И никаких стикеров, Йегер

Они заседали в зале для переговоров. Смит, Аккерман и Ханджи проводили важную сделку, от которой зависело многое. Составлением бизнес-предложения и договора, который мог бы заинтересовать спонсора, занялся Аккерман. «Они с ним родственные души!» — пошутила Хаджи, но была как никогда права, потому что по клиенту было видно, что ему нравится предложение Леви. — Поэтому, мы можем гарантировать, что ваши акции не упадут, — тон Аккермана не был наполнен эмоциями, но клиенту это симпатизировало. Леви достал кейс. Из него папку, и отдал её предполагаемому спонсору, его звали Альфред Крональд, он был серьезным и строгим мужчиной лет пятидесяти. — Прочитайте условия контракта и удостоверьтесь, что я оговорил всё и даже больше. Обычно твёрдый голос Крональда заиграл саркастическими нотками: — Кроме того, что мне надо поесть. Леви вздернул бровь, а напряженные лица Ханджи и Смита отобразили яркое недоумение. — Простите? — не понял Аккерман. Альфред усмехнулся и развернул к Леви папку передом. Тут же равнодушный взгляд Аккермана блеснул яростью, как у быка, перед которым махнули красной тряпкой. Только «роль» тряпки играл кислотный стикер, на котором с заботой и любовью было выведено: «Вы обязаны поесть! Даже не думайте пропускать обед, иначе ваша жена будет недовольна!» Подписи не было, но не стоило труда догадаться, кто был адресантом… *** На фоне заливистого смеха Зое, мрачность голоса Аккермана была пугающей: — Я его убью. Ирвин примирительно улыбнулся. — Ничего страшного не произошло, — он явно успокаивал. — Ты просто развеселил Крональда. Ханджи заливистей засмеялась, потом хрюкнула что-то вроде: «Я в аналитический», и удалилась. — О, а я же в шуты нанимался, да? — прошипел Аккерман, готовый убить Ирвина взглядом. — Сразу бы сказал, для чего я тебе в компании нужен, я бы подготовил анекдоты, байки, прибаутки, а то херней какой-то занимаюсь — контракты составляю, биржевую аналитику провожу. Ты не стесняйся, проси, мы с твоим Йегером много шуток придумаем. Мужчина улыбнулся, не впечатлённый красноречием друга. — Мальчик терпел тебя и твои заскоки, и ты имей терпение. — Я поимею его, если он продолжит. Смит изогнул брови. — Ты сейчас о… — О долгом и продолжительном избиении, — перехватил Леви, недовольно сверкнув глазами. — Какого черта я должен терпеть твоего парня с созависимостью и гиперопекой? — Мне показалось, вы должны лечебно воздействовать друг на друга, — загадочно улыбнулся Ирвин. — У тебя вечная тревога, когда всё не так, а по твоим словам, вокруг одни свиньи, не умеющие сохранять чистоту, и у этих свиней, то есть нас, всегда всё не так, — он, видимо, хотел вбить эти слова Аккерману в голову. — А Эрен и рад стараться, чтобы тебе было «всё так», — пожал плечами. — Херовый из тебя психотерапевт, — сделал вывод Аккерман, потом достал стикер Йегера и помахал им перед глазами друга. — Этому нет конца и края, он достал. Ты сделал из меня объект для его гиперопеки, Смит! — он швырнул стикер Ирвину, он его поймал, внимательно вгляделся в знакомые буквы и загадочно улыбнулся, а потом резко убрал улыбку с лица. — Тебе неудобно так жить? — вкрадчиво поинтересовался Ирвин. — Да! — Леви прямо искрился раздражением, и в этот момент Смит оторвал взор от стикера и пристально поглядел в глаза другу. Взгляд Ирвина был таким спокойным, что остудил закипевшее раздражение Аккермана. — Из-за твоего ОКР другим людям тоже неудобно, — не обвиняя, не упрекая, а как само собой разумеющееся произнес Смит, заставив Леви проглотить слова. На этом разговор был закончен. *** — Вы сегодня опять раньше, — улыбнулся Эрен. — Что-то случилось? — увидев на лице Леви нечто более мрачное, чем обычную мрачность, поинтересовался юноша. — Это, вообще, лечится? — прямо с порога заявил Аккерман. — ОКР? Конечно, лечится! — Эрен неестественно сильно обрадовался, и словно воспарил над землей от этого счастья. — Есть много случаев, когда люди побеждали ОКР! С этим недугом научились справляться! Знаете, самое сложное — это узнать причину обсессии! Вам же повезло! Причина у вас перед глазами, нужно просто преодолеть свой страх и… — вдохновенную речь прервал звук упавшего на диван кейса. Кидал Леви с таким негодованием, словно представлял на месте предмета голову Йегера. — Я, вообще-то, о тебе говорил, — воткнув в юношу взгляд-клинок, ответил Леви. Эрен поморгал, замерев на месте. — Обо мне? Мне что-то надо лечить? — искренне недоумевал. — Ага. Голову. Аккерман опустился на диван, задрав голову, вдохнул полной грудью, блаженно прикрыв глаза. — Вы о чём? Я не подвержен никакому расстройству. Не открывая глаз, Леви достал из кармана пиджака стикер, предъявив с таким видом, будто тот был доказательством, подтверждающим причастность Йегера в убийстве. Юноша прищурился, разглядывая бумажку, потом узнал её и улыбнулся. — Вы… весь день… носили его в кармане? — Только для того, чтобы засунуть тебе в задницу, — Леви убил всё счастье Эрена одним ответом. Юноша скорчил обиженную физиономию. — Так вы поели? — Да! — выпалил Леви, кинув на Эрена раздражённый взгляд. — Это здорово! — словно не замечая негодования Аккермана, разулыбался Йегер. — Теперь понятно, откуда у вас столько сил и эмоций! — он явно верил в то, что говорил. Леви почувствовал, как его глаз дёрнулся. — Вали, — тихо произнес Аккерман. — Что? — Вали из моей квартиры. — Но мой рабочий день ещё не… Леви схватился за тапок, который снимал, садясь на диван. — Свалил сейчас же! — крикнул Аккерман, бросив тапок в Эрена. Ту палитру обескураженности, что вспыхнула на лице Йегера, было трудно описать. А Аккерман кидал уже второй тапок. — Вы чего?! — юноша аж от неожиданности поймал тапок и так с ним и застыл. — Я же просто… — Ты же просто сегодня выставил меня полным дураком! — взгляд Леви метал молнии. — Директор многомиллионной кампании подумал, что моя жена «очень напориста». Скажи, Йегер, как давно ты стал моей «женой»?! Эрен держал тапок Леви двумя руками, но, услышав вопрос, переложил его в одну руку и, состроив важный вид, начал считать на пальцах. — Так, погодите… То было заочное знакомство от Ирвина, потом я услышал ваш голос по телефону, после первая встреча, любовь с первого взгляда, флирт, первое свидание… Ну да! А вот потом сразу же наша помолвка и супружество! — к концу своей речи лицо Йегера было очень серьезно, а вот лицо Леви опасно заострилось, словно он был готов избивать юношу до изнеможения. Заметив это, Эрен откинул шутки в сторону, и тон его уже был по-настоящему серьёзным. — Это сорвало сделку? — Нет. — Что тогда случилось? Почему вы так злитесь? Это же просто стикер, я хотел, чтобы вы… — Йегер, — устало выдохнул Леви, — чужой человек подумал, что ты — моя жена. Ты проявил такую степень заботы, что тебя приписали к членам моей семьи. — И что? — И то, что это не нормально. Ты болен. Эрен принял такой вид, будто Леви раскрыл его тайну. — Хотите сказать... я болен вами? — Ты совсем тупой?! — взмахнул руками Аккерман, потом подошёл к Йегеру. — Я говорю, что твоя созависимость переходит границы! Йегер, — он припечатал стикер к груди Эрена и посмотрел в слегка растерянные глаза юноши. — Мне не нужна твоя гиперопека. Я — взрослый человек, и нянькаться со мной не надо, и, уж тем более, по причине невроза. Эрен сделал шаг назад, прикрыв руками приклеенный стикер, словно Леви ударил его под дых. — А вам хотелось бы, чтобы было не по причине невроза? Леви застыл, глядя на расползающуюся на губах Эрена улыбку. И эта детская радость вмиг отбросила тяжелую атмосферу скандала. Казалось, словно солнце разогнало тучи, засверкав так лучезарно, что и грустить не хотелось… Глядя на этого тугодума, Леви даже злиться перестал. То ли он слишком устал, то ли понимал, что никаких вразумительных объяснений этот остолоп не поймёт. Оставалось только махнуть рукой и вернуться на диван, включить телевизор и сделать вид, что Йегера не существует. — Опять неудачно пошутил? — изумился Эрен. — Вы обиделись? — обратился он к Аккерману, но тот проигнорировал. — Ясно... — в голосе послышались грусть и даже разочарование. — Я, видимо, не понимаю ваш юмор… Подумал, эта шутка придётся вам по вкусу, — он нервозно потёр ладони друг о друга. — А насчёт стикера в кейсе... Это не гиперопека. Я хотел пошутить… Вы просто как-то ехидничали, что я похож на женушку, вот и подумал, что вас развеселит моя самоирония. Извините ещё раз, я не знал, что эта папка предназначена для клиента. Я поступил очень глупо, притронувшись к вашим вещам, вы имеете полное право злиться — я вторгся в ваше личное пространство. Леви убавил звук на телевизоре и посмотрел на Эрена, лицо которого окрашивала виноватая улыбка. — Звучит, как слова невротика, идущего на поправку. Юноша скорчил физиономию, смешавшую в себе недовольство и утомленность, а потом внезапно начал говорить очень серьезно: — Так же, как и вы, не любите рассказывать про вашу аллергию и ОКР, я не люблю рассказывать про свою мать. Знаете, почему? Потому что люди начинают судить обо мне, исходя из этого пунктика. Мне никогда не ставили диагноз созависимости. Но я… скажем так, я сам по себе такой: верю в добро и люблю помогать другим, — Эрен почесал голову. — И я уверен, что Вы любите чистоту не только от того, что у Вас ОКР. Для вас это было важно и до диагноза и даже до прогрессирования аллергии? — он вопросительно посмотрел на хозяина квартиры, который сложил руки на груди, поняв, что Эрен проницательней, чем предполагал. — Психические расстройства зависят от черт личности. Да, я, возможно, предрасположен к созависимости, но ещё ею не болел. Поэтому и не объясняйте все мои поступки этим диагнозом, пожалуйста. Здесь явно не хватало только: «А я не буду объяснять все ваши действия вашим диагнозом», — но юноша не стал подобного говорить. — Значит, ты такой придурок осознанно, — сделал вывод Аккерман, внимательно выслушав домработника. — Получается, что так, — посмеялся Йегер, и Леви пожалел, что у него не было третьего тапка. — Ещё раз увижу стикеры в вещах, касающихся моей работы — уволю. — А на обычных вещах, значит, можно? — обрадовался юноша. Аккерман с невозмутимым видом глянул на часы. — Время твоей работы закончено. Прошу свалить из моего дома. Эрен посмеялся, но не обиделся на колючего бизнесмена. *** Уже на улице Йегер вспомнил про стикер, что Леви приклеил к его груди. Оторвав бумажку, Эрен раз улыбался, прочитав свою неудачную шутку. Потом зачем-то перевернул стикер и, к своему изумлению, увидел ровный почерк Леви: Если жена будет недовольна, жена больше не получит денег. Никогда.