, что пришло ей на ум после громкого обещания «сломать жизнь». Сегодняшнее выступление было, походу, крайними мерами. И судя по тому, как она губы кусает и хмуро смотрит в окно, не пытаясь завести старую шарманку прямо при таксисте, крыть ей больше нечем. Я зря ссал, что ей придет в голову обрубать мои рабочие перспективы. Не пришло. Она может насолить мне, только если узнает про Власа. Но это тоже не придет ей в голову. Влас [10:25]: Говорят, ты встретился с Барби Вы [10:27]: Кто говорит? Влас [10:27]: Блин, ладно, я видел вас на первом, когда спускался за брошюрами для группы в библиотеку… Вы [10:27]: Почему не подошел?) Влас [10:27]: Поздороваться и сказать «Отошла от моего парня?») Влас [10:32]: Блин, прости, не смешно Вы [10:32]: Не, я просто отвлекся, списывал! Вы [10:32]: С доски, а не то, о чем ты подумал) Вы [10:33]: Мне нравится, что ты называешь меня своим парнем…) Влас [10:33]: Да? Вы [10:33]: Да. Так ведь и есть? Влас [10:33]: 100% так и есть Влас [10:34]: Все в порядке? С Лидой? Что она сказала про засосы? Вы [10:34]: Ей похер, потому что она собирается говорить всем, что это ее Влас [10:35]: Бля Вы [10:35]: Она сдастся, с этой недели никаких общих фоток и прочей херни. Ей просто ноль профита продолжать. Не волнуйся ни о чем, ок? У тебя менеджмент. Ты его любишь. Не хочу тебя на нем отвлекать. Влас [10:36]: А на какой паре хочешь?) Вы [10:37]: Эй, ты забыл, что я хороший парень?;) Мне еще проходить опросник Мбенга Влас [10:37]: Облом. К слову о Мбенге. Мы с ним нос к носу сталкиваемся на третьем после этой же пары. Я просто надеюсь увидеть Власа разок, потому что в понедельник во время относительно длинного перерыва в его расписании у меня допы по фонетике. — Привет, — улыбаюсь ему как можно дружелюбнее. — Привет, — Мбенг окидывает меня оценивающим взглядом. Я уже смирился, что сегодня все пялятся на мои засосы. Лида. Уборщица на первом. Однокурсники — причем с такими заинтересованными лицами, как будто никогда не увлекались в постели. Теперь еще и черный ястреб. Бля, если я придумываю ему прозвище с прибавкой «черный», это расизм? Я не долбаный расист! Я вообще обожаю американский рэп. Или это тоже сейчас была расистская мысль? — Не видел Каменского? — спрашиваю, стараясь не нервничать. Но это так странно. С Власом сосаться — ни капли. А вот то, что Мбенг думает, а я знаю, что он думает, как мы сосались… не могу сосредоточиться. — Видел. — Мбенг отходит в сторону, пропуская поток рекламщиков из аудитории. Кричит кому-то в спину: — Эй, Вавилов, не забудь, что в деканате просят справку!.. Об отсутствии, да. — А потом поворачивается ко мне и сообщает: — В редакцию побежал. Что-то срочное по заметке о волонтерстве. Не знал, что Влас успел ее написать. Но он в принципе никогда не теряет времени даром. — Да, — соглашается Мбенг, чуть-чуть улыбнувшись. Я че, вслух это сказал? — Ладно, я тогда… — показываю рукой куда-то за спину, решая капитулировать, пока он не прожег во мне взглядом сквозную дыру. Кажется, мне надо как следует продумать, как убедить Мбенга в том, что я… неплохой, прежде чем болтать тет-а-тет. — Стоять, — говорит Мбенг сурово. Я останавливаюсь как вкопанный, перестав пятиться. Вокруг уже никого нет: рекламщики разбредаются по коридору и пропадают на лестнице, не разбазаривая считанные минуты короткого перерыва. — Он уверен, — произносит Мбенг вкрадчиво, делая шаг вперед и вздергивая подбородок, — что ты отличный. Я очень надеюсь, что это так. После… — он оборачивается по сторонам, предусмотрительно убеждаясь, что ни одна живая душа вокруг не услышит следующего: — После Антона его было не собрать. Если сделаешь ему больно… — Не сделаю, — перебиваю и на всякий случай замечаю язвительно, откуда-то почерпнув дерзости: — Но если будешь саботировать наши отношения и лезть в них… — Не буду, — прищурившись, соглашается Мбенг, принимая условия. И протягивает мне ладонь. Он признается на выдохе, пожимая протянутую руку: — Засосы жесть. — Ты бы видел того, другого парня, — отшучиваюсь тихо, все еще чувствуя себя до одури странно, — под одеждой. — Да я видел, — буркает Мбенг. И тут же, округлив глаза, поправляется: — То есть не под одеж… А под ухом у него… Бля! Пока! Мбенг, перекинув ремень сумки через плечо, уносится прочь по коридору быстрее кенийского бегуна. Или любого другого бегуна, да. Вы [13:26]: Я говорил с Мбенгом. Где-то час назад Влас [13:27]: И?? Он не сказал Влас [13:27]: Час назад! И ты не сказал Вы [13:28]: Я пытался переварить. Но у меня не было хереса) Только отвратный протеиновый коктейль из столовки. Всегда было интересно, какие они тут на вкус… больше неинтересно. Вы [13:28]: /блюющий-кот.gif/ Влас [13:29]: Я надеюсь, это реакция только на протеиновый коктейль… Как разговор? Вы [13:30]: Это было неловко, но… продуктивно Влас [13:31]: Кайф, Туров. Тебе надо нарезать трейлеры к кино. Вы [13:32]: ? Влас [13:32]: Ну, а то люди вечно жалуются, что в трейлерах пересказывают весь фильм, не оставляя никакой интриги)) Вы [13:33]: Хах) Влас [13:38]: Что делаешь? Вы [13:38]: Сижу на лекции, которую слушал бы, если бы мысли не были заняты Влас [13:39]: И чем заняты твои мысли?) Вы [13:39]: Тем, как ты целовал меня сегодня в самом низу лестницы у служебного входа с левой стороны Влас [13:40]: ? Я еще не целовал тебя сегодня Вы [13:41]: Пиздец, да? Вы [13:41]: Не хочешь это исправить?) Влас [13:41]: Блин Влас [13:42]: Мне сбежать с лекции? Вы [13:42]: Я не говорил про прямо сейчас) Вы [13:42]: Но я собираюсь отпроситься в туалет. Так, на всякий случай) Влас [13:43]: Жди! Я бегу.