Re:BlackSouls || Героическая Душа

— Вы демоны? Мальчик и девочка звонко рассмеялись. Их смех эхом отразился от стен, и в этот момент мир вокруг меня поплыл. Дыхание перехватило. Резкая боль в поясе. Моё тело падает вниз, и я вижу, как мои ноги отделяются от туловища. Взгляд скользит по противоположной стене - и упирается в кровавое пятно. То, что осталось от Лиф. Живот резко скрутило. Жжение в горле наступает столь же внезапно. Я прикладываю руку к шее и всё ещё чувствую это. Мозолистые пальцы демона, сдавливающие гортань. Удушье. Темнота на периферии. И заплаканная Лиф, которая наблюдает за моими последними мгновениями. Я резко мотнул головой. Пелена спала. Передо мной сидят двое детей. С теми же именами. С теми же глазами. Вся решимость, с которой я переступал порог этого дома, рухнула в мгновение ока. В голове проносились десятки вопросов, а ответов - ровным счётом ноль. Почему это происходит? Почему они здесь? Что всё это значит? «Успокойся…Соберись…» Я приказал себе это, и на миг стало легче. Сердце больше не колотилось так неистово. Пока я пытался совладать с паникой, Гензель и Гретель всё ещё заливались смехом, явно веселясь от души над моим неуместным вопросом. Их звонкие голоса резали слух. В груди начало нарастать раздражение. Я стиснул зубы, подавляя эмоции, которые словно вулкан были готовы выплеснуться наружу. «К этому моменту здесь уже должны были появиться монстры…Но их нет…» Челюсти сжались так сильно, что в ушах зазвенело. Само отсутствие демонов говорило о многом. Неужели моя безумная догадка - правда? Неужели эти двое - и есть те самые чудовища, что дважды лишили меня жизни? Совпадение с именами и цветом глаз было слишком явным. А их внезапное появление в этом проклятом доме, в тот самый миг, когда исчезли демоны, - почти стопроцентное подтверждение теории. «Если они и правда демоны, что мне делать? Я не могу просто закрыть на это глаза…» Тревога не покидала сердце. Вдруг всё это притворство - игра для того, чтобы одурачить нас? «Нет…Нельзя вестись на это…» Прямо сейчас они выглядят безобидно. Но что, если в следующее мгновение они превратятся? Что, если весь тот кошмар повторится снова? Кровавое пятно на стене…Рассечённое надвое тело…Взгляд Лиф, полный ужаса и боли…Хруст шейных позвонков…Я не переживу этого вновь. Моё сердце просто не выдержит. Я должен предотвратить это любой ценой. И тут в голову пришла простая, как удар кинжалом, мысль: «Может быть…убить их?» Это было бы до смешного легко. Они беззащитны, даже не подозревают об опасности. Один рывок, два взмаха мечом - и всему конец. Напасть, пока они не опомнились. Убить, пока они не превратились в свою истинную форму. Разум отчаянно шептал, чтобы я остановился, но сердце, скованное ледяным страхом, и внутренняя паранойя с каждой секундой всё сильнее заглушали голос рассудка. «Я не хочу умирать. Не хочу. Ни за что…» Фантомная боль от прошлых смертей и животный ужас перед новой подталкивали меня к действию. Сдерживаться становилось всё труднее. Умирать страшно. Но и убивать - тоже. До того, как я попал в этот мир, смерть была для меня абстракцией. Чужой новостью по телевизору. Словом, которое не имело ко мне отношения. Мне никогда не приходилось взвешивать чужие жизни на чаше весов собственного выживания. Тем более - жизни детей. Мальчику и девочке на вид было не больше двенадцати. Детский румянец ещё не сошёл с их щёк, а в глазах горело то наивное любопытство, какое бывает только у тех, кто ещё не знает, насколько жестоким может быть мир. Гензель вертелся, разглядывая всё вокруг с неподдельным интересом. Гретель была сдержанной, пыталась казаться старше и серьёзнее брата, но её неловкая серьёзность была до того невинна, что вызывала лишь улыбку. Они оба продолжали смеяться, словно я рассказал самую смешную историю на свете. От смеха у них на глазах выступили слёзы. Они даже не подозревали, что их жизни висят на волоске. Наблюдая за ними, я невольно задумался: «А я вообще способен на это? Не дрогну ли в последний миг?» Хороший вопрос. Фраза «и мухи не обидит» - это обо мне. Всегда, с самого детства, я пытался решать любые конфликты словами. Даже когда дело доходило до драки, мне претила сама мысль о том, чтобы причинять кому-то боль. Я не садист, не психопат, не убийца. Поэтому даже перед лицом существ, лишь притворяющихся людьми, от одной только мысли о том, чтобы вонзить клинок в плоть, к горлу подступала тошнота. «Нет…» Я резко мотнул головой, отгоняя наваждение. В моём взгляде мелькнула опасная искра. Все эти рассуждения бессмысленны - просто пустая трата времени. Меня тошнило от одной мысли о насилии над детьми, но я не мог верить своим глазам. Что, если это всего лишь маскировка? Искусная игра, за которой в любой момент последует превращение в истинные формы? «Я не хочу умирать…Только не снова…» С каждой секундой мои мысли закручивались по нисходящей спирали, увлекая в тёмную бездну. В груди разрасталось нечто липкое и холодное. Это было убийственное намерение. Я сжал рукоять меча до хруста в костяшках, прикидывая, каково будет пронзить эти маленькие тельца. Хватит ли одного удара, чтобы отрубить голову, или стоит рубануть по диагонали — от плеча до бедра — чтобы рассечь их надвое? Услышу ли я, как лезвие с противным хрустом рассекает кожу, мясо и ломает кости? Услышу ли я их крики? Или в этот миг они наконец покажут свои истинные лица? Я бы хотел избежать этого. Правда. Но сейчас на кону не только моя жизнь, но и жизнь Лиф. Я поклялся защищать её и не прощу себе, если из-за моей слабости и наивности она снова пострадает. Если есть хоть малейшая вероятность, что эти двое - не те, за кого себя выдают, я обязан действовать. Как бы мне ни было отвратительно это делать. В конце концов… «Убей или будь убит. Верно?» Как только я подумал об этом, на душе сразу стало легче. Этика, мораль, принципы - всё это исчезает, когда встаёт вопрос жизни и смерти. Собственное выживание превыше всего. Эгоизм выживания - он живёт в каждом из нас. Представьте: тонущая лодка, в ней двое, но она может выдержать только одного. Имеет ли право один столкнуть другого в воду, если на кону его жизнь? С точки зрения морали - нет. Но в безвыходной ситуации мораль перестаёт иметь значение, ведь если оба останутся, они погибнут. Инстинкт самосохранения - основа всего живого. И если речь идёт об угрозе нашей жизни, то… «Убийство ради выживания может быть оправдано, верно?» Даже если это дети. Даже если они лишь притворяются монстрами, но внутри - люди? Нет…Я сам видел их истинные лица. Я дважды умер от их рук. Это единственный способ. «Да…Всё верно…» У меня нет выбора. Либо они, либо мы. Всё до глупости просто. Нельзя колебаться. Я на горьком опыте усвоил: колебания и нерешительность ведут к смерти. Пока есть возможность, нужно наносить удар первым. В голове нарастал шёпот безумия. Ну же, Нацуки Субару, ты же не хочешь умирать? Ты уже знаешь, что делать… «Убью. Зарублю. Не дам ни шанса превратиться…» Да, да, да! Сделай это! Вспомни, что они с тобой сделали. Неужели ты дашь им уйти безнаказанными? «Не прощу. Не прощу. Ни за что не прощу…» Правильно, Нацуки Субару. Ты же хочешь заставить их почувствовать то же, что и ты? Быть раздавленным, словно насекомое. Беспомощность, страх, отчаяние…Ты же хочешь заставить их прочувствовать это? Заставить их страдать так же, как ты. Ты же хочешь этого? «Умирать больно, умирать страшно… Не хочу этого… Почему я должен проходить через это? Почему эти двое ведут себя так, словно ничего не произошло? Почему они смеются? Неужели надо мной? Над моей смертью? Не прощу. Я заставлю их понять, заставлю понять мечом в руках. Убью одного, а потом посмотрю, будет ли второму всё ещё смешно…» Ну же. Ну же. Ну же. Чего ты ждёшь? Давай! Сделай это! Стиснув зубы, я уже готов был сорваться с места, как вдруг… — Бару? Что случилось? Её звонкий голос пронзил пелену безумия, парализовав меня на месте. Я судорожно вдохнул, осознав, что всё это время даже не дышал. Резко обернувшись, я уставился на Лиф расширенными глазами. — …А? В голове звенело. Каждая клетка тела напряглась до предела, словно натянутая струна. Я слышал её, но мозг отказывался обрабатывать информацию. — Я спрашиваю, что случилось? — … Она повторила. Лишь спустя несколько секунд я сумел осознать смысл её слов. — Ничего. Со мной всё…в порядке… — Я попытался солгать, но голос предательски дрогнул. Лиф нахмурилась ещё сильнее. — Ты уверен? Ты весь дрожишь, и цвет лица у тебя не здоровый… Я посмотрел на свои руки. Они действительно ходили ходуном, покрытые холодным потом. Казалось, меч вот-вот выскользнет из пальцев. Я провёл тыльной стороной ладони по лбу - он был мокрым. Внезапно накатило головокружение, а вместе с ним - жуткое осознание того, что я чуть не сделал. Резко сжав кулак, я со всей силы вонзил его в правую щеку. — Аргх! — Субару! Что ты делаешь!? Острая боль обожгла лицо, во рту появился металлический привкус крови. Вместе с болью пришла ясность. Я начал размышлять. Этот дом посреди леса, кишащего чудовищами. Странная хлебная тропа. Дети, которым здесь совсем не место. Демоны, исчезнувшие, словно их никогда не было. И Гензель с Гретель - двое детей с такими же глазами и именами, как у тех монстров. В этой истории всё было неправильно. Вопросы копились, и мне срочно нужны были ответы. Ответы, которые могла дать только она - Ведьма. «Мне нужно встретиться с ней. Немедленно». Взглянув на Лиф, я понял, что она всё ещё ждёт моего ответа. Я глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание. — Всё в порядке. Лиф…Ты можешь присмотреть за этими двумя? Я кивнул в сторону детей, которые уже перестали смеяться и с любопытством наблюдали за нами. Лиф удивлённо приподняла бровь. — Ты уверен? — Она шагнула ближе и прошептала мне на ухо: — Я заметила, что ты сам не свой с тех пор, как увидел этот дом…Это из-за них? У меня перехватило дыхание. Она догадалась. «Неужели я настолько очевиден?» — …Да. У меня есть кое-какие догадки, но я пока не буду вдаваться в подробности. Как только я встречу ведьму, всё встанет на свои места. — Тогда, может, мне пойти с тобой? Я покачал головой: — Нет. Нельзя оставлять их без присмотра… На несколько секунд повисла тишина, а затем я услышал лёгкий вздох Лиф. Я старался об этом не думать, но её дыхание приятно щекотало кожу. — Хорошо. Я присмотрю за ними. Только возвращайся скорее. Я кивнул и сделал первый шаг в глубь дома. Остановившись на мгновение, я бросил через плечо: — Лиф…Пожалуйста, будь осторожна. Не дожидаясь ответа, я двинулся вперёд. Я направился в другую комнату, где была лестница на второй этаж. Не расслабляясь ни на секунду, я не выпускал из рук меч, делая каждый шаг очень осторожно, чтобы в любой момент быть готовым к внезапному нападению. Когда я пересекал центр комнаты, дети наконец замолчали. Они провожали меня взглядами. — Эй, братец с уставшими глазами, — окликнула меня Гретель, — почему ты ведёшь себя так, будто этот дом пытается тебя убить? Я остановился и обернулся. Гретель смотрела на меня с неподдельным любопытством. На её милом личике застыло удивление. Казалось, она впервые за всё время действительно заинтересовалась чем-то. Смотря на неё, я вдруг отчётливо осознал, что чуть не произошло. «Я схожу с ума…» Я недооценил влияние двух смертей на рассудок. До этого момента я не понимал, что ходил по самому краю, балансируя на грани безумия. Страх и воспоминания почти заставили меня переступить через себя и стать убийцей. Желудок скрутило, и горечь снова подступила к горлу. Если бы не Лиф и её чуткость, случилось бы непоправимое. Я проигнорировал её вопрос и спросил: — Ведьма… Она здесь? Гретель моргнула, удивлённая встречным вопросом, но ответила: — Да… Она должна быть наверху. — Спасибо… Я слабо кивнул, развернулся и продолжил путь, оставив за спиной Лиф и двоих детей. Дело было не в доверии. Я им не доверял. У меня были все основания подозревать их. Но, успокоившись, я понял, что не могу направить на них свою враждебность. Кто-то скажет — я слишком мягкосердечен и наивен. Что любой другой на моём месте просто устранил бы угрозу, когда факты столь очевидны. Я прекрасно это осознаю. Быть добрым - не значит быть глупым. Идентичные имена, цвет глаз, сам факт их нахождения здесь - всё указывает на то, что Гензель и Гретель - те самые демоны. Поэтому я и предупредил Лиф: не теряй бдительность. Но даже если это так, даже если они - те самые безжалостные монстры, убившие меня дважды, я не мог их убить. Потому что кое-что изменилось. В прошлые разы меня встречали демоны, жаждущие крови. В этот же цикл всё было иначе. Я не чувствовал от них ни капли злобы. Ни тени враждебности. Да, они могли притворяться, но зачем? Если они обладают силой, чтобы легко расправиться с нами, какой смысл в этой игре? Здесь что-то не сходилось. Произошли перемены, и я хотел знать почему. И пока я не получу ответы, я отказывался предпринимать что-либо против них. Незаметно для себя я оказался у входа в соседнюю комнату. В этот момент я решил обернуться в последний раз. Гензель вертелся на месте, поглядывая на Лиф с неподдельным любопытством. Гретель дёрнула брата за рукав, заставляя того успокоиться, и он неловко покосился на неё. Она цокнула языком. Он надулся. Обычные дети. Спорят, переглядываются, капризничают. В груди что-то оборвалось. «Я просто не могу...» Мысль пришла тихо, без пафоса. Просто констатация факта. Как дыхание. Как удар сердца. Может быть, они демоны. Может быть, ловушка. Может быть, я заплачу за это жизнью. Но в этом мгновении, глядя на то, как Гретель закатывает глаза на брата, я понял одну простую вещь: «Убей или будь убит» - это логика зверей. Я отказываюсь от неё. От инстинктов. От трусливого желания прикрыть убийство словом «выживание». Если для того, чтобы жить, я должен переступить через себя - к чёрту такую жизнь. Лучше умереть человеком, чем жить монстром. Я тяжело вздохнул и отвернулся. Сделав ещё один шаг, я покинул комнату.