L'ordre du chaos

Глава вторая: Début.

«В ресторане, как в театре: главное — не перепутать роль и вовремя выйти на сцену. А ещё — не забыть текст, даже если партнёр импровизирует.»

      Солнце уже вовсю хозяйничало в левом крыле зала, превращая белоснежные скатерти в слепящие экраны и заставляя хрусталь бокалов отбрасывать радужные зайчики на стены. Четвёртый сектор оказался именно тем местом, где утренний свет задерживался дольше всего — прогревал деревянные панели, золотил мебель цвета красного вина и делал пространство почти домашним, если не считать идеально выстроенных рядов приборов и безупречно сложенных салфеток.       Настя ждала её у дальнего столика, опершись бедром на спинку стула и лениво протирая и без того чистый бокал — жест, которым здесь, кажется, грешили все, от официантов до барменов. Увидев приближающуюся Настасью, она отставила бокал в сторону и выпрямилась, приняв более деловой вид. — Ну что, напарница, — Настя говорила чуть насмешливо, но без враждебности, которая чувствовалась в предбаннике. — Добро пожаловать в ад. Четвёртый сектор считается самым козырным — у окон, виды, солнце, гости обычно приличнее. Но и требования соответствующие. Вика тут каждый сантиметр своими глазами видит, так что расслабиться не получится. — Я и не собиралась, — Тася подошла ближе, окидывая взглядом столы. Семь столиков — два на четверых, остальные на двоих. Все уже накрыты, приборы выверены по линейке, салфетки сложены конвертиком. Она машинально поправила один из ножей, сдвинутый на миллиметр, и Настя это заметила. — О, а ты въедливая, — в голосе Насти проскользнуло одобрение. — Это хорошо. Вика таких любит. Ну, или хотя бы не убивает на месте. Ладно, пошли, покажу, где у нас что лежит.       Они двинулись вдоль окон, и Настя заговорила быстрее, переключаясь в режим инструктора: — Поднос со столовыми приборами в тумбе у входа на кухню, салфетки там же, но сверху. Чистые бокалы — в баре, но если бармен занят, можно брать самим, Костя не возражает, только ставьте на место. Меню сегодня новое, Шеф уже всех предупредил, но на всякий случай — вот, — она сунула Тасе в руки ламинированную карту. — Выучишь в перерывах. Гости любят спрашивать про соусы и вино, так что будь готова.       Настасья кивнула, пробегая глазами по позициям. Четыре новых холодных закуски, два горячих блюда, десерт с карамелью и морской солью. Она уже мысленно раскладывала по полочкам сочетания вкусов, когда из-за спины донеслось: — Настя, у тебя восьмой столик просит лишнее меню, и сделай лицо подобрее, а то гости подумают, что ты их сейчас есть будешь.       Они обернулись. Костя, проходящий мимо с подносом чистых бокалов, подмигнул Настасье и тут же исчез за барной стойкой. — Вот видишь, — Настя закатила глаза. — Тут все контролируют всех. Привыкай. Пошли, познакомлю тебя с остальными, пока гости не набежали.       Она провела Настасья через зал, коротко кивая в сторону коллег: — Это Лена, работает в третьем секторе, с ней не скучно, но заказы лучше перепроверять. Дима — наш старший официант, если что-то срочное, можно к нему, но только если Вики нет рядом. Вика любит, чтобы вопросы решали сами. А это Катя и Саша, — она махнула рукой в сторону двух девушек, поправлявших салфетки у входа в вип-зону, — они по банкетам, сегодня заняты юбилеем, так что вы вряд ли пересечётесь.       Настасья впитывала информацию, параллельно замечая детали: кто как одёргивает форму, кто на кого смотрит, кто явно не выспался. В «Рице» тоже была своя иерархия, своя механика отношений, но здесь чувствовалось что-то другое — более живое, что ли. Менее выхолощенное. — А это, — Настя кивнула в сторону кухонной двери, откуда доносился гул голосов и лязг посуды, — наша гордость и наша боль. Повара. Сеня и Федя — держись от них подальше, когда они в настроении пошутить. Эти двое — главные затейники на кухне, розыгрыши у них в крови. Особенно Сеня — веселый, безобидный с виду, но ты ему продукты доверять не советую. Клептоман ещё тот, вечно что-то со склада тащит, думает, Шеф не замечает. А Шеф замечает всё, просто молчит пока. Но Сеня — профессионал, готовит отлично, поэтому ему многое прощают. Федя — его тень, они не разлей вода. Федя у нас специалист по рыбе, — Настя хмыкнула. — Он себя моряком воображает, вечно байки травит про то, как в океане плавал, шторма пережидал, акулье мясо готовил. Красиво врет, заслушаешься. Но ты ему не говори, а то обидится.       Настасья слушала внимательно, кивая. — А Лёва — наш су-шеф, — Настя понизила голос, но теперь в нём звучала теплота. — Он хороший. Добродушный, скромный, порядочный. Если что случится — всегда поможет, даже под угрозой увольнения. По совести поступает, всегда. Но он застенчивый, легко краснеет, и... — она замялась на секунду, — у него заикание. Ты не обращай внимания, он стесняется этого. Зато немецкий знает свободно, у него корни оттуда. — Немецкий? — в голосе Таси мелькнул интерес. — Ага. Вы с ним, кстати, можете поболтать, если что. Он хороший парень, здоровый образ жизни ведёт. В целом — золото, а не человек. Повара его уважают, Шеф ценит, хотя виду не показывает. — Запомню, — кивнула Тася, и в её тёмно-синих глазах мелькнуло что-то тёплое. — Спасибо, что предупредила. — А Шефа ты уже видела, — продолжила Настя, понижая голос до шёпота. — С ним главное — не спорить, когда не в духе. А он почти всегда не в духе, так что просто кивай и делай, что сказал. Но если Лёва за тебя вступится — считай, повезло. Он единственный, кого Шеф слушает. Поняла? — Поняла, — Тася усмехнулась. — Не спорить. Кивать. Делать. И дружить с Лёвой. — Умница, — Настя одобрительно хлопнула её по плечу. — Быстро схватываешь. — Есть у нас ещё один персонаж. Макс. Видела того кудрявого, который на раздаче крутился. — Настя хмыкнула. — Это Максим Лавров. Повар, вернее, пока ещё помощник повара, Шеф его «огузком» кличет. И не зря — вечно влипает в истории, мечтает стать великим шефом, но серьёзности в нём — как в котёнке. Зато язык подвешен — хоть заслушайся. Иной раз такое ляпнет, что все ржут, а потом вдруг выдаст фразу — умную, глубокую, прям философскую. И сам удивляется, что это он сказал.       Тася приподняла бровь. — Философ-неудачник? — Типа того, — Настя усмехнулась. — Ты с ним осторожнее. Он, конечно, друг хороший, я с ним нормально общаюсь, и Костя с ним дружит, но он тот ещё прохвост. Может втюхаться в кого-то с первого взгляда и потом страдать. У нас тут своя драма: он уже год сохнет по Вике. — По Виктории Сергеевне? — Тася постаралась, чтобы голос прозвучал ровно, но внутри что-то кольнуло. — Серьёзно? — Куда серьёзнее, — закатила глаза Настя. — Представляешь? Макс и Вика. Лёд и пламень. Она его за несерьёзность и шалости на дух не переносит, а он ради неё готов на всё. Только всё время косячит, врёт, она не верит — и по новой. Ссорятся каждую смену. Но он упёртый, как баран. Говорит, завоюет. А пока только огузком и ходит.       Настасья промолчала, переваривая информацию. Настя внимательно посмотрела на неё — ростом Настя была пониже и сейчас ей приходилось слегка задирать голову, чтобы встретиться взглядом с новенькой. — Ты чего замолчала? — спросила Настя. — Не влюбись в него, он того не стоит. Да и вообще, он занят своей несчастной любовью. А если и обратит на тебя внимание, то только чтобы Вику приревновать. Так что держись подальше. — Не волнуйся, — Тася позволила себе лёгкую улыбку. — Я не по этим делам. — Ну-ну, — Настя скептически хмыкнула. — Посмотрим, как ты запоешь, когда он начнёт свои шуточки отпускать. Он, кстати, с Костей и со мной дружит. И если что, мы за него горой. Но ты ему не верь, если он начнёт клеиться. Он вообще-то безобидный, но ветреный. Так, ладно, — она махнула рукой, — пошли, покажу тебе остальных.       Настасья кивала, запоминая. Зал наполнялся голосами, из кухни доносился привычный грохот, и вся эта жизнь, бурлящая вокруг, начинала обретать для неё очертания. Они вернулись в четвёртый сектор, и Настя бросила взгляд на часы. — Через пятнадцать минут первые гости. Давай быстренько проверим столы, и я покажу, где у нас терминал, как заказы вбивать, чтобы ты не тыкалась как слепой котёнок. Идёт? — Идёт, — Тася достала блокнот из кармана фартука.       Настя одобрительно кивнула: — Молодец, блокнот всегда под рукой. Это Вика любит. Ну, что ж вперёд.       И следующие пятнадцать минут пролетели в лихорадочной подготовке: проверить салфетки, поправить цветы в вазах, убедиться, что на каждом столе есть пресс-папье с меню, перетереть бокалы, переглянуться с соседними секторами, поймать на себе пару оценивающих взглядов от других официанток.       Настасья работала молча, быстро, без лишних движений. Настя, наблюдавшая за ней краем глаза, только хмыкала — новенькая явно не врала про «Риц». Всё делала чётко, не суетилась, не задавала глупых вопросов. Даже форму поправляла реже, чем обычно делают новички в первый день.       Из кухни вышел Макс с подносом готовых закусок, увидел Настасью у четвёртого сектора, на секунду замер, оценивающе оглядел её с головы до ног и расплылся в обаятельной улыбке. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Настя перехватила его взгляд и погрозила кулаком. — Даже не думай, Лавров! Работай давай!       Макс театрально вздохнул, но послушно свернул к раздаче. Настасья проводила его взглядом, но ничего не сказала. Только уголки губ чуть дрогнули — то ли в усмешке, то ли в предчувствии чего-то забавного.       Она уже подходила к столику, когда из-за спины раздался уверенный, чуть начальственный голос: — Так, новенькая, стой смирно, сейчас будет тебе первое боевое крещение.       Настасья обернулась. Перед ней стоял парень чуть старше неё, в идеально выглаженной рубашке, с аккуратно уложенными волосами и таким выражением лица, будто он лично отвечал за судьбу ресторана. В руках он держал небольшой прямоугольник — бейдж на золотистой клипсе. — Дима, старший официант, — представился он, хотя Тася уже знала это от Насти. — Виктория Сергеевна просила передать. — Он протянул бейдж с таким видом, будто вручал орден. — Держи, твой именной бейдж готов. Не потеряй, не сломай, на планерках всегда должен быть приколот на левой стороне груди. У нас с этим строго.       Тася взяла бейдж, мельком глянула на него. На золотистом фоне чётким шрифтом значилось: Настасья. — Спасибо, — кивнула она и тут же, без лишних слов, приколола бейдж на левую сторону блузы, ровно там, где положено. Даже не глядя в зеркало — на автомате, как делала это сотни раз на предыдущих местах.       Дима одобрительно приподнял бровь: — Быстро. Хорошо. Ну, смотри, Настасья, четвёртый сектор — ответственный. Если что — обращайся, я сегодня на подхвате, но только если Вики нет рядом. Она любит, чтобы вопросы решали сами. — Он говорил это с таким видом, будто открывал ей великую тайну. — Я запомню, — Тася позволила себе лёгкую улыбку, самую краешком губ. — Ладно, работайте, — Дима бросил быстрый взгляд на часы, потом на зал и, чеканя шаг, направился к своим столикам.       Настя, стоявшая всё это время чуть поодаль с едва заметной усмешкой, дождалась, пока он отойдёт, и тихо фыркнула: — Ну как, прочувствовала всю важность момента? Дима у нас любит церемонии. Но бейдж — это святое. Если потеряешь — Вика заставит писать объяснительную. Сама проверяла. — Ценный совет, — Тася машинально коснулась пальцами бейджа, проверяя, крепко ли держится. Имя на груди — маленький, но важный шаг.       Они готовились к приему гостей, а из кухни уже доносился нарастающий гул — повара разогревали плиты, Баринов рявкал на кого-то, и жизнь ресторана входила в свой привычный, чуть безумный ритм. За окном апрельское солнце заливало улицу и первый гость уже толкал тяжёлую стеклянную дверь.

***

      Через пару минут зал наполнился голосами, звоном посуды и тем особенным гулом, который бывает только в хорошем ресторане в час обеда. Четвёртый сектор ожил: столики заполнялись гостями, и Настасья ныряла в работу, как рыба в воду — легко, естественно, будто проработала здесь не первый день.       Пара у окна, которую она обслуживала первой, осталась довольна. Женщина даже улыбнулась на прощание и сказала: «Придём ещё, надеемся, вы будете на месте». Настасья коротко кивнула, принимая комплимент как должное, и тут же переключилась на следующий столик — двое мужчин в деловых костюмах, обсуждающих контракты. — Добрый день. Что желаете на аперитив?       Один из них поднял глаза, скользнул взглядом по её лицу, задержался на секунду дольше положенного, но Настасья даже бровью не повела. Приняла заказ, повторила, уточнила степень прожарки мяса, предложила вино к стейкам — и через минуту уже вбивала позиции в терминал.       Настя, проходя мимо с подносом, одобрительно хмыкнула: — Нормально идёшь. Только не гони так, а то мы, старички, на фоне тебя совсем ленивыми выглядим. — Стараюсь, — коротко ответила Тася, не отрываясь от экрана.       К обеду зал заполнился почти полностью. Четвёртый сектор гудел: столики сменяли друг друга, заказы сыпались один за другим и Настасья работала на автомате, чётко, без ошибок. Блокнот всегда под рукой, улыбка — дозированно, профессионально, не перебарщивая. Ни одного лишнего движения, ни одной заминки.       Когда подошло время забирать заказ для третьего столика, Настасья направилась к правой матовой стеклянной двери с названием ресторана. Толкнула её и оказалась в святая святых — на кухне «Claude Monet».       Здесь кипела своя жизнь: грохот посуды, шипение масла на сковородах, выкрики поваров. Вдоль длинной раздаточной тянулись готовые блюда, ожидая своих официантов. Настасья быстро нашла глазами нужную тарелку — сибас с овощами, заказ четвёртого столика — и уже протянула руку, как вдруг рядом материализовался Сеня с хитрым прищуром. — О, новенькая! А я смотрю, ты уже освоилась, — он подмигнул и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, добавил: — Слышал, ты по-французски чешешь. А ну скажи чего-нибудь, а? Типа «жё тэм, ма шери»?       Настасья даже не повернула головы. Она аккуратно взяла тарелку, проверила пальцем край — не жирный ли, чтобы не поскользнулась, и спокойно ответила: — Заказ готов. Я могу идти?       Сеня на секунду опешил от такой ледяной вежливости, но тут же попытался реабилитироваться: — Да ладно тебе, я ж по-доброму! Мы тут все свои, можно и расслабиться... — Я на работе, — Тася наконец подняла на него взгляд тёмно-синих глаз, без намека на улыбку. — И у меня гости ждут.       Она развернулась и направилась к левой двери, ведущей в зал, оставив Сеню с открытым ртом. Федя, наблюдавший эту сцену из-за раздаточной, хрюкнул в кулак. — Что, Сеня, не пробивается лёд? — усмехнулся он. — Да ну её, — Сеня махнул рукой, но в глазах мелькнуло уважение. — Ледяная принцесса. — А ты хотел, чтобы она с тобой заигрывать начала? — Федя покачал головой. — По выправке видно — серьёзная девочка. Из «Рица», говорят. — Ну и хрен с ним, — буркнул Сеня и вернулся к своим соусам, но краем глаза ещё следил за стеклянной дверью.       Настасья тем временем вышла в зал с подносом, плавно лавируя между столиками. Сибас был подан вовремя, гостья у окна довольно улыбнулась. Никаких претензий. Настя, проходя мимо, шепнула: — Сеню за бортом оставила? Молодец. А то он к новеньким вечно пристаёт. Привыкнет — отстанет. — Я не обижаюсь, — пожала плечами Тася. — Работа есть работа.       До самого вечера она носилась по четвёртому сектору, успевая везде: принять заказ, проконтролировать подачу, вовремя убрать посуду, предложить десерт. Ни одной ошибки, ни одной заминки. Другие официанты косились с уважением и лёгкой завистью — новенькая задавала темп, который не каждый старожил мог выдержать.       К трём часам дня, когда первая волна гостей схлынула и в зале наступила относительная передышка, Настя подошла к ней с двумя стаканами воды. — На, выпей. А то с непривычки язык к горлу присохнет.       Настасья благодарно кивнула, принимая стакан. Пить действительно хотелось неимоверно — за четыре часа беготни она только один раз пригубила воду в подсобке. — Нормально идёшь, — повторила Настя, присаживаясь на краешек соседнего столика. — Честно, я думала, ты к обеду сдуешься. А ты — как заведённая. Ни одной ошибки, ни одного косяка. Вика, кстати, за тобой наблюдала.       Настасья замерла на секунду, потом сделала глоток воды, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Наблюдала? — Ага. Вон оттуда, — Настя незаметно кивнула в сторону входа, где у стойки хостес стояла высокая фигура в вишнёвом платье. Виктория Сергеевна делала вид, что изучает какие-то бумаги, но взгляд её то и дело скользил в сторону четвёртого сектора. — Она любит контролировать процесс лично. Так что ты под прицелом. Но, судя по тому, что она до сих пор не подошла и не устроила разнос — всё хорошо.       Настасья молча кивнула, стараясь не смотреть в ту сторону. Сердце почему-то стукнуло чаще, хотя причин для волнения не было. Работа сделана чисто. Никаких претензий. — Ладно, — Настя допила воду и поднялась. — Через полчаса вторая волна. У нас бронь на группу туристов, человек восемь. Так что готовься. — Какие туристы? — уточнила Тася, доставая блокнот. — Немцы. Турфирма обед заказала. Ты с ними поаккуратнее, они хоть и сдержанные, но если что не так — могут и пожаловаться. Главное — улыбайся повежливее и не путай заказы.       Настасья кивнула, пряча лёгкую усмешку. Немцы. Это могло быть интересно.       Через полчаса в зал действительно вошла группа — человек десять, все среднего возраста, одетые по-походному удобно, но с той особенной европейской опрятностью, которая сразу выдаёт туристов. Мужчины в лёгких куртках, женщины с аккуратными стрижками, у всех на шее фотоаппараты. Они говорили негромко, но оживлённо, переглядывались, рассматривая интерьер. Хостес проводила их к сдвинутым столикам в центре четвёртого сектора, и Настасья, внутренне собравшись, подошла к ним с папкой меню. — Guten Tag, meine Herren und Damen. Willkommen im «Claude Monet». Mein Name ist Nastasja, ich bin heute für Ihren Tisch zuständig. Darf ich Ihnen etwas zu trinken anbieten, bevor Sie die Speisekarte studieren?       За столом повисла короткая пауза. Несколько человек подняли головы от меню с нескрываемым удивлением. Женщина в очках, сидевшая ближе всех, даже приоткрыла рот, собираясь что-то спросить, но её опередил мужчина напротив — плотный, с румяным лицом и весёлыми глазами. — Ach, du liebe Zeit! Sie sprechen aber ausgezeichnet Deutsch! Haben Sie in Deutschland gelebt?— спросил он с явным любопытством. — Nein, ich hatte einen deutschen Großvater, — улыбнулась Тася чуть теплее, чем обычно позволяла себе с гостями. — Er hat mir die Sprache beigebracht. Leider war ich selbst noch nie in Deutschland. Aber ich hoffe, dass Ihnen unser Essen trotzdem schmecken wird — auch wenn es nicht gerade bayerische Küche ist.       Группа дружно заулыбалась. Кто-то закивал, кто-то обернулся к соседу, переговариваясь. Женщина в очках тронула Настасью за руку: — Wissen Sie, wir waren gestern in einem anderen Restaurant, und dort konnte niemand ein Wort Deutsch. Es ist so angenehm, sich verständigen zu können! Können Sie uns vielleicht etwas empfehlen? Wir sind uns noch nicht ganz sicher...             Настасья кивнула, мысленно пробегая по меню. Немцы обычно ценят сытную еду, но при этом любят, когда блюдо имеет историю или особенность. — Wenn Sie etwas Typisches aus unserer französischen Küche probieren möchten, kann ich Ihnen die Jakobsmuscheln mit Blumenkohlpüree und Trüffelöl als Vorspeise empfehlen. Die Muscheln werden perfekt goldbraun angebraten — zart und aromatisch. Und als Hauptgericht... — Тася сделала небольшую паузу, давая гостям время впитать информацию, и продолжила: — Unser Chefkoch macht einen ausgezeichneten Wolfsbarsch in Salzkruste. Das Gericht wird am Tisch geöffnet, das ist immer ein kleines Spektakel. Oder, wenn Sie klassische französische Küche bevorzugen, das Entenconfit mit karamellisierten Äpfeln ist ein Gedicht.       Гости зашумели, обсуждая услышанное. Мужчина с румяным лицом поднял руку: — Entenconfit! Meine Frau macht es manchmal zu Hause, aber ich bin sicher, hier schmeckt es besser. Ich nehme das!       Женщина рядом с ним шутливо шлёпнула мужа по руке и что-то сказала, отчего вся компания рассмеялась. Настасья улыбнулась краешками губ и продолжила принимать заказы. Она уточняла детали, предлагала вино. Когда очередь дошла до пожилого господина в конце стола, который никак не мог выбрать между двумя позициями, она терпеливо объяснила разницу, а потом мягко предложила: — Sie können auch beide nehmen, wenn Sie möchten. Das eine als Vorspeise, das andere als Hauptgericht. Wir können die Portionen entsprechend anpassen.       Мужчина просиял и тут же согласился. Его жена, сидящая рядом, благодарно коснулась руки Таси: — Kind, Sie sind ein Geschenk des Himmels. Wir kommen wieder, und dann nur zu Ihnen. — Es ist sehr nett von Ihnen. Ich hoffe, Euch allen gefällt. Guten Appetit!       Когда заказ был наконец принят и Настасья отошла к терминалу, вбивая позиции, она почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла голову — Лёва стоял в дверях кухни, придерживая створку плечом, и смотрел на неё с каким-то новым, заинтересованным выражением. Поймав её взгляд, он смутился, густо покраснел и быстро скрылся за дверью.       Настасья усмехнулась про себя и вернулась к терминалу.       Через минуту рядом возникла Настя. Она встала так, чтобы видеть немецкую делегацию, и тихо, почти шёпотом, спросила: — Слушай, а ты чего им наговорила? Они все сияют, как начищенные самовары. Я ни слова не поняла, но по реакции — ты им прямо душу растопила. — Просто с ними поговорила, — пожала плечами Тася, не отрываясь от экрана. — Рекомендовала блюда, объясняла состав. Они приятные, отзывчивые. — Ну ты даёшь, Волкова, — Настя покачала головой. — Французский, немецкий... Тайный полиглот? Будешь теперь нашим переводчиком при иностранцах. — Если понадобится — обращайтесь, — улыбнулась Тася. — Ладно, не буду мешать, удачи.       Она ушла в свой сектор, а Настасья проводила её взглядом и снова улыбнулась. Кажется, этот день складывался совсем неплохо.       Из кухни выплыл очередной заказ, и она нырнула обратно в рабочий ритм. А на втором этаже, в кабинете арт-директора, Виктория Сергеевна отложила отчёты и задумчиво смотрела в окно. Сегодня она наблюдала, как новенькая общается с немцами, как те улыбаются, кивают, расслабленно и благодарно. Видела, как Волкова держится — уверенно, профессионально, но при этом тепло. Без той ледяной отстранённости, которая чувствовалась утром. — Интересная девочка, — тихо сказала Вика сама себе и тут же тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Работа есть работа.       Она вернулась к отчётам, но строчки снова отказывались складываться в ровные колонки. Перед глазами стояли веснушки на скулах, тёмно-синие глаза и лёгкая улыбка, которую новенькая подарила немцам.       Вика раздражённо захлопнула папку и вышла из кабинета. В конце концов, она арт-директор. Её дело — контролировать процесс. А процесс в четвёртом секторе шёл на удивление гладко.       Слишком гладко. Это начинало беспокоить.