И никаких стикеров, Йегер

      Эрена впечатали спиной в дверь.              — А теперь объясни, что за цирк ты устроил? — Аккерман прихлопнул руку с правой стороны от головы юноши и, слегка задрав голову вверх, грозно смотрел в глаза.              Йегер судорожно думал: «А ведь, правда, что?», потом глубоко выдохнул, схватился за голову и сильно нахмурился. Такого дебилизма он от себя не ожидал... Как и говорил, он не собирался утаивать свои чувства от Леви, ведь «любил максимально надоедливо», но всё равно не мог удержаться от желания казаться лучше, чем есть на самом деле.       Дурацкий бич влюблённости — желание предстать перед объектом симпатии умнее, разумнее и взрослее.              Но план пошёл крахом, стоило понять, что ревность обуздать не так-то легко. Не стоило так долго прятать настоящего себя. Ведь теперь Эрен открывал в своём характере новые грани, и, самое страшное в том, что совершенно не понимал, как их контролировать!              — Если бы я сам знал... — было видно, что Йегер находился в растерянности, но усердно пытался определить, что с ним произошло. — Думаю, что... — в голосе слышалась смешная задумчивость. — Я... чуть-чуть... тебя... приревновал, — под конец он мило улыбнулся, словно не произошло ничего катастрофичного.              Аккерман положил руку юноше на плечо и этим одним чётким, резким движением заставил опуститься на уровень его глаз. Тапки юноши по отполированному воском паркету скользнули между ног Леви, и он непременно упал бы, если бы мужчина не держал его.              — Совсем мозги от ревности вскипели? — сказал с расстановкой, но от этого и страшно. — Считаешь, я теперь обязан мужчин стороной обходить, чтобы не ранить твои чувс...              Эрен, толком не подумав, оборвал его:              — Это же он — тот бывший, который тебя спас три года назад?              Глаза в глаза. И тут Йегер понял, что не стоило прерывать Аккермана на полуслове. Никогда. Взгляд брюнета блеснул яростью. Больше всего он ненавидел тупые вопросы наподобие: «Где ты?», «С кем ты?» — всё, что спрашивали влюблённые ревнивцы. Он не был обязан ничего рассказывать, и, похоже, Эрену тоже следовало дать отрезвляющую пощёчину, чтобы он вспомнил, какие отношения у них на самом деле.              — Да. Он — мой бывший, и сегодня я хотел с ним переспать, — каждое слово было произнесено неторопливо. — Возможно, прямо тут, а, возможно, на кухне, в гостиной или спальне, — прямолинейно настолько, что было жестоко. — А ты, — акцентировал, — мне помешал. И кем ты себя возомнил, чтобы мне мешать? — взгляд-кинжал.              Эрен молчал, и Леви видел, как он прячет эмоции. Не хотел показывать, что это его задело. «Тот ещё умный засранец» — подумал Аккерман. Беря в учёт его несгибаемую настойчивость, он понимал, что этих слов будет маловато для того, чтобы уничтожить привязанность юноши. Тогда... тогда стоило узнать, что для Эрена самое невыносимое. Что он не может терпеть ни секунды?              Йегер догадывался, что Аккерман говорит подобное, чтобы растоптать его влюблённость. Дабы остаться рядом с Леви, Эрену надо было вывернуть факты так, чтобы представить их для Леви как бонус, а не как ограничение его любимой свободы... Юноша прикрыл глаза, задумавшись, а когда их открыл, то с милой улыбкой произнёс:              — Мешал? Я не мешал. Я сэкономил тебе время, — невинно. — Ты же хотел с ним переспать и выбросить, чтобы он увидел, какая ты, якобы, мразь. Я тоже избавился от него, но другим способом, — улыбка-солнце, дабы показать, что его уверенность не пошатнулась. — Даже если я ревновал, какая разница? Нет причин для злости, если я сделал всё так, как ты хотел, — прибавил в голос весёлости, и, чтобы окончательно прижать Аккермана, спросил то, на что он никогда бы не ответил «да»: — Я мог помешать только, если ты его до сих пор любишь, — Эрен усмехнулся. Контрольный в голову. Шах и мат. Можно ликовать!              Но Эрен совсем не ожидал, что Леви криво и с горечью усмехнётся, и после этого повиснет напрягающая тишина.              «Тишина?..»              Йегер занервничал.              «Почему он молчит?»              Глаза потерянно осмотрели лицо Леви, которое выразило безысходность.              «Почему он не отрицает?!»              — Иди домой, — устало выдохнул Леви и отошёл, начав снимать обувь.              Молчание продолжало пугать, тугим звоном вливаясь в уши. Эрен замер, будто примёрз к злосчастной двери, и глядел на напрягшуюся спину Аккермана, уже не имея уверенности, что мужчина скажет «нет».              Как же так... Как же... Он же не мог оказаться прав?.. Это же была глупая подмена фактов, чтобы он сказал «нет»!              Отчаяние и страх пронзили сердце.              Йегер нервно подорвался к мужчине, поспешно убирая его обувь в комод, перед этим стряхнув песок в подъезд. Он не хотел находиться в бездействии, потому что оно убивало. Как и повисшее молчание.              Это не так. Не мог Леви любить этого... Не мог. Не мог же?              Юноша с потерянным равнодушием обошёл мужчину, сел на колени, открыл тумбочку и вытащил оттуда тапки хозяина квартиры. Он повернулся к Аккерману и поставил их перед ним. Глаз, в которых отражалась пустота, не поднял. Настигло неожиданное осознание: ведь если Леви ответит, что любит того мужчину, то он не сможет, как Лиам, предложить: «представь на моём месте другого». Он не сможет дарить иллюзорное счастье, которое кончится разочарованием. Эрен прошёл через это, и не мог толкнуть Леви в ту же яму. Он слишком им дорожил, чтобы заставлять любить замену. Жалкую подделку... А подделку любить больно.              Аккерман смерил Йегера странно-удивлённым взглядом сверху вниз, будто понял что-то очень невразумительное. И от этого Эрен стал похож на того щенка, что в его мыслях вызывал смех, а теперь и жалость.              — Так сильно любишь меня, что и стоять на коленях для тебя норма? — он поинтересовался флегматично, но в душе скрывалось изумление и непонимание.              — А для тебя норма — до сих пор любить его? — голос Эрена был бесцветен.              Аккерман не изменился в лице, но и отвечать не стал. Сделал шаг к юноше, надел тапки и неожиданно потрепал Йегера по голове. Эрен вздрогнул, подняв потерянный взгляд на мужчину.              — Хороший мальчик, — он продолжал убивать его чувства, выставляя себя ублюдком, но в бездушных глазах промелькнуло то, что обожгло как калёное железо — жалость. И тут же Эрен схватил его руку, в глазах сверкнула совсем не жалостливая требовательность.              — Почему не отвечаешь?              Аккерман слегка наклонил голову, и холод опять окутал его глаза. Он выдернул руку и прошёл мимо юноши, подходя к прихожей, куда вешал пальто. Через зеркало он видел, как Эрен оказался за спиной, словно безликая тень, потерянная в пустоте и отчаяние.              — Что ты забыл у меня в квартире? — он расстегнул пуговицы, а Эрен начал помогать снимать пальто. И делал это так бережно, словно Аккерман был какой-то ценностью. Эти нежности вызвали у Леви раздражение. После всех его слов он продолжал относиться к нему хорошо! Бесит. — Помнится, я тебя уволил, что тебе на...              — Ты его любишь?              Мужчина раздражился, порывисто повернул голову к юноше и столкнулся с дыханием, что обожгло губы.              Непозволительно близко для обычных знакомых. Непозволительно близкого для того, кому не хотел давать надежд.              Леви поднял взгляд, смотря на полуприкрытые глаза Эрена, который явно сдерживался, чтобы не поцеловать его. Мужчина перехватил руку Йегера на рукаве пальто, как бы говоря, что сам справится, но отходить не стал, пристально глядя на юношу. Красивого юношу. С большими зелёными глазами, правильными чертами лица и мягкими волосами... Если бы можно было его трахнуть, он бы давно его трахнул.              — Так ты любишь его?              А ещё он упёртый. Раздражающе упёртый.              — Что изменится, если я отвечу «да»?              Выражение Эрена стало холодным.              — Если ты любишь его, то тебе неприятны поцелуи, прикосновения и внимание другого. Я слишком тобой дорожу, чтобы мучить подобным образом, — сейчас он казался взрослее, чем есть на самом деле, потому что помнил, каково ему было, когда Лиам снимал чёртову повязку с глаз...              Аккерман вздёрнул бровь — «Так самое невыносимое для тебя ни унижения, ни отказ, ни оскорбления, а сделать больно мне?.. Что за глупый ребёнок?».              Его молчание Эрен принял за ответ.              «Конец... Конец истории. Это и чувствовал Лиам?» — сердце окутало отчаянием.              Когда Леви отпустил рукав, юноша резко стянул пальто с мужчины. Оно шумно упало на пол, и Аккерман почувствовал, как Эрен порывисто обнял его, уткнувшись лицом в область плеча и ключицы. Его тело тесно соприкоснулось с его телом. Тёплое дыхание обожгло, а влажные губы ненавязчиво коснулись кожи. Аккерман вздрогнул и дёрганно перехватил руки Йегера. Эта нежность напрягла.              — Раз я отпущу тебя... — он говорил тихо и с горечью. — Можешь помучиться немного? Могу я попросить тебя, — он так судорожно вдохнул запах его кожи, будто решался на шаг в пропасть, — переспать со мной? Один раз... Только один раз хочу быть с тобой, — зарылся носом в волосы. Его прикосновения странным чувством отозвались в теле Леви.              Аккерман резко убрал его руки и полуобернулся, почувствовав вкус разочарования. Разочарования? Ну да. Ему казалась занимательной эта игра. Было смешно наблюдать, как Йегер самонадеянно выделяет разницу между «трахаться» и «заниматься любовью» и говорит, что ему это важно. Пожалуй, он был первым, кто сказал такую ванильную глупость и не умер со стыда, но это заставило Аккермана уважать его смелость. А ещё льстило, безумно льстило, на самом деле, что кто-то так откровенно признает, что хочет с ним именно «заниматься любовью». Эта честность цепляла...              — Ты же не хотел.              На устах Эрена показалась прискорбная усмешка.              — Не хотел, когда думал, что ещё есть шанс. Но раз уж ничего не получится, то...              «Так твою настойчивость оказалось так легко сломить?» — Леви с недоверием глядел в его глаза, почувствовав ещё укол разочарования. Эта игра же только-только началась, как он смел её прекращать? Аккерман неожиданно понял, что ему было интересно, что ещё может вытерпеть Йегер, дабы остаться подле.              — Мне всё равно, сверху или снизу. Я сделаю всё, что ты захочешь и как захочешь, — Леви соврал, если бы сказал, что подобное предложение не пробудило в теле возбуждение, но что-то остановило, и молчание удивило Эрена. — Ты сомневаешься? — изумление в голосе отрезвило мужчину, который понял, что это действительно так. — Что изменилось? — акцентирование на нетипичном для Аккермане поведение вызвало в его душе гнев на себя. — Ты же никогда не упускаешь случай потрахаться, — казалось, будто это укор. — Я предложил тебе то, что ты хотел, и ты... разочарован? Леви, ты что, — в его голосе прозвенело неверие, — боишься испортить нынешние отношения? — он отстранился, изумлённо смотря на мужчину.              Слово «боишься» подействовало, как красная тряпка на быка, и Аккерман мысленно ударил себя по лицу. На миг ему правда показалось, что он дорожит этими отношениями... Этими раздражающими, надоедливыми, но дарящими новые впечатления и эмоции, отношениями. Стоило убить их не только в уме Эрена, но и в своём, ведь оказалось, что та романтичная искренность, которая смешила до боли в животе, не оставила его равнодушным.              Леви полностью повернулся к юноше и, разозлившись, схватил за футболку, притянув к себе страшно близко.              — Не льсти себе, Йегер. Хочешь траха — будет тебе трах. Только после этого больше не ищи поводов встретиться, я буду игнорировать тебя полностью, понял?              Он напористо поцеловал его, и Эрен от неожиданности отступил, разрывая поцелуй. Аккерман толкнул его к стене, и он с шумом впечатался в неё. Леви остановился, любуясь картиной, и наклонил голову подобно волку, что с хищностью осматривал добычу, а потом резко прижал юношу к стене, вовлекая в поцелуй. Видно, Эрен не ожидал такого стремительного развития событий, и от этого не мог поверить в своё счастье. Его целуют губы настоящего Леви Аккермана. И эти грубоватые руки тоже принадлежат ему. Как и тело, что вжимало в стену, отчего становилось невыносимо жарко и волнительно... Хотелось избавить мужчину от одежды и коснуться губами сокровенной кожи.              Всё это принадлежало Леви. Каждый миллиметр — оригинал, а не подделка. Не надо закрывать глаз. Не надо воображать. Можно просто протянуть руку. Можно, наконец, коснуться его.              Но его ли?              Внезапно сковало приступом паники. А что, если это опять иллюзия и окажется, что это не Леви, а Лиам? Переживёт ли он это во второй раз? А что, если он никогда не уезжал из бара и всё это время валялся там в наркоманском бреду, пока ему набивали ещё одно тату?              Из ступора выдернул скептический голос Аккермана:              — Если и дальше собрался строить из себя полено, так хоть губы разомкни, — оказалось, что всё это время Эрен неподвижно стоял, и даже не дышал. — Выдохни, Эрен, — Леви укусил мочку его уха, и изо рта Йегер резко вырвался горячий воздух. Голос Аккермана продолжал щекотать ухо: — Складывается впечатление, что ты — девственник, и это странно, учитывая, что отсасываешь слишком хорошо, — его сдержанный голос ни на йоту не изменял флегматичной интонации. Властные пальцы сомкнулись на скулах, с силой сжимая их, Эрен, скорчившись, открыл рот. — Вот так, — он равнодушно, но со знанием дела протянул это «так», смиряя юношу пронзительным взглядом и приближаясь, чтобы, наконец, нормально поцеловать.              — Я всё знаю, — поспешно оправдался Эрен.              — Так покажи мне, что ты знаешь, — сказал требовательно и властно потянул юношу за волосы. В глазах Эрена полыхнуло недовольство, и Аккерман криво усмехнулся, подумав, что такое выражение ему нравится больше.              В следующие минуты они жадно и долго целовались, будто боролись. Но Эрена до сих пор сковывала паранойя из-за того, что всё могло оказаться сладкой иллюзией, и он решил удостовериться, что перед ним не подделка. Йегер положил руку на плечо Леви, надавливая вниз, чтобы вернуть себе превосходство в росте. Со стороны это выглядело, как небывалая дерзость, которую Леви никогда бы не стал терпеть. Так и произошло:Аккерман быстро поставил юнца на место — он согнул ногу в колене, и упёр его в стену между ног Эрена. Юноша замер как истукан.              — Забавно, — насмешливо хмыкнул Леви, придирчиво глядя на Йегера, который нагло притянул его за шею. Мужчина упёр руку, согнутую в локте, около головы юноши. Эрену жадно не хватало прикосновений, дабы удостовериться, что сознание не обманывает.              Горячее дыхание коснулось губ, и мужчины замерли, глядя друг другу в глаза. Эрен успокоился — напротив были глаза цвета стали.              Настоящий... Точно настоящий.              — Решил характер показать? — Леви приподнял колено вверх, Эрен вздрогнул, спёрто выдохнув Леви в губы. — Ну, это интересней, чем развлекаться с бревном, — холодно сыронизировал мужчина, опуская колено, но хватая Йегера за горло. Эрен с трудом сглотнул, почувствовав, как пальцы сжались на нежной коже. Аккерман оттащил его от стены. — Но ты обещал сегодня делать всё, что я скажу, — на ухо. — Руку убрал, — приказал, и рука юноши, что держала Леви за загривок, опустилась вдоль тела. — Хороший мальчик, — выдохнул, перемещая руку с горла на затылок юноши.              — Ты просил показать, что я знаю, — Эрен выпрямился, приблизившись к Леви сильнее. Не описать словами, как ему было волнительно наконец находится в такой близости с ним. — Я показываю, — он дерзко и жадно поцеловал его, из-за чего теперь Леви сделал шаг назад, но гордость в Аккермане взяло своё. Он положил свою руку на плечо юноши, заставив его опуститься, а на поцелуй ответил не менее жадно и даже агрессивно, будто пытался усмирить бойкого мальчишку.              Эрен почувствовал, как всё остальное отходит на задний план и как его сознание зацикливается на Аккермане и его губах. Ему даже не нужны были шоры, он и без них чувствовал себя с ними, потому что видеть, слышать или чувствовать что-то или кого-то, кроме Леви, сейчас казалось нереальным. Ему и не нужно было ничего. И никто. Только он.              — Ты... можешь... конечно, трахаться, — Эрен пытался отдышаться после головокружительного долгого поцелуя, в который, похоже, вложил частицу души, — но я буду заниматься с тобой любовью, — решительно закончил он, глядя мужчине в глаза.              Аккерман прищурился на грани недовольства и раздражения и, схватив юношу за плечо, встряхнул. Внутри бурлила злость. Ведь казалось, вот оно. Он его сломил. Он, наконец, растоптал его чувства, прошёлся по осколкам и разбросал их по сырой земле, а Йегер опять их собрал и даже не возненавидел его.              Придурок.              — Нет никакой разницы, как ты это назовёшь.              — Ошибаешься, — упрямо отчеканил Эрен, не отводя взгляда. — Ты сам всё почувствуешь, — он положил свою руку поверх его. Прикосновение опять было бережное и нежное, отчего мужчину проняло. — Я обещаю... — Леви смахнул его руку.              — Мне все равно, — грубо. — Если ты ждёшь, что я тоже скажу, что буду заниматься с тобой любовью, то нет, так что не пудри мне мозги сво...              Эрен заткнул ему рот поцелуем, тесно приблизившись. Целовал он настойчиво, пылко, но с трепетом и чувством, закрыв глаза. Одну руку судорожно сжимал на плече Леви, но прикоснуться к волосам не решался.              Его поцелуй был странный... По мнению Леви. Поначалу нежный, сладкий, даже приторный, но потом он распалялся, как пламя, и становился всё пикантнее и интимнее. Они целовались глубоко, с языком, и Леви определённо рулил процессом. На трепет Эрена он отвечал грубостью. На его ласковое прикосновение к плечу — эгоистичным сокращением дистанции. Аккерману нравился этот поцелуй. Он был таким, каким он и любил — яростным и страстным. Становилось жарко, хотелось продолжать сокращать дистанцию, хотелось раздеть Эрена, хотелось, наконец, его... Казалось, ничто не отличалось от всех его прежних перепихонов, но это было не так. Эрен, все же, целовал по-другому. Он, бесспорно, целовался хорошо.              Мог даже составить конкуренцию Леви, если не обставить. Но, несмотря на всю нарочитую страстность и ненасытность, в его поцелуе чувствовался трепет.              Забота. Бережность. Это было сложно описать, но Леви ясно ощущал, будто Йегер делает всё исключительно для него... Его поцелуй кричал: «Только для тебя», и Эрен отдавал всего себя. Без остатка. И был рад этому.              Это слегка выбило Леви из колеи. Он отстранился и заглянул в зелёные глаза с непониманием. Аккерман недоумевал, как Йегер может дарить ему заботу. Он что, идиот?              Эрен устало выдохнул, приблизился и положил свою голову на плечо Леви. Казалось, с поцелуем он отдал часть души, поэтому чувствовал себя изнеможённым. Но, на самом деле, это мгновение было наполнено большими эмоциями, чем вся его жизнь, а пережить подобный спектр эмоций за несколько минут было головокружительно...              Поэтому стоило выдохнуть.              Аккерман не двигался, застыв, как каменное изваяние. Давно его так не целовали... Вкладывая всю душу и себя. Слишком много в этом было всего... И от этого не нравилось. Слишком много в поцелуях Эрена было эмоций, страсти, желания и любви. Слишком много в поцелуях Эрена было Эрена. И слишком поспешно и сломя голову он отдавался без остатка. Леви прекрасно знал, что с таким успехом велика вероятность сгореть, не оставив после себя ничего, кроме оболочки. И то, с какой бездумной смелостью и желанием мальчишка шёл на это, ошеломляло. Глупец...              Тёплое дыхание щекотало ключицу, Леви чувствовал, как Эрен с упоением вдыхает запах его тела и парфюма. Аккерман неосознанно повёл головой, желая коснуться щекой мягких волос юноши, но тут же одёрнул себя, испугавшись того, что творит.              — Я это только недавно понял... но, знаешь, в чём разница между трахом и занятием любовью? — неожиданно спросил Эрен.       Леви не менялся в лице.              — Я уже сказал — мне всё равно.              — В первое ты эмоционально не включаешься. Делаешь какие-то действия, целуешь какие-то губы, трогаешь какое-то тело. По сути, тебя не волнует ничего, кроме получения удовольствия, — Эрен игнорировал безразличие Аккермана. — Но когда ты занимаешься любовью, тебе не все равно, какие руки, губы и какое тело тебя касается. А ещё тебе хочется, чтобы и партнёру было хорошо. Ты готов не только принимать, но и хочешь отдавать, — его голос был тих. — Я хочу подарить тебе то, что чувствую, Леви, — прошептал, как самую сокровенную тайну, о которой грезил очень долго.              — Мне всё равно, — проскрежетал Аккерман, думая, что своим безразличием сломает его. Потрясающий... потрясающий безмозглый болван...              Неожиданно Эрен посмеялся, и его романтичная грусть сошла на нет. Юноша двинул бёдрами и коснулся Леви. Мужчина шикнул, прищурившись. Йегер отстранился, прекратив обжигать дыханием плечо Аккермана, который заглянул в зелёные глаза с искрящимися смешинками.              — Смешно слышать такое, когда тебя так впечатлил лишь один мой поцелуй, — Эрен пресёк попытки возразить ловкой манипуляцией: — Или у тебя так давно секса не было, что на любую мелочь реагируешь? Признай, тебе нравится, как я к тебе отношусь. Я ничего не прошу взамен, просто хочу, чтобы ты разрешил относиться к тебе так и дальше... — он коснулся губами уголка его губ, мягко и нежно касаясь ладонью лица. Казалось, чем грубее Леви относился к Эрену, тем большей чувственностью он отвечал. И это начинало выводить Аккермана из себя. Он не хотел больше испытывать это. Он хотел просто трахнуть пацана и забыть. Он не хотел, чтобы его поцелуи, прикосновения и слова остались в памяти. Он хотел, чтобы всё произошло порывисто, жадно, быстро, потому что так не оставалось времени на осознание.              Лицо Аккермана опасно заострилось. Стало ясно, что для них — это соревнование. Кто первым сдастся? Эрен должен был терпеть грубость и бесчувственность, а Аккерман — нежность, к которой не привык.              Мужчина схватил Йегера за скулы, холодно выдав:              — Твой рот оказался и тут на удивление умел.              Эрен изогнул губы в улыбке, но прежде чем успел ответить, его прижали к стене грудью. Юноша слегка поцарапался лицом, ощутив себя в дешёвом порно-фильме, где подобное делают для антуража. Грубые прикосновения скользнули по груди и торсу, а потом скользнули совсем вниз:              — Говоришь, что любишь, а где же реакция? — он пытался его подловить на вранье.              — Ну, я «реагирую» на кое-что другое, — Эрен изогнул губы в кривой улыбке. Его забавляло играть словами.              — На что же?              — На твои стоны.              В следующую секунду Эрена грубо нагнули, и он упёрся руками в стену. Леви коснулся грудью его спины, а стояком ягодиц, и у юноши сбилось дыхание от ощущения столь порочной близости. Щёлкнула пряжка ремня, юноша судорожно выдохнул, почувствовав руки Леви.              — А я думаю, ты «реагируешь», когда тебя нагибают, — на ухо.              — А я думаю, ты выдумываешь, — иронично ответил Эрен, а потом рвано выдохнул, чувствуя, как рука скользнула вверх-вниз. — Согласись, сунуть руку в штаны — чуть-чуть больше, чем возбудиться от одного поцелуя, — невозмутимо продолжал Эрен. — Признай же, тебе понравилось, как тебя целую именно я, ведь так? — он не хотел отступать.              Леви укусил его за мочку уха, и у юноши ускорилось сердцебиение. Рука мужчины коснулась кусочка голой кожи на торсе, а потом скользнула вверх по рубашке к груди, прошлась по адамовому яблоку, юноша судорожно сглотнул, но продолжил болтать:              — Если тебя возбуждает, как я к тебе отношусь, мы можем попробовать начать встре... — Леви сунул пальцы ему в рот, прижав язык, Эрен обомлел.              — Я нашёл ещё одно хорошее применение для твоего рта, — холодно проговорил Аккерман.              — Лишь бы заставить меня заткнуться, — процедил Эрен, убирая его пальцы. — Так боишься того, что я говорю? — Леви выдернул свою кисть, к которой юноша прикоснулся с бережностью. — Боишься услышать, что я люблю тебя? Что хочу, чтобы тебе было приятно? Боишься же, Леви, да? — он судорожно сжал руки на стене, когда мужчина с некоторым остервенением кусал его шею. — Трус, — с очевидным раздражением. — Только и можешь, что развернуть к стенке лицом и трахнуть, ведь боишься, что если будешь смотреть в глаза, то привяжешься, да? — Эрен болезненно вскрикнул, потому что Леви схватил его за волосы и оттянул назад, опаляя дыханием ухо.              — Пошли в гостиную, — холодно.              Он докажет, что может без страха смотреть ему в глаза.              ***              Ударяясь о стены и углы, они добрались до гостиной. Прежде чем переместиться на диван, Леви отстранился и снял через голову рубашку. Йегер застыл, жадно оглядывая крепкое тело, к которому против воли потянулись руки. Накаченный пресс, спина, грудь... Он видел его полуобнажённого в кабинете, но тогда всё происходило столь сумбурно, что не придал этому значения. Зато теперь имел возможность насладиться зрелищем, оттого и стоял, как зачарованный.              — Вид у тебя, будто уже пару раз кончил, — Аккерман не оставил без комментария выражение его лица, и перевёл хищный взгляд на не раздетого юношу. Тёмно-серые глаза сощурились, выражая недовольство. Эрен, вспомнив о тату, схватился за футболку на груди, а Леви решительно сделал к нему шаг, грубо перехватывая руку юноши.              — Раздевайся, — приказ.              — Я... я... я не могу. Я...              — И кто же трус? Смотри, я тут, — не отрывая пристального взгляда от его глаз, Леви коснулся ладонью груди юноши, отчего сердце Эрена забилось чаще. — Смотрю тебе в глаза, а ты боишься снять рубашку, — естественно, это было сказано, чтобы Йегер не смел думать, что Леви боится смотреть ему в глаза. Ведь это априори невозможно.              Эрен пытался придумать разумное оправдание, но ляпнул первое, что пришло в голову:              — Я не боюсь, просто ты тогда был прав, я — фетишист! У меня всё отрубает, если не занимаюсь сексом хотя бы в верхней одежде, потому что мне нравится, когда касаются через ткань... — он хотел убиться об стену за то, что произносил подобный бред.              Тонкая бровь Аккермана взлетела вверх.              — Ирвин точно оставил тебя без диагноза? — скептически. — Хорошо, — тяжко выдохнул. — Иди сюда, фетишист, я сниму кое-что другое, — мужчина схватил его за ремень брюк и резко потянул к себе. Эрен подскользнулся на злосчастном отполированном паркете и полетел вперёд. Он завалил Аккермана, который, в свою очередь, грузно сел на диван, и, откинувшись на его спинку, судорожно, нетипично для себя выдохнул. Чтобы не въехать своим лбом в лоб Леви, Эрен упёр руки по обе стороны от его головы и заметил, что мужчина напряжённо оскалился, вцепившись в его плечи.              — Привстань. Сейчас же, — хрипло прошипел Леви, пытаясь скрыть дрожь в теле, Эрен удивлённо вздёрнул брови, и только чуть погодя понял, что, когда падал, упёр ему колено в пах. Видно, для свободолюбивого Аккермана факт того, что его «прищучили», был равносилен проявлению слабости. Посмотрев в недовольные глаза, Эрен задиристо улыбнулся, раздражив мужчину сильнее, но этого юноша и добивался, предполагая, что Леви скучно с влюблёнными послушными мальчиками, которые с лёгкостью прогибаются.              — Забавно, — Йегер намеренно повторил интонацию Аккермана. — Ты из кожи вон лезешь, чтобы нагнуть меня на уровень своего роста, но Вселенная, по-моему, хочет, чтобы доминировал я, — усмехнувшись, он самодовольно приблизился к его лицу.              — А что? Хочешь вставить мне? — Леви сцепил руки на шее у Эрена, ласково коснувшись губами ушной раковины. Юноша от подобной нежности обомлел и отстранился — мужчина приподнялся вместе с ним. Его ладони скользнули по крепким плечам, спускаясь вниз, прошлись по спине, вызывая мурашки, потом коснулись резинки трусов, и спустились ниже, а потом ещё ниже... Йегер понял, что хочет сделать Аккерман, и резко схватил его за плечо, возмутившись:              — Эй, пого... — юноша судорожно выдохнул, почувствовав в себе пальцы. Он упал на Аккермана, уткнувшись лицом в его оголённое плечо.              — Уверен, что твоя поза создана для доминирования? — произнёс Аккерман на ухо Йегеру, чувствуя, как по его телу бегает дрожь. Мужчина не поменялся в лице, когда Эрен надрывным дыханием обжёг ему кожу, но, пожалуй, сейчас мог признать, что испытывал удовлетворение, когда наконец приструнил дерзкого щенка.              «Теперь попробуй относится ко мне бережно».              Аккерман насмешливо хмыкнул и, положив руку ему на поясницу, притянул ближе, Эрен прильнул. Эрен скользнул губами к шее, с упоением касаясь столь желанной кожи, потом спустился к оголённому телу. Он скользил губами всё ниже и ниже, и лицо отображало упоение. Леви не терпел такой долгой прелюдии и его раздражали поцелуи, на первый взгляд ненасытные и пылкие, но хранившие нежный трепет.              Эрен продолжал бездумно отдавать всего себя Аккерману, на что мужчина придирчиво скривил губы. Проявление подобной чувственности воспринималось в штыки, потому что в глубине души дичайше напрягало. Казалось, ещё чуть-чуть и он запомнит, как целует именно Эрен Йегер. И эти прикосновения не будут безликими, а останутся отпечатком в памяти и на теле.              Нужно было что-то предпринять. Нужно было прервать эту сентиментальность и заставить Йегера пожалеть, что он растрачивает себя на него, ведь он — не тот, кому подобное нужно.              — И долго будешь облизывать? — Леви развёл ноги и спустил Эрена вниз. Эрен опустился и схватился за бедра Аккермана, которому тут же посмотрел в глаза. Наткнулся на придирчивый взгляд сверху вниз.              Грубость. Грубость. Грубость. Он должен был показать, что чувственность его не тронула. Но сколько он сможет себя обманывать и как долго он сможет продолжать этот дурацкий театр?              — Ты вроде что-то говорил о том, что хочешь заставить меня подавиться стонами?              Они смотрели друг другу в глаза, и Эрен увидел в его лице вопрос: «Слабо?». Потом мужчина вздёрнул бровь, провокационно глядя на юношу, который, подобно псу, сидел у его ног. Аккерман протянул руку, коснувшись мягких волос, и потрепал Йегера, как щенка, вкладывая в этот жест большую долю иронии. Даже взгляд у Леви был такой же, какой должен был быть у владельца послушной дворняжки — снисходительный. Но, несмотря на это, зелёные глаза глядели в ответ решительно, Эрена ничего не покоробило в грубом обращении мужчины. Не приуменьшило его уверенности.              Соревнование продолжается. Он ещё не сдался. И не сдастся.              Влажные прикосновения прошлись по прессу Аккермана, а руки коснулись ремня. Ни секунды сомнения. Ни капли нерешительности.              — Но мне нравилось бесить тебя болтовней.              Аккерман привстал, чтобы юноша стянул с него штаны. Руки Йегера плавно задвигавшись вверх-вниз. Аккерман сжал зубы, глядя на юношу, который занял удобную позу между его ног. Леви смотрел Эрену в глаза, потому что хотел заставить оробеть под своим взглядом, но такое щепетильное наблюдение только подбросило дров в огонь смелости Йегера. Он усмехнулся и коснулся языком члена, скользя мучительно долго и жарко.              Леви откинулся на спинку дивана, прикрыв рукой глаза.              «Что ж за бесстыдный засранец...»              Напряжение скопилось тугим узлом, отчего стало трудно дышать. Леви выдохнул, сжав в руках чёлку. Всё, как тогда... Слишком яркие воспоминания и ощущения. Слишком хорошо. Хочется закрыть глаза...       Внезапно Эрен прервался.              — Я что-то должен был спросить, погоди...              «Ты сейчас ничего не должен говорить» — раздражённо подумал Аккерман, тяжело выдыхая, видимо, от разочарования.              — Но, впрочем, ладно, — Йегер опять вернулся к своему занятию, и тело Леви напряглось.              — Что-то у тебя выходит намного лучше, чем болтовня, — за иронией он пытался скрыть то, как ему нравится происходящее.              — Мне считать это комплиментом? — опять прервался, пытливо глядя на мужчину. — Хочешь, чтобы я продолжил? — усмехнулся, а Леви оскалился. — Только одно слово, — Эрена схватили за горло и потемневшие от возбуждения глаза оказались непозволительно близко.              — Продолжай, — выскреб из себя Аккерман то ли просьбу, то ли приказ.              Эрен кивнул, и мужчина отпустил его, откинувшись на диван. Когда юноша продолжил, Аккерман судорожно выдохнул, подумав, что с Йегером слишком много возни.              Некоторое время они продолжали, и Аккерман намеревался схватить юношу за волосы, но он резко отстранился.              «Ну что ещё?!» — это нажатие по тормозам сводило с ума.              — Стой! — Аккерман утробно рыкнул, озверело уставившись на юношу. — Я, действительно, кое-что должен был уточнить, я... — мужчина раздражённо прорычал, сжимая волосы у себя на чёлке:              — Твою мать, Йегер, не останавливайся!              «Самое красивое «Заткнись» в моей жизни», — подумал Йегер, продолжая поступательные движения, слушая полувыдохи Аккермана. Его руки с силой стянули ему волосы, и дрогнули, а потом отпустили, видимо, чтобы успеть отпустить Эрена, но юноша прервался раньше положенного.              — Я закончу, если ответишь на вопрос, — поспешно протараторил он, глядя на мужчину, который сжал зубы.              — Что? — шипел, как змея. Измученный сладкой пыткой.              — Сколько ты знаком с Ирвином? — темп его речи был очень быстр, Леви не стал задумываться, зачем Йегеру понадобилась эта информация сейчас.              — Где-то девять или семь лет.              — А с Ханджи?              — Так же?              — Они с Ирвином женаты?              — Нет. Просто у них ребёнок.              — И сколько ей?              — 10 или 9...              — А бывшего своего любишь?              — Нет.              — А я тебе нравлюсь?              — Да, — не подумав, выпалил Леви.              Комната погрузилась в тишину. Мёртвую. И даже немного неловкую... Голос Эрена, в котором слышалось возмущение, прервал молчание:              — Так ты меня обманул, что любишь его.              — Я просто не ответил на твой вопрос, — сдержанно произнёс Леви, пытаясь скрыть за безразличием эмоции по поводу того, что его развели, как последнего идиота.              Эрен прищуривался, скрупулёзно обдумывая поведение Аккермана. Вот так новость! Юноша никогда бы не подумал, что его — засранца всех засранцев обведут вокруг пальца такой банальной хитростью. Ведь он почти... Он почти поверил обману Леви! Чуть не подарил ему предлог избавиться от себя. Йегер обрадовался, что вовремя собрал мозги и вернулся к самому главному вопросу. В очень удобной момент, да.              «Если он не любит того человека, то у меня ещё есть шанс, а если мы сейчас переспим, то я буду для него чем-то несерьёзным, от чего легко избавиться» — подумал юноша. Возбуждение отхлынуло от тела, сменившись испугом. Эрен посмотрел на Леви, как на нечто, что опорочить ни в коем случае нельзя, и резко встал, будто испугался.              — Беру свои слова назад. Я не хочу с тобой спать, — торопливо проговорил.              Леви схватил его за руку, не дав отойти далеко.              — Тебе нравится надо мной издеваться? — оскалился. — Думаешь, можешь так просто запихнуть мой член в рот, а потом включить тормоза? — в его голосе звенело раздражение, и оно перекинулось на Йегера, который почувствовал обиду за то, что после всех стараний, он для Аккермана всего лишь умелый рот.              — А с чего внезапно такая избирательность? Я же не особенный, тебе любой сойдёт, — едко отозвался Эрен, выдернув руку с небывалой силой. — Позвони своему бывшему, вы же договорись обсуждать вставшие проблемы, — Йегер красноречиво посмотрел на стояк Аккермана, обида даже затмила прежнюю ревность. — А если хочешь заполучить именно мой рот, придётся по-настоящему признать, что я для тебя особенный, а не через детскую игру.              — Ты что... подразнить меня решил? — в глазах Леви полыхнула злоба.       Эрена удивили две вещи: первая — почему Аккерман так подумал, а вторую сразу же озвучил:              — Я слышу разочарование в твоём голосе?              Но сам Аккерман не заметил своих эмоций, поэтому воспринял вопрос как издёвку. Мужчина быстро натянул штаны и вскочил, схватил Эрена за ворот футболки.              — Опять играешься?              Теперь уже Эрен взбеленился. Он впервые так сильно хотел с кем-то именно заниматься любовью, а не трахаться, что непонимание Аккермана выбесило окончательно. Это же было так очевидно! Очевидно, что он его любит до безумия, почему он этого не видел?! Какие к черту игры?!              — Да с чего ты взял, что я играл? — эмоционально. — Я хотел тебя, как конченный придурок, всего тебя от пят и до волос. И уверен, никто не хочет тебя так ебануто, как я, — он перехватил руки Леви, они глядели друг другу в глаза, как свирепые волки. — Когда я подумал, что ты искренне любишь этого человека, я, правда, хотел отступить. Конечно, я испугался, что потеряю тебя, и решил переспать с тобой хоть раз, и, возможно... я мечтал, что когда ты увидишь, как люблю я, то не сможешь вернуться к нему, — с грустью, а потом скривил губы в горькой усмешке. — Но ты прав. Конечно, всё это игра, потому что это ты обманул меня. И именно ты игрался с моими чувствами и искренностью, — немного со злостью. — Да, теперь я отказываю, потому что ты говоришь, что кинешь меня после, — очень смело и даже дерзко для такого собеседника, как Аккерман. — Но знаешь, я готов немного подождать пока ты сам наконец не заметишь, что между нами уже появилось что-то, к чему ты не привык.              Леви глядел на него, как на полоумного. Казалось, он не верит, что такие люди, как Эрен, вообще могут существовать.              — Что с тобой не так? — Аккерман грубо встряхнул его. — Ты больной, что ли? — голос был предосудительный. — Тебе нравится, когда тебя унижают, посылают и оскорбляют? Я открытым текстом сказал, что хочу тебя использовать, а ты до сих хочешь со мной отношений. Ты придурок или мазохист, Эрен? — он искренне не понимал. И, наверное, даже жалел Эрена где-то глубоко внутри, ведь мимолётно он напомнил ему себя.              — Прекрати этот театр, — лицо Эрене слегка сморщилось. — Я бы не остался подле тебя, если бы ты был полнейшим уродом. Я же вижу, что ты намеренно наигрываешь всю эту грубость. Не знаю, что было у тебя в прошлом, но я другой, Леви. И со мной будет по-другому, — с внезапным спокойствием ответил Эрен, беззастенчиво искренне глядя ему в глаза.              У Леви вздулась вена на лбу.              — Да что ты вообще знаешь о моём прошлом? — он выглядел устрашающе.              — Ничего. Успокойся, я не знаю совершенно ничего, — смиренно ответил Эрен. — Но я знаю тебя настоящего. Я вижу, что доверие даётся тебе тяжело, поэтому обещаю, что всегда буду рядом, как бы ты меня не отталкивал, — он перехватил его руку, испачкав своими чувственными, бережными прикосновениями.              Леви отшатнулся от него, как от прокажённого. Ему не нужно было это. Не нужно. И это не могло быть реальностью. Таких людей, как Эрен Йегер, не существовало — он просто ещё один обманщик.              — Уйди... — казалось, он мог его убить.              — Хорошо, — миролюбиво согласился Йегер, отойдя на несколько шагов. — Но завтра я вернусь.              — Совсем придурок? — Леви кинул на него мрачный взгляд.              Эрен мягко улыбнулся. И в этой улыбке проскользнула привычная ему смешинка. Та смешинка, что часто сверкала на его лице, когда он только начинал работать на Аккермана, и когда сам Леви только познакомился с глуповатым улыбчивым студентом, который оставлял тупые стикеры повсюду.              — Помнишь, мы составляли трудовой контракт? — интригующе начал Эрен, светя своей улыбкой-солнце. — Так вот, там написано, что я должен работать до конца этого года, иначе буду обязан заплатить неустойку, — воодушевлённо произнёс он, будто не замечал, как лицо Леви становится всё мрачнее и мрачнее. — А ещё я должен тебе деньги за тот поход в магазин... Там приличная сумма, а я потратил все деньги на подарок к свадьбе Микасы, поэтому сразу отдать не смогу, и...              Леви его прервал:              — Забудь обо всём и просто вали, — не описать словами, каким одураченным чувствовал себя Леви. Вляпаться в паутину собственных наилюбимейших контрактов и попасться на уловку Йегера... Ведь он почти поверил, что юнец оказался в магазине случайно!              — Нет, господин Аккерман, я слишком честный, чтобы оставлять всё так, — довольно произнёс Эрен, резко переключившись на «вы». — Боюсь, вам придётся терпеть моё присутствие до конца этого года. Заодно поздравлю вас с Днём Рождения, — он светился от радости, а Леви сдерживался от желания врезать ему.              «Прилипчивый, тупой щенок...» — видно, лицо Леви отобразило весь спектр эмоций, которые он сейчас испытывал, поэтому Йегер поспешил его успокоить:              — Спокойно, спокойно, — поднял руки вверх с задорной улыбкой, которая больше выводила, чем успокаивала. — Вы же не любите меня, чем вас может напрягать присутствие обычного домработника, который всего-то хочет отдать долг? — это был умело спрятанный за простодушием вызов.              Леви посмотрел на него, как на дебила. Но фраза юноши вернула в реальность, и лицо окутал холод. Йегер продолжал их соревнование, в котором кто-то должен был сдаться. Либо проиграет Аккерман и примет до боли в животе смешную сентиментальную любовь. Либо проиграет Йегер, расколов свою горячую решительность о грубое равнодушие.              Огонёк гнева, блестевший до этого в глазах, потух, и Аккерман взглянул на Йегера скептически — «Ну, что ж. Если щенок хочет поиграть. Я поиграю с щенком».              — Не пожалей, что остался, — сдержанно ответил Леви.              Эрен довольно кивнул и, резко преодолев расстояние в три шага, запечатлел на губах Леви лёгкий чмок. Аккерман даже растерялся оттого, что сие действие было слишком невинно и сладко. Будто происходило не с ним.              — Уже проявляете заботу? Лестно. — поинтересовался Эрен. — Интересно, что вы скажете в конце этого месяца, — в его глазах плескался смех, вызванный лёгкой обескураженностью на лице сурового работодателя.              Именно это и разозлило Леви, поэтому он схватил юношу и, развернув к себе спиной, несерьёзно пнул коленом под зад. Эрен пролетел несколько метров и понял, что пора бежать.              Обернувшись к мужчине, он помахал рукой и подмигнул.              — Я оставил для вас сюрприз на кухне, — и юркнул в проход, пытаясь не рассмеяться.              Аккерман некоторое время неподвижно стоял. Потом услышал хлопок входной двери и отмер. Он не спеша прошёл на кухню и замер на пороге, обречённо глядя на сюрприз Эрена.              Весь холодильник был облеплен стикерами, которые нашёл Аккерман в квартире. Приглядевшись повнимательней, мужчина увидел записки, которые лежали в папке юноши, и даже те, что начинались с ванильного «Хотел бы я сказать...».              Посередине всей этой вакханалии был оставлен пустой квадрат, в центре которого висели два стикера. Один из них — тот, что Аккерман самолично прикрепил к холодильнику, потратив очень много времени (записка была прикреплена миллиметр в миллиметр туда, куда прилепил её Леви). А второй стикер висел под ним, видимо, намекая, что это — ответ.              Аккерман открепил бумажку и поднёс её к глазам.              «Я больше никогда не буду       делать вид, что не замечаю       ваших слов, чувств и взглядов»              Леви перевернул стикер:              «P.S.       И да, больше, правда, никаких стикеров –       хочу говорить с вами лично»              — Мы поговорим, — произнёс Аккерман, оглядывая облепленный холодильник и думая заставить Йегера вылизывать языком пятна от клея. — Только приди завтра...              ***              А Эрен шёл по своей любимой аллее, приговаривая:              — Конечно же, я вернусь, — первый снег под ногами задорно похрустывал.              Юноша поднял глаза к небу, глядя на вальс белоснежных снежинок. Он протянул руку, ловя хрупкую, мимолётную красоту и ладонь кольнуло холодом. Это не было больно! Да ведь и снежинка морозила не намерено — такой её создала природа. Он был бы глупцом, если бы ругал снег за холод, так? Пусть снежинки делали холодно телу, но, вспоминая зиму и переливающийся снег, сердце Эрена, как и у многих людей, наполнялось теплом.              Юноша бездумно посмотрел на солнце — брызнули слёзы от яркого света. Подумав, какой же он дурак, Йегер посмеялся, но, несмотря на слёзы и резь в глазах, он точно чувствовал, как лица коснулось нежное тепло. Юноша счастливо улыбнулся.              Забавно как, ведь даже зимнее солнце могло согреть.