Сжигая мосты

      Пролог: Странное утро в Конохе       Утро в Конохе начиналось с запаха жареной рыбы и мисо-супа. Для Наруто Удзумаки этот запах был сигналом: пора вставать, если он не хочет опоздать на тренировку с Какаши, которая была назначена аж на десять утра, но Саске почему-то требовал начинать в восемь.       Наруто лениво натянул оранжевую куртку, взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы и вышел на крыльцо. Солнце уже припекало, в воздухе витал привычный гомон голосов и звон цикад.       — Эй, Наруто, привет!       Это был кто-то из соседей. Наруто махнул рукой и направился к перекрёстку, где обычно ждал Саске.       И тут он его увидел.       Фигура, стоявшая в тени под аркой ворот, была одета в длинный чёрный плащ с красными облаками. Длинные чёрные волосы, гладкие как вода, спадали на спину, а на лице залегли глубокие тени, прорезаемые двумя багровыми точками Шарингана.       Наруто замер. Инстинкты ниндзя сработали быстрее, чем мозг. Это был Он. Итачи Учиха. Предатель. Убийца клана. Человек, из-за которого Саске превратился в ходячую ледяную статую, жаждущую мести.       — Итачи... — выдохнул Наруто, выбрасывая руку в сторону, чтобы достать кунай. Но Итачи не двинулся с места. Он слегка склонил голову набок, и на его губах появилась та самая, жутковатая, но в то же время завораживающе вежливая улыбка.       — Здравствуй, Наруто-кун. — Его голос был ровным и глубоким, как водная гладь. — Давно не виделись.       — Чего тебе надо? — рявкнул Наруто, чувствуя, как внутри закипает Курама. — Если ты пришел за Саске...       — Я пришёл не за Саске. — Итачи сделал шаг вперёд, выходя из тени на свет. Солнце непривычно ярко осветило его бледное лицо, и Наруто заметил, что Итачи выглядит... уставшим? Но взгляд его был прикован прямо к Наруто. — Я пришёл повидаться с тобой.       — Чего? — Наруто моргнул, решив, что ослышался. — Со мной? Ты псих? Я тебя сейчас в бараний рог скручу и к Цунаде-сама...       — Наруто-кун, — перебил Итачи, и его тон стал чуть мягче. Он подошёл ещё ближе. — В последнее время я много думал. О смысле. О жертвах. И о... свете. Знаешь, когда ты живёшь во тьме много лет, начинаешь особенно ценить тех, кто способен освещать путь другим. Ты — не просто джинчурики. Ты — маяк.       Наруто открыл рот, но не смог произнести ни звука. Его мозг пытался обработать данные: «Маяк»? Итачи Учиха, гениальный убийца, называет его, оболтуса Наруто, маяком?       — Я хочу узнать тебя получше, — продолжил Итачи, делая ещё один шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Может быть... прогуляемся сегодня вечером? Я знаю одно тихое место у реки, там красиво. Не как преступник и ниндзя. Как... двое людей. Сердце Наруто пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Это что, приглашение на свидание? От Итачи Учихи?!       — Ты... это... — промямлил Наруто, краснея до корней волос. — Ты серьёзно? А как же Саске? Ты же его брат, вы друг друга ненавидите, и вообще...       — Саске — это моё прошлое, — мягко, но твёрдо сказал Итачи. — А ты — возможно, моё будущее.       В этот момент тишину утра разорвал резкий, полный ярости крик:       — ИТАЧИ!!!       Из-за поворота вылетел Саске. Его глаза уже превратились в два красных вихря, по щекам разбегались чёрные линии триграмм. Чакра кипела вокруг него, как раскалённый воздух.       — Как ты смеешь?! — заорал Саске, вставая между Наруто и Итачи. — Ты убил наших родителей, наш клан, ты разрушил мою жизнь, а теперь ты стоишь здесь и... и флиртуешь с моим лучшим другом?!       Итачи даже не вздрогнул. Он лишь перевёл свой невозмутимый взгляд на брата, и в его глазах мелькнуло что-то странное — не вина, а скорее усталая нежность.       — Саске, — спокойно произнёс он. — Ты вырос. Но твоя реакция слишком бурная. Я пришёл с миром.       — С миром?! — Голос Саске сорвался на визг. — Ты называешь это миром? Ты пытаешься украсть у меня всё во второй раз?!       Наруто, который всё это время хлопал глазами, наконец обрёл дар речи:       — Эй, Саске, успокойся! Никто никого не ворует! Я вообще не понимаю, что происходит!       — Заткнись, Наруто! — рявкнул Саске, не оборачиваясь. — Ты не понимаешь! Он всегда так делает! Он забирает всё, что мне дорого! Сначала семья, потом покой, а теперь...       Он резко замолчал, сжав кулаки так, что побелели костяшки.       Итачи вздохнул — это был едва уловимый, но очень выразительный жест.       — Саске, дело не в тебе. Это не попытка причинить тебе боль. Дело в Наруто. Он особенный.       — Я знаю, что он особенный! — выпалил Саске и тут же прикусил язык, поняв, что сказал что-то не то. Его щеки, к удивлению Наруто, слегка порозовели.       Наруто переводил взгляд с одного брата на другого. Итачи смотрел на него с мягкой, почти гипнотической настойчивостью. Саске пылал ревностью и гневом, прожигая брата взглядом.       — Так, стоп! — Наруто выставил руки вперёд. — Давайте по порядку. Итачи, ты хочешь... со мной встречаться?       — Да, — кивнул Итачи без тени сомнения.       — А ты, Саске... — Наруто повернулся к другу. — Ты что, ревнуешь?       Саске дёрнулся так, будто его ударили током.       — Не говори ерунды, дурак! Я просто не позволю этому преступнику приближаться к тебе! Это мой... то есть, это долг команды! Защищать своих!       — Ага, конечно, — фыркнул Наруто, и в его голубых глазах заплясали смешинки. Ситуация была настолько абсурдной, что страх начал отступать. — Ты покраснел, Саске. Ты всегда краснеешь, когда врёшь.       — Я НЕ КРАСНЕЮ!       — Краснеешь, — подтвердил Итачи, и в его голосе послышалась тень довольства.       Саске взвыл от ярости и метнул сюрикен в голову брата. Итачи, не глядя, перехватил его двумя пальцами.       — Агрессия — не лучший способ произвести впечатление на того, кто тебе нравится, — наставительно заметил он.       — Да как ты смеешь читать мне нотации о чувствах, ты, психованный кукловод?!       Наруто вздохнул. Похоже, утро перестало быть томным.

***

      Следующие несколько дней превратили жизнь Наруто в хаос.       Итачи, словно безмолвная тень, появлялся там, где его меньше всего ждали. Он не нападал, не угрожал, не пытался похитить Наруто. Он просто... был рядом.       Однажды утром Наруто обнаружил на своём подоконнике аккуратно перевязанный ленточкой свиток. Внутри оказался не боевой приказ, а купон на рамен с подписью: «Для восстановления сил после тренировки. Твой поклонник, И.У.».       Саске, который как раз зашёл за ним, под предлогом совместной пробежки, выхватил свиток, прочитал и сжевал его. Буквально. Запихнул в рот и проглотил, глядя на Наруто испепеляющим взглядом.       — Он пытается купить тебя дешёвым раменом! — прошипел Саске, прожёвывая бумагу.       — Это был мой любимый свиток... — грустно заметил Наруто.       На следующий день Итачи встретил их на тренировочной поляне. Он сидел на ветке дерева, читая книгу, подозрительно похожую на те, что обычно читал Джирайя.       — Наруто-кун, — позвал он, грациозно спрыгивая вниз. — Твоя техника Теневого клонирования стала лучше, но в ней не хватает плавности. Ты слишком дёргаешься. Позволь показать тебе одно упражнение на контроль чакры из архивов Учиха. Это поможет твоему Расенгану стать стабильнее.       Саске вклинился между ними:       — Я сам научу его контролю чакры! У нас клан Учиха! Вернее, был... — Он запнулся, но быстро оправился. — И вообще, у него есть я! Ему не нужна твоя помощь!       — Помощь друга и помощь наставника — разные вещи, Саске, — спокойно возразил Итачи.       — Я предлагаю глубокие знания. Ты предлагаешь... эмоциональную поддержку?       — Я предлагаю ему защиту! От тебя!       Наруто чувствовал себя мячом для пинг-понга.       Саске, видя, что его грубая сила не работает, сменил тактику. Он стал чаще приглашать Наруто куда-то. Раньше он вечно отмалчивался или уходил в себя, а теперь буквально преследовал его.       — Наруто, пойдем сегодня есть якинику. Я угощаю. — Саске старался говорить небрежно, но в его глазах горел огонь конкуренции.       — О, круто! А можно рамен? — обрадовался Наруто.       — Можно рамен, — скрепя сердце согласился Саске.       Но когда они пришли в «Ичираку», их там уже ждал Итачи, сидящий за стойкой с чашкой чая.       — Какое совпадение, — улыбнулся он своей жутковатой улыбкой. — Я тоже люблю это место. Наруто-кун, садись рядом. Я закажу тебе чашу с двойным мясом, ты любишь такое, да? Саске, присаживайся напротив. Нам есть что обсудить.       Саске сел, но есть не мог. Он только сверлил брата взглядом, пока Наруто с аппетитом уплетал рамен за обе щеки, иногда поглядывая на странную парочку.       — А почему вы не едите? — спросил он с набитым ртом.       — Я наблюдаю, — ответил Итачи.       — Я слежу, чтобы он тебя не отравил, — буркнул Саске.       Вечером, когда Итачи растворился в ночи: использовал Ворона, чтобы исчезнуть, а они с Саске шли домой, Наруто не выдержал.       — Саске, — начал он осторожно. — Слушай... Ты ведёшь себя очень странно.       — Я нормально себя веду. — Саске смотрел прямо перед собой, засунув руки в карманы.       — Да нет! Ты злишься больше обычного. Ты даже на миссии стал злее. Ты ревнуешь меня к Итачи? Серьёзно?       Саске резко остановился. Было темно, но Наруто видел, как напряглись его плечи.       — Я не ревную, — глухо сказал Саске. — Я... беспокоюсь. Он опасен. И он умеет манипулировать людьми. Он заставил меня думать, что ненавижу его всю жизнь, а потом...       — А потом оказалось, что он тебя любил? — неожиданно серьёзно спросил Наруто. Он слышал эту историю от Саске, после долгих уговоров и бутылки сакэ. — Саске, он твой брат. Может, он правда хочет начать новую жизнь?       Саске резко развернулся к нему. В темноте его глаза сверкнули алым.       — Ты что, выбираешь его?!       — Я ничего не выбираю! — воскликнул Наруто. — Я просто пытаюсь понять, что происходит! Он классный, конечно, умный, сильный, знает кучу техник... Но он пугает меня. А ты... Ты меня бесишь, но ты мой друг. Самый лучший.       Саске замер. Наруто продолжил:       — Просто... я не понимаю, чего ты хочешь. Ты злишься, что Итачи уделяет мне внимание. Но сам ты никогда... Ну, ты никогда не говорил, что я тебе дорог. Только если —когда я умираю или типа того.       Повисла тишина. Настолько густая, что её можно было резать кунаем.       Саске открыл рот, собираясь что-то сказать. Возможно, это было бы важно. Возможно, это изменило бы всё. Но в этот момент на плечо Наруто мягко легла рука. Итачи снова материализовался из тени.       — Уже поздно, — сказал он. — Наруто-кун, позволь проводить тебя до дома. Саске, тебе тоже стоит отдохнуть. У тебя напряжённое лицо.       Саске дёрнулся, чтобы ударить брата, но Итачи исчез вместе с Наруто, оставив его одного, кипящего от злости и невысказанных слов.

***

      Прошёл месяц. Коноха привыкла к странному трио. Итачи получил временное помилование благодаря поручительству Пятой Хокаге и тайному вмешательству Наруто, который рассказал ей о настоящей истории братьев. Он жил в гостевом доме на окраине и официально числился агентом под прикрытием. Неофициально — он был самым настойчивым ухажёром джинчурики.       Саске почти не отходил от Наруто. Он ходил за ним хвостиком, отгоняя Итачи, но брат был неуловим. Он оставлял цветы, он писал хокку — жутко депрессивные, но красивые, он помогал Наруто с тренировками, не требуя ничего взамен.       Наруто разрывался.       С одной стороны, Итачи был воплощением спокойствия и загадки. С ним было интересно говорить о жизни, о философии ниндзя, о мире. Он относился к Наруто как к равному, как к мудрому человеку, а не как к глупому ребёнку.       С другой стороны, Саске... Саске был его наваждением с детства. Наруто привык гоняться за ним, доказывать ему что-то, злиться на него и мириться. Без Саске мир казался пресным. Но Саске постоянно молчал, злился и только недавно начал открыто проявлять чувства — и то лишь из-за конкуренции.       Кульминация наступила в храме Накано.       Наруто пришёл туда, чтобы побыть один и подумать. Он сидел на ступенях, глядя на закат. Тишина нарушалась лишь шелестом листьев. Первым появился Итачи. Он шёл медленно, как всегда бесшумно, и сел рядом, на почтительном расстоянии.       — Ты грустишь, — констатировал он.       — Я запутался, Итачи-сан, — признался Наруто. — Ты... ты потрясающий. Ты прошёл через ад и остался человеком. Ты видишь во мне что-то, чего другие не видят. Мне это... приятно.       Итачи повернул голову, его тёмные глаза с лёгким отблеском Шарингана смотрели на Наруто с нежностью.       — Но?       — Но есть Саске, — выдохнул Наруто. — Он — часть меня. Без него я не я. Понимаешь? Мы как братья. Даже больше.       Итачи кивнул.       — Я понимаю. Я всегда это видел. Вы двое связаны. Ещё тогда, давно, когда ты впервые назвал его своим другом, я понял, что эту связь не разорвать ни ненавистью, ни местью, ни даже смертью.       В этот момент сзади раздался шорох, и из тени колонн вышел Саске. Он был здесь всё это время. Его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.       — Я не позволю тебе забрать его, Итачи, — тихо сказал Саске. — Я отдал тебе свою ненависть. Я отдал тебе свою боль. Но Наруто я тебе не отдам.       Итачи поднялся и посмотрел на брата. Впервые за долгое время в их взглядах не было вражды. Была только усталая правда.       — Я и не прошу его забирать, — ответил Итачи. — Я прошу его... выбрать. Или хотя бы позволить мне быть рядом. Но я вижу, что для тебя это вопрос жизни.       Саске подошёл к Наруто и протянул ему руку. Жест был простой, но в нём было столько отчаяния и надежды, что у Наруто перехватило дыхание.       — Наруто, — сказал Саске хрипло. — Я не умею говорить красиво, как он. Я не умею слагать стихи и, наверное, никогда не научу тебя таким сложным техникам. Но я... я всегда буду рядом. Я всегда буду возвращаться к тебе, даже если весь мир будет против. Ты для меня — не просто друг. Ты — мой дом. Единственный, который у меня остался.       Глаза Наруто защипало. Он смотрел на протянутую руку Саске, на его дрожащие пальцы, на его упрямое, родное лицо. Потом перевёл взгляд на Итачи. Итачи стоял в стороне, и в его глазах не было обиды. Только принятие.       — Я проиграл, брат, — тихо сказал Итачи. — Но я рад, что проиграл тебе. Береги его. Он поклонился Наруто, коротко, уважительно, и начал таять в воздухе, превращаясь в стаю ворон.       — Итачи! — крикнул Наруто. — Подожди!       Вороны замерли на мгновение, сложившись в полупрозрачный силуэт.       — Я... — Наруто встал и взял Саске за руку, крепко сжимая его ладонь. Он посмотрел на Итачи с благодарностью и печалью. — Ты научил меня, что даже в самой глубокой тьме есть свет. Ты научил меня прощать. И я... я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Как друг. Как старший товарищ. Как семья. Но сердце...       Он посмотрел на Саске. Саске смотрел на него так, словно Наруто держал в руках его душу.       — Моё сердце всегда принадлежало ему. С самой первой нашей встречи у реки. Итачи — или то, что осталось от его проекции — улыбнулся. Впервые это была не загадочная, а по-настоящему тёплая, почти счастливая улыбка.       — Я знаю, Наруто-кун. Я всегда знал. Я просто хотел убедиться, что он это поймет и скажет тебе. Будьте счастливы.       Вороны взмыли в небо и исчезли в багровом закате.       Саске выдохнул, словно скинул гору с плеч, и притянул Наруто к себе. Они стояли на ступенях проклятого храма, где когда-то лилась кровь их кланов, и смотрели, как заходит солнце.       — Дурак, — буркнул Саске в макушку Наруто. — Заставил меня пройти через этот ад.       — Сам дурак, — ответил Наруто, утыкаясь носом ему в плечо. — Если бы ты сказал всё это раньше, не пришлось бы через это проходить.       — Я думал, ты знаешь.       — Откуда? Я же тупой гений, забыл?       Саске фыркнул, но руки не разжал. Он обнимал Наруто так, словно тот был самым ценным сокровищем в мире.       А где-то в лесу, сидя на ветке и глядя на звёзды, Итачи Учиха тихо наблюдал за ними своим третьим глазом. Ему было немного грустно, но впервые за много лет на душе у него было легко. Он вернул брату не прощение, а нечто большее — способность любить и быть любимым. И этого было достаточно.

***

      Через год Итачи официально вернули звание ниндзя Конохи. Он жил отдельно, часто уезжал на долгие миссии, но всегда возвращался. И каждый его приезд отмечался ужином втроём.       Саске больше не ревновал. Он научился доверять брату, а главное — доверять Наруто. Он знал, что Наруто выбрал его, и этой уверенности хватало, чтобы смотреть на ухаживания Итачи, которые теперь стали чисто дружескими, с усмешкой.       Наруто был счастлив. У него был любимый человек, который наконец-то научился выражать свои чувства, пусть и странновато и в основном действиями. И у него был удивительный друг и наставник в лице Итачи, который всегда мог дать мудрый совет или просто молча посидеть рядом, глядя на закат.       Однажды, когда Саске уехал на недельную миссию, Итачи зашёл к Наруто. Они пили чай на веранде.       — Ты не жалеешь? — вдруг спросил Наруто. — Что всё так вышло?       Итачи покачал головой.       — Жалость — удел слабых. Я сделал свой выбор много лет назад. И сейчас я вижу, что он был верным. Саске вырос достойным человеком. Во многом благодаря тебе.       — Ну, ты тоже вложился, — усмехнулся Наруто.       — Я вложился в его тьму. Ты вложился в его свет, — поправил Итачи. Он допил чай и поднялся. — Мне пора. Береги себя, Наруто-кун. И передай Саске, что я зайду на следующей неделе, проверю его прогресс в Катон.       — Хорошо, Итачи-сан!       Итачи шагнул в тень, но на мгновение задержался.       — И знаешь... Ты тоже стал мне семьёй, Наруто. Спасибо, что принял меня.       Он исчез, а Наруто остался сидеть на веранде, глупо улыбаясь в кружку с чаем.       Когда Саске вернулся, Наруто с порога огорошил его новостью:       — Твой брат назвал меня семьёй!       Саске закатил глаза, сгружая рюкзак.       — Он тебя уже год называет «невесткой», ты просто не замечал. Он даже в своих вороньих отчётах тебя так шифрует.       — Чего?! — Наруто покраснел до корней волос. — В смысле «невесткой»? Я мужик!       — Попробуй объяснить это Итачи, — фыркнул Саске, но в его глазах плясали весёлые искры. — Идём есть. Я голодный как волк.       — Я тебе не невестка! — заорал Наруто, но послушно поплёлся за ним на кухню.       В окно заглядывала любопытная ворона. Она моргнула чёрным глазом и улетела докладывать хозяину, что «молодые ссорятся, но мирятся, и всё идет по плану».       Итачи, получив доклад, довольно улыбнулся и закрыл книгу. Мир в Конохе был восстановлен. А главное — восстановлен мир в сердцах двух самых дорогих ему людей.