Как бьются сердца сильнейших

На это задание мы потратили целую неделю. Восемь дней. Сто девяносто два часа. Если считать в минутах — я вообще молчу. Пока доехали до Хиросимы, пока нашли нужное здание (а их там, естественно, было не одно, а целый квартал заброшенной промзоны), пока разобрались с проклятием... А в один из дней нам вообще пришлось убивать совсем другое проклятие, которое случайно забрело на нашу территорию, видимо, решив, что мы тут открыли отель «Всё включено» для всякой нечисти. Плюс ко всему нам отчаянно хотелось просто погулять. Просто посидеть в кафе без мысли, что через час надо будет кого-то зачищать. Просто подышать нормальным воздухом, а не затхлой проклятой энергией. Но нет. Годжо, наш любимый (я сейчас очень сильно скриплю зубами) учитель, решил, что мы должны «проникнуться атмосферой города» и совместить приятное с полезным. В итоге мы прониклись атмосферой каждой подворотни, где прятались проклятия, и каждым заброшенным зданием в радиусе десяти километров. — Юрико, — прошептала я на четвёртый день, лёжа лицом в грязном полу какого-то склада, — если я не высплюсь, я стану проклятием. Честное слово. И первым делом пойду к Годжо. — Поддерживаю, — простонала она откуда-то слева. — Только сначала убей меня, чтобы я не видела этого позора. Путь от Хиросимы до Токио занимает не так много времени — часа четыре, если на скоростном поезде. Но выезжать мы решили с утра, чтобы к обеду быть на месте и успеть хоть немного прийти в себя перед программой обмена с Киотской школой. Вернувшись в отель после финальной зачистки (третьей за день, если кому интересно), мы просто рухнули на кровати, даже не раздеваясь. — Боже, как я устала... — простонала я, зарываясь лицом в подушку. Она пахла кондиционером и чем-то уютным, и это было так хорошо, что на глаза навернулись слёзы. — Чтобы ещё хоть раз я согласилась на какое-то предложение Сатору! Во мне внезапно вскипела злость. Я вскочила на кровати, грозя кулаком невидимому противнику (который, к счастью, находился сейчас за сотни километров отсюда). — Чтоб он подавился своими дурацкими улыбочками! Чтоб у него повязка на глаза навсегда приклеилась! Чтоб ему Мегуми перестал делать скидку на возраст и наконец-то высказал всё, что о нём думает! — Ладно, успокойся, — хмыкнула Юрико, с трудом отрывая себя от кровати. Она двигалась как зомби из фильмов ужасов — медленно, неестественно и с одним желанием: сожрать чей-нибудь мозг. — Приедем — и вставишь ему по первое число. Лично. При свидетелях. Я буду держать камеру. — Обещаешь? — я посмотрела на неё с надеждой. — Обещаю. А теперь дай мне дойти до душа, пока я не уснула прямо здесь. Она нашла в себе силы хотя бы на то, чтобы доползти до ванной. Я слышала, как за ней закрылась дверь, как зашумела вода, и меня саму начало клонить в сон. — Я после тебя! — крикнула я вдогонку, но голос вышел каким-то ватным. Я снова упала лицом в подушку. — Годжо, я обещаю: приеду — и ты у меня отгребешь по первое число. Я придумаю что-нибудь особенное. Например, спрячу все твои сладости. Или перекрашу его любимый диван в розовый цвет. Или... Мысли путались. Я проваливалась в сон, но где-то на грани сознания всё ещё теплилась мысль о нём. О том, как он улыбается. О том, как он дразнит. О том, как он смотрит... Стоп. Что? Я резко открыла глаза. С каких пор я думаю о Годжо с таким... теплом? Это всё усталость. Точно. Усталость и недосып. Галлюцинации на почве стресса. Несмотря на нашу приличную разницу в возрасте, он разрешил именно мне обращаться к нему неформально. Я до сих пор не знаю, почему такая честь выпала именно мне. Может, потому что я единственная, кто не боится огрызаться в ответ? Или потому что я единственная, кто не падает в обморок от его улыбки? Хотя... вру. Иногда падаю. Внутренне. Наши отношения напоминали американские горки: он любил подшучивать, я отвечала, он дразнил, я злилась. И так по кругу, до бесконечности. Но самое интересное начиналось, когда я не реагировала на его провокации или отвечала спокойно — тогда он начинал добиваться другой реакции с удвоенной силой. Он мог ходить за мной по пятам, подкалывать, придумывать новые прозвища, лишь бы вывести из себя. А когда у него получалось — довольно улыбался, как кот, объевшийся сметаны. Наверное, именно это меня в нём и привлекало. То, что с ним никогда не было скучно. То, что он не давал мне замыкаться в себе. То, что он сломал все мои стены, даже не спрашивая разрешения. — Боже, уйди из моей головы, Годжо Сатору, — прошептала я в подушку. — Завтра уже увидимся. И я обязательно тебя убью. Или поцелую. Или сначала убью, потом поцелую. В общем, готовься. Будь он сейчас где-то рядом, точно отпустил бы какую-нибудь язвительную шуточку. Например: «О, Юки уже планирует нашу свадьбу? Я согласен, но только если ты наденешь то платье, которое я выбрал». Или: «Убьешь и поцелуешь? Какая жестокость. Можно сначала поцелуи, а потом убийство? Хочу уйти счастливым». Я улыбнулась в подушку. Чёртов Годжо. Даже за сотни километров умудряется пробраться в мои мысли. Из ванной вышла Юрико, замотанная в полотенце, с мокрыми волосами и совершенно счастливым лицом. — Вода — это жизнь, — философски изрекла она. — Твоя очередь. Иди, пока я не заснула прямо на этом полу. Я кое-как заставила себя встать и поплелась в душ. Горячая вода смывала не только грязь, но и усталость. Я стояла под струями, закрыв глаза, и думала о том, как же хорошо будет вернуться домой. Домой. Я назвала Токийскую школу домом. Когда это случилось? --- Утро На часах 6:01. Мы спим мёртвым сном. Тем самым, из которого не хочется выходить никогда. Тем, в котором тебе снятся пирожные, мягкие облака и Годжо с заклеенным ртом (это уже моя личная фантазия). Поезд, который должен отвезти нас обратно в Токио, отправляется в 6:45. Будильник. Выключен. Будильник. Выключен. Будильник на телефоне Юрико. Кто-то зарычал и накрылся подушкой. Будильник на моём телефоне. Я вслепую нашарила его и сбросила куда-то в сторону. И так с пяти утра. Каждые десять минут. Мы ставили будильники на каждом доступном устройстве — на телефонах, на часах, даже на планшете, который брали чисто для фильмов. Ничто не могло нас разбудить. Наконец, в 6:02, я разлепила один глаз. Потом второй. Комната плавала перед глазами, как в тумане. Я глянула на часы и... заорала так, что, наверное, разбудила весь отель, половину Хиросимы и, возможно, пару проклятий в соседнем районе. — А-а-а! ЮРИКО! МЫ ПРОСПАЛИ! Я в панике металась по комнате, пытаясь одновременно умыться и собрать вещи. Зубная щётка во рту, джинсы застряли на половине пути, волосы торчат во все стороны. Ад. Чистый ад. — Ну чего ты кричишь? — сонно простонала Юрико, даже не открывая глаз. — Куда нам ехать? Мы же в Токи... Она не успела закончить. Потому что я схватила стакан с водой (к счастью, не ледяной, а просто прохладной) и вылила ей на лицо. — А-а-а! — взвизгнула она, подскакивая на кровати так резко, что чуть не слетела на пол. Волосы мокрыми прядями прилипли к лицу, глаза распахнуты до невозможности. — Ты с ума сошла?! — Просыпайся, дура! — заорала я в ответ, продолжая запихивать вещи в сумку. — Мы не дома, мы в Хиросиме, и поезд уезжает через сорок минут! ЧЕРЕЗ. СОРОК. МИНУТ. Юрико подорвалась так, будто её ошпарили кипятком. Мы начали лихорадочно одеваться, параллельно вызывая такси. Она тыкала в телефон мокрыми пальцами и ругалась сквозь зубы, я пыталась найти второй носок и уже мысленно прощалась с ним навсегда. К счастью, мы додумались не распаковывать вещи основательно и собрали их ещё за два дня до отъезда — сказался опыт бесконечных командировок. Поэтому через десять минут (мировой рекорд, между прочим) мы уже загружались в такси, водитель которого смотрел на нас как на умалишённых. — Доброе утро, — вежливо сказал он. — Доброе, — выдохнули мы хором, пытаясь отдышаться. — Куда едем? — На вокзал. Быстро. Очень быстро. Если успеем — дадим чаевые. Если не успеем — мы станем проклятиями и будем преследовать вас до конца жизни, — выпалила я. Водитель, кажется, воспринял это как шутку. Знал бы он, насколько я серьезна. Машина рванула с места. Я откинулась на сиденье и попыталась унять сердцебиение. — Сегодня же программа обмена опытом с Киотской школой, помнишь? — спросила я, когда пульс немного пришёл в норму. — Точно! — воскликнула Юрико, но тут же помрачнела. Я заметила эту тень на её лице. Резкую, мимолётную, но очень явную. Словно за её глазами промелькнуло что-то тяжёлое, что-то, о чём она не хотела говорить. — Юрико? — осторожно позвала я. — Ты как? — Всё нормально, — улыбнулась она, но улыбка вышла натянутой. — Просто задумалась. Столько всего было... Я не стала давить. У Юрико были свои секреты, и я знала: если она не хочет ими делиться — значит, так надо. Ради моей безопасности или безопасности школы. Мы дружили достаточно долго, чтобы научиться доверять друг другу без лишних слов. — Хоть наш третий курс и отстранили от официального участия, — я постаралась перевести тему, — но мы всё равно посмотрим, что да как. Познакомимся с новенькими. Посмотрим на киотских. Говорят, там есть интересные личности. — Ага, — рассеянно кивнула Юрико, глядя в окно. — Интересные... Я даже не подозревала, что творится в голове и в сердце моей подруги. Не знала, какие мысли её терзают и какие тени прошлого настигают её именно сейчас. Но я чувствовала: что-то не так. И это тревожное чувство не отпускало меня всю дорогу. --- Ещё через десять минут мы были на вокзале. Расплатившись с водителем (и правда дав щедрые чаевые, потому что он домчал нас за восемь минут вместо пятнадцати), мы схватили сумки и побежали к платформе. — Наш поезд! — заорала Юрико, тыча пальцем в табло. — Третий путь! Бежим! Мы бежали. Сумки подпрыгивали на плечах, волосы развевались, лица были красными и потными. Мы добежали до поезда и резко остановились, до отправления оставалось еще 20 минут а мы бежали как угорелые. — Я... — выдохнула я, — никогда... больше... не буду... ставить будильники... только на телефоне. — Поддерживаю, — прохрипела Юрико. — Теперь у меня мокрые не только волосы, но и вся одежда. Ты зачем столько воды вылила? — Чтобы ты проснулась. — Я бы и так проснулась! — Ты бы проспала до вечера. — Неправда! — Правда. Я тебя знаю. Она фыркнула, но спорить не стала. Мы обе знали, что я права. Немного отдышавшись, мы поняли, что до отправления ещё есть время. Сжимая в руках сумки и билеты до Токио, мы решили скоротать его за перекусом. Взяли по сэндвичу с кофе в вокзальном киоске и устроились на лавочке рядом с платформой. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы согревать, но не палить. Лёгкий ветерок шевелил волосы. Где-то щебетали птицы, заглушая шум города. — Как я люблю такую погоду... — я подставила лицо тёплым солнечным лучам и блаженно улыбнулась. — Солнышко светит, на улице тепло... Люди просыпаются, куда-то спешат, а мы просто сидим и ничего не делаем. Прямо на душе радостно. — Да, очень приятная погода, — коротко отозвалась Юрико. Она сидела, уставившись в одну точку, и жевала сэндвич абсолютно механически. Ей явно не передалось моё хорошее настроение. Может, потому что я с утра облила её ледяной водой? Или потому что она вообще не выспалась? А может, дело было в том, что творилось у неё внутри. Я хотела спросить. Правда хотела. Но не стала. Вместо этого я просто откусила свой сэндвич и тоже уставилась вдаль. К сожалению, такие хорошие и мимолётные моменты всегда проходят слишком быстро. Голос в громкоговорителе объявил посадку на наш поезд. Мы допили кофе, выкинули мусор и направились к вагону. Проводница проверила билеты и указала нам на купе. Мы зашли внутрь и... обалдели. Это был не просто вагон. Это был целый VIP-отсек — мягкие диваны, откидные полки для сна, столик и даже отдельный санузел. — Ох, спасибо, что не придётся с каким-нибудь потным дедом ехать, — выдохнула Юрико, заходя внутрь и падая на диван. — Хоть в чём-то они молодцы, позаботились о нас. Я улыбнулась и плюхнулась на кровать напротив. Матрас был мягким, подушки пушистыми — рай, да и только. — Это, конечно, хорошо, что нам всё выкупили, но... Нам ехать-то всего четыре часа?! — простонала я. — Зачем нам такие хоромы на четыре часа? — Видимо, они хотели, чтобы мы выспались, — зевнула Юрика, присаживаясь напротив меня и буквально падая лицом на столик. — Или чтобы мы прочувствовали, как сильно они нас ценят. Придумалось же им отправить нас в шесть утра... — Ладно, давай поспим немного, — предложила я, укладываясь поудобнее и прикрывая глаза. — Четыре часа сна — это лучше, чем ничего. — Четыре часа — это почти четверть суток, — философски заметила Юрико, но я уже проваливалась в сон. --- Спустя четыре часа Нас разбудила проводница, обходившая вагоны. Она вежливо постучала и объявила, что через пятнадцать минут мы прибываем в Токио. Проснувшись, я чувствовала себя ещё хуже, чем до сна. Поспать под палящим солнцем в душном купе, где даже открытое окно не спасало, — сомнительное удовольствие. Голова раскалывалась, во рту было сухо, а тело ломило так, будто меня всю ночь били. Я глянула на Юрику — она выглядела не лучше. Мокрые волосы высохли и теперь торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка от подушки, глаза были красными и опухшими. — Мы похожи на зомби, — констатировала я. — На очень красивых зомби, — поправила Юрико. — У нас даже магия есть. Мы элитные зомби. — Элитные, говоришь? — хмыкнула я. — Сейчас выйдем на платформу, и все увидят нашу элитность. Из поезда мы выходили подавленные и разбитые. Солнце слепило глаза, шум вокзала бил по ушам, а впереди был ещё целый день наблюдения за младшими курсами. И программа обмена с Киото. И знакомства. И... — Наконец-то мы дома, — выдохнула я, вдыхая знакомый воздух токийского вокзала. Он пах выхлопными газами, кофе и чем-то неуловимо родным. Я потянулась так, что хрустнули кости. — Боже, как хорошо. — Да, — улыбнулась подруга, и впервые за утро её улыбка была искренней. — Прям настроение улучшилось. Ну что, в школу? — В школу, — кивнула я. --- Спустя некоторое время Мы стояли перед дверями Токийской школы магов. Огромные ворота, знакомая аллея, деревья, которые мы видели сотни раз. Но сейчас они казались особенно родными. Я взялась за ручку, потянула на себя и вошла. Внутри было на удивление пусто — все, наверное, уже готовились к испытаниям. Эхо наших шагов разносилось по коридору. — Эх, помнишь наш первый турнир?.. — начала я, но не успела договорить. — Так-так-так, посмотрите, кто тут у нас! Мы синхронно обернулись на голос. На пороге стояла Маки. В своей обычной позе — руки скрещены на груди, на лице суровая маска, в глазах — теплота. — МАКИ! В два голоса мы воскликнули это и накинулись на девушку с объятиями. Она даже не пыталась увернуться — знала, что бесполезно. — Пустите, — прохрипела она через минуту, — задушите. — Не пустим! — заявила я, сжимая её крепче. — Мы сто лет тебя не видели! — Две недели всего, — поправила Маки, но в её голосе слышалась улыбка. — Для нас это сто лет! После того как половину наших одногруппников отстранили — точнее, одного отстранили, а второй просто увязался за ним, — мы с Юрикой крепко сдружились с ребятами со второго курса. Они были потрясающими. Панда, с которым безумно нравилось тренироваться — он научил нас куче новых приёмов, а ещё с ним можно было обниматься часами, потому что он был мягким и тёплым. Инумаки, чьи «лососёвые» приветствия стали нашей местной легендой, — мы даже научились понимать его без переводчика. И Мегуми из клана Дзэнин. Он, конечно, не самый общительный парень, но нас это никогда не останавливало. Мы доставали его постоянно, и, кажется, ему это даже нравилось. Иногда. Наконец мы отпустили Маки, которую едва не задушили в объятиях, и, обмениваясь новостями, направились в комнату ожидания. — Уже не терпится со всеми увидеться, — нетерпеливо сказала я, чуть ли не подпрыгивая на ходу. — Да, и хочется с новенькими познакомиться, — поддержала Юрико. — Говорят, там теперь звезда. Итадори какой-то. Съел палец Сукуны и выжил. Это же надо быть таким... сумасшедшим? — Или голодным, — хмыкнула Маки. — Представь: сидишь ты такой, хочешь есть, а рядом лежит палец. Ну и что, что проклятый? Голод не тётка. Мы засмеялись. — Кто? Итадори — звезда? — продолжила Маки. — Не смешите меня. Вот кто реально звёзды, так это вы. Годжо все уши прожужжал нам о том, чтобы мы брали с вас пример. «Смотрите на Юкико, какая она ответственная! Смотрите на Юрико, какая она серьёзная! Учитесь, пока я добрый!» — Маки изобразила голос Годжо так похоже, что мы снова засмеялись. — А эта новенькая, Кугисаки... — она загадочно улыбнулась, — уж очень хочет познакомиться с настоящими звёздами этой школы. Прямо горит желанием. Я бы даже сказала — подгорает. — В каком смысле? — насторожилась Юрико. — В прямом. Она всё спрашивала: «А какие они? А сильные? А правда, что они особый уровень? А можно я с ними подерусь?» — Маки закатила глаза. — Боевая девчонка. Будет на кого посмотреть. Мы наконец добрались до комнаты. Я толкнула дверь, и перед нами предстала вся компания: Панда (сидел на диване и ел что-то похожее на бамбук), Инумаки (читал журнал и даже не поднял головы), Мегуми (стоял у окна с задумчивым видом), какой-то розоволосый парень (который явно нервничал) и девушка с рыжими волосами (которая смотрела на нас с таким вызовом, будто мы пришли отнимать её территорию). — Хей, ребята, приве-е-ет! — крикнула Юрико, врываясь в комнату с распростёртыми объятиями. — Наши девочки наконец вернулись! — радостно взревел Панда. Он поднялся с дивана (это было похоже на извержение вулкана) и, подойдя к нам, сгрёб в охапку сразу нас обеих. Мы с Юрикой утонули в его мягких объятиях. Как всегда, тепло и уютно. Пахло от него почему-то ванилью и свежей выпечкой. — Панда, ты что, пирожные ел? — спросила я, уткнувшись носом в его пушистую грудь. — Ага, — довольно ответил он. — Там в столовой новые. С кремом. — А нам оставил? — Конечно! — Лосось! — Инумаки подошёл следом, и мы с радостью налетели на него с объятиями. Он хмыкнул и похлопал нас по спинам. Та же участь ждала и Мегуми, который тихо стоял в стороне и наблюдал за всей этой суматохой с лёгкой, едва заметной улыбкой. Он даже не пытался увернуться, когда мы накинулись на него. — Мегуми, — торжественно сказала я, — ты стал выше. — Я не стал, — вздохнул он. — Стал-стал. Я чувствую. — Ты просто давно не обнималась со мной. — Вот видишь! Значит, соскучилась! Он закатил глаза, но убрать руки не попросил. — Ну что, ребятки, — начал Панда, когда все формальности были соблюдены. — Давайте-ка я представлю вам наших первокурсников. Он встал в позу ведущего церемонии (насколько это вообще возможно для гигантской говорящей панды) и театральным жестом указал на розоволосого парня. — Это... Итадори Юдзи. Парень неловко улыбнулся и помахал нам рукой. Он был... обычным. Ну, насколько может быть обычным человек, съевший палец древнего проклятия. Симпатичный, конечно, но ничего особенного. Хотя глаза живые, добрые. Такие глаза бывают у людей, которые слишком доверяют миру. — А это Кугисаки Нобара, — Панда показал на рыжую девушку. И тут я её разглядела. И поняла, почему Маки так странно улыбалась. Нобара была... моей копией. Ну, не в прямом смысле, конечно. Но эта уверенная поза, этот вызов во взгляде, эта манера держать голову — я словно в зеркало смотрела, только волосы другого цвета. — А это... — Панда перевёл жест на нас, — Ханами Юкико и Сугуру Юрико. Они учатся на третьем курсе. Единственные, кто тут остался из своих. Сильнейшие девушки нашей школы. Особый уровень, между прочим. Мы с Юрико улыбнулись новым знакомым и подошли пожать руки. — Очень приятно познакомиться, — сказала я, пожимая руку Итадори. Его ладонь была тёплой и крепкой. — Мне тоже, — улыбнулся он. — Я много слышал о вас. Годжо-сенсей постоянно говорит, какие вы крутые. — Годжо много чего говорит, — хмыкнула Юрико, пожимая руку Нобаре. — Ты ему не верь. — Верю, — вдруг сказала Нобара, глядя мне прямо в глаза. — Ты правда особый уровень? — Правда, — ответила я, не отводя взгляда. — Я тоже хочу стать особой, — заявила она. — Станешь. Если работать будешь. — Я работаю. — Вижу. Мы смотрели друг на друга секунду, другую, третью. А потом одновременно улыбнулись. Кажется, мы поняли друг друга. — Да, желаем вам только победы на предстоящем турнире, — добавила Юрико, разряжая обстановку. — Но если проиграете — ничего страшного. Главное — живыми остаться. — Оптимистично, — прокомментировал Мегуми. — Я такая. Мы поболтали ещё какое-то время. Итадори рассказал забавную историю о том, как он впервые попал в школу и чуть не заблудился. Нобара — о том, как её едва не исключили в первый же день за драку. Панда рассказывал анекдоты. Инумаки вставлял свои «лососёвые» комментарии. Мегуми молчал, но слушал и, кажется, даже наслаждался этим хаосом. Но время шло, и нам нужно было переодеться перед наблюдением. — Ладно, мы пойдём, — сказала я, поднимаясь. — Надо вещи оставить и привести себя в порядок. А то выглядим как зомби после Хиросимы. — А вы и есть зомби, — заметил Панда. — Но милые. — Спасибо, Панда. Ты наш самый лучший пушистик. Мы попрощались и вышли в коридор. В школе почти ничего не изменилось. Всё те же стены, те же двери, те же окна с видом на внутренний двор. Может, появилось пару новых лиц среди персонала, но в остальном всё было по-прежнему. Знакомо. Родно. Мы с Юрико свернули в последний коридор перед нашей комнатой. Я уже предвкушала, как упаду на кровать и хотя бы пять минут посижу в тишине. Но не успела. Чья-то рука схватила меня сзади за локоть и резко дёрнула назад. Я даже вскрикнуть не успела — просто влетела в чьи-то объятия. И сразу поняла — чьи. Этот запах. Эти руки. Эта дурацкая уверенность, с которой он меня обнимал. Я подняла голову и встретилась с улыбающимися глазами за белой повязкой. Сатору смотрел на меня сверху вниз, и на его лице было написано абсолютное, неподдельное счастье. — Да... Это в твоём стиле, — усмехнулась я, обнимая мужчину в ответ. — Вот так вот, после долгой разлуки, встречать. Без предупреждения. Без «здравствуй». Просто хвать — и в охапку. — А ты хотела церемоний? — он притворно удивился. — Оркестр? Фанфары? Красную дорожку? — Хотя бы «привет» от тебя, а не попытку похищения. — Но это же скучно, — он улыбнулся ещё шире и прижал меня крепче. Я крепче прижалась к нему в ответ. Уткнулась носом куда-то в район ключицы, вдохнула знакомый запах — его одеколон, смешанный с чем-то тёплым, родным, только его. — Ух, как же я скучала, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Воу-воу... — Сатору притворно удивился, но его улыбка стала только шире, а объятия — крепче. — Неужели я слышу такие слова от тебя? — Он перевёл взгляд на подругу, которая стояла в двух шагах и с интересом наблюдала за этой сценой. — Привет, Юрико. Давно не виделись. Как твои дела? — Привет, — улыбнулась Юрико. Она выглядела уставшей, но при виде Годжо даже немного оживилась. — Всё хорошо. У тебя спрашивать даже не буду — вижу, что при виде Юкико твой день стал намного лучше. — Ха-ха, да, ты права, — рассмеялся Годжо. Он даже не пытался отрицать. — Ты не против, если я украду её у тебя ненадолго? Он изобразил умоляющее лицо — глаза (ну, то, что от них было видно) широко распахнуты, брови домиком, губы слегка надуты. Я едва сдержала смех. Этот человек был сильнейшим магом современности, а корчил рожицы как ребёнок, выпрашивающий конфету. — Только ненадолго, — строго сказала подруга, но в глазах у неё плясали чертики. — Юкико, я пойду наведаюсь к нашим друзьям из Киотской школы. Встретимся позже. И не задерживайся там слишком долго, а то я знаю этого товарища, — она кивнула на Годжо. — Он умеет уговаривать. — Я вообще-то очень убедителен, — гордо заявил Сатору. — Вот именно. Мы кивнули друг другу на прощание и разошлись. Юрико скрылась за поворотом, а Сатору взял меня под руку, и мы направились в его кабинет. — Что-то случилось? — спросила я, с беспокойством глядя на него. Он был серьёзнее обычного. Ну, насколько Годжо вообще может быть серьёзным. — Да, надо многое тебе рассказать, — ответил он, и остаток пути мы прошли в молчании. У двери кабинета он галантно пропустил меня вперёд. Я зашла и остановилась посреди комнаты, ожидая подвоха. Сатору усадил меня на стул (самый удобный, между прочим) и даже предложил чай. — Боже, что это с тобой сегодня? — настороженно спросила я, принимая чашку. Чай был горячим, ароматным — жасминовый, мой любимый. Он запомнил. — Ты меня пугаешь своей любезностью. — Ничего особенного, — он сел на диван напротив и улыбнулся. — Просто соскучился. Всё-таки давно не виделись. — Ой, да не так уж и давно, — отмахнулась я, откидываясь на спинку кресла и делая глоток чая. — Всего недели две. — Для меня это вечность, — сказал он, и в его голосе не было ни грамма шутки. Я поперхнулась чаем. — Ты чего? — Ничего. Правда. Просто соскучился. В комнате повисло молчание. Оно было не тяжёлым, не напряжённым, а каким-то... уютным, что ли. Мы просто сидели и смотрели друг на друга. Я пила чай, он улыбался. И это было так естественно, так правильно, что у меня внутри всё переворачивалось. Но молчание становилось всё более напряжённым. — Так что случилось-то? — не выдержала я. — Ты меня позвал не только чаем поить, я надеюсь? — Многое случилось... — Так ты мне расскажешь или будешь дальше томить, как курицу какую-то? — Вот это сравнение, — рассмеялся он. —Только потом не говори, что это я тебя курицей назвал. — Не придирайся к словам. — Я не придираюсь, я наслаждаюсь процессом. — Сатору. — Что? — Рассказывай. Увидев мой злой взгляд (я даже брови специально нахмурила, чтобы выглядеть убедительнее), Годжо мгновенно посерьёзнел и начал рассказывать. Он говорил о том, что произошло за эту неделю. О том, как Итадори съел палец Сукуны и выжил. О том, что теперь он стал целью для многих. О том, что Киотская школа настроена агрессивно. О том, ему кажется что в школе появился предатель. Я слушала, и с каждым его словом на душе становилось всё тяжелее. После всего услышанного я ещё минут пять сидела, уставившись в одну точку, переваривая информацию. Чай остыл, но я этого даже не заметила. — До меня до сих пор не может дойти, как Итадори, этот розоволосый мальчишка, взял и съел палец Сукуны? — наконец выговорила я. — Просто взял и съел? Как бутерброд? — Ну, не как бутерброд, — поправил Годжо. — Скорее, как что-то очень невкусное, но полезное. Типа брокколи. — Брокколи, — повторила я. — Он съел палец древнего проклятия, и ты сравниваешь это с брокколи? — А что? Брокколи тоже противно, но надо. Я вот, например, терпеть её не могу. — Сатору. — Что? — Ты невыносим. — Я знаю. — Он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Кстати, где то, что я просил тебя привезти из вашего маленького отпуска? Я моргнула. Потом ещё раз. До меня медленно доходил смысл его слов. — Из отпуска? — переспросила я. — Ты серьёзно?! То есть ты называешь наше задание маленьким отпуском?! Да я пахала без продыху! У меня даже времени поспать не было! А у Юрико и подавно — она больше меня по этим улицам моталась в поисках проклятий! Мы спали по три часа в сутки! Ели на бегу! У меня теперь нервный тик, когда я вижу заброшенные здания! — Я вскочила со стула, чуть не опрокинув чашку. — И ты называешь это отпуском?! — Да, — всё так же невозмутимо ответил он. — Отпуск с элементами экстрима. Очень полезно для здоровья. Расширяет кругозор. — Я тебе сейчас расширю кругозор! — зарычала я. Я не знаю, почему меня так разозлила эта фраза. Может, потому что я действительно устала. Может, потому что я действительно скучала. А может, потому что он снова делал вид, что всё это ерунда, когда на самом деле я знала: он переживал. Он всегда переживал, просто не показывал. Достав из сумки маленькую коробочку, я швырнула её на стол. Она звякнула и остановилась прямо перед ним. — Вот. Держи. То, зачем ты нас туда посылал на самом деле. Сатору взял коробочку, повертел в руках и убрал в карман даже не открывая. — Хорошая моя, — мурлыкнул он, и его тон мгновенно сменился на ласковый и обволакивающий. — Ты такая умничка. Я горжусь тобой. Моя злость улетучилась так же внезапно, как и появилась. На лице, кажется, даже проступил румянец. Я отвернулась, чтобы он не заметил. — Ладно, я пойду, — пробормотала я, направляясь к двери. — Надо ещё со многими увидеться. Увидимся, когда всё начнётся. — Юки. Я остановилась у двери, не оборачиваясь. — Что? — Я правда скучал. И правда рад, что ты вернулась. — Пауза. — И если кто-то посмеет тебя тронуть на этом турнире... ну, ты знаешь. Я их съем. Как брокколи. С удовольствием. Я фыркнула. А потом обернулась и посмотрела на него. Он сидел на диване, расслабленный, улыбающийся, но в глазах была такая глубокая, искренняя нежность, что у меня перехватило дыхание. — Дурак, — сказала я. — Знаю. Он послал мне воздушный поцелуй. Я, не оборачиваясь, поймала его на лету — привычный жест, который стал нашим маленьким ритуалом. И вышла за дверь. В коридоре я прислонилась спиной к стене и громко выдохнула. Сердце колотилось как бешеное. Я поняла, что всё это время, пока была в кабинете, почти не дышала. Странно. Раньше такой реакции у меня никогда не было. --- Тем временем Юрико Оставив вещи в нашей общей комнате, я побрела искать вторую комнату для ожидания — ту, где расположились ученики из Киото. Коридоры школы казались бесконечными, эхо моих шагов разносилось в тишине. Наконец найдя нужную дверь, я занесла руку, чтобы постучать, но кулак так и замер в воздухе. Из-за двери доносились голоса. — ...Вам надо убить Итадори Юдзи. Представим это как несчастный случай. Не сдерживайте себя... — противный старческий голос вещал что-то явно не предназначенное для чужих ушей. Я замерла. Сердце пропустило удар. — Говорите убить его, но он ведь здесь, потому что неубиваемый, — ответил чей-то высокомерный голос. Кажется, Май. Дзэнин Май, сестра Маки. Та ещё штучка, если честно. — Мне сказали, что прошлая смерть Итадори была самоубийством... — донеслось до меня. Я погрузилась в свои мысли, пытаясь понять суть услышанного. Убить Итадори? Представить как несчастный случай? Кто это говорит? И главное — зачем? Меня привёл в чувство громкий звук — кто-то с силой ударил по чему-то металлическому. Похоже, по ограждению или перилам. — Чушь полная! Я умываю руки! — рявкнул знакомый голос. Тодо. Аой Тодо. Один из сильнейших учеников Киото, насколько я знала. Тут же послышался второй голос — Норитоси Камо. Тоже из Киото, кажется. — Вернись, Тодо. Директор ещё не договорил. Общались они в своей обычной манере — грубо, резко, на грани драки. Дальше они продолжили что-то выяснять, но я их уже почти не слушала, снова уйдя в раздумья. Почувствовав неладное, я скользнула за ближайший угол. Сердце колотилось где-то в горле. — Вовремя, — выдохнула я про себя. — Этот дряхлый старик поймал бы меня и решил, что я подслушиваю... А я ведь и правда подслушиваю. Я поморгала, прогоняя наваждение, и осторожно выглянула из-за угла. Старика не было видно. Я уже собралась уходить, как вдруг услышала новые слова: — Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы этот дурачок Итадори Юдзи стал полноценным магом нашей школы. Проблема довольно серьёзная. Голос показался мне смутно знакомым. — Я не останусь в стороне как старший сын клана Камо, — продолжил он. — Я предлагаю напасть на Итадори всем вместе. У меня перехватило дыхание. Они начали распределять роли — кто кого возьмёт на себя. Кто будет отвлекать. Кто нанесёт первый удар. Кто прикроет, если что-то пойдёт не так. Поняв, что делать мне здесь нечего и что здороваться я сегодня точно ни с кем не пойду, я поспешила уйти. Нужно срочно найти Юкико. Я почти бежала по коридору, ведущему к нашей общей спальне, когда на очередном повороте мы с подругой буквально столкнулись лбами. — Ай! — вскрикнули мы одновременно, потирая ушибленные места. Юкико была раскрасневшаяся и какая-то... взбудораженная. Щёки горели, глаза блестели, и выглядела она так, будто только что пробежала марафон. — Мне есть что тебе рассказать, — выпалили мы одновременно. И замерли, глядя друг на друга.