Другая сторона Ноа Себастьяна

Ноа сидел на диване, притянув Беатрис к себе, пока она листала ленту новостей. Его челюсти были сжаты так, что на скулах гуляли желваки. То, что для них было моментом истины, для интернета стало поводом для циничного разбора. — «Обычная девчонка из захолустья», — прошептала Беатрис, и её голос сорвался. — «Ни капли стиля... Ноа мог бы найти модель, а не эту серую мышь... Она просто присосалась к его славе». Она выключила экран и отбросила телефон в сторону, словно он был раскаленным углем. Слезы закипели в её глазах, но она не дала им упасть. — Ноа, они правы в одном: я не принадлежу вашему миру. Я здесь, среди красок и камней, а там... там всё из пластика и яда. Я боюсь, что этот яд разрушит то, что мы построили за эти дни. Ноа резко развернул её к себе, заставляя посмотреть в глаза. В его взгляде не было жалости — только яростная, защищающая любовь. — Посмотри на меня, Беатрис. Слушай мой голос, а не этот мусор в сети. Они не видят тебя. Они видят пиксели. Они не знают, как ты пахнешь морем, не знают, как ты смеешься, не знают, какая сила в твоих руках, когда ты держишь кисть. Для них ты — заголовок, а для меня ты — единственный повод дышать полной грудью. Ты красивее любой модели, потому что ты — настоящая. Он коснулся её щеки, вытирая одинокую слезу. — Мы не останемся здесь. Если они нашли нас в Уитби, мы уйдем глубже. В часе езды есть крошечная деревня в пустошах. Там всего пять домов и овцы. Мы снимем хижину, где нет интернета и где туман такой густой, что даже спутники нас не найдут. Этот месяц принадлежит нам, Беа. И я не отдам его им. Он прижал её лоб к своему, и Беатрис почувствовала, как его спокойная уверенность передается ей. Страх начал отступать, сменяясь всепоглощающим чувством близости. Ноа начал покрывать её лицо мелкими, невесомыми поцелуями: виски, веки, кончик носа. Его руки, обычно такие уверенные на струнах гитары, теперь дрожали от нежности, когда он распутывал её вишневые волосы. — Я люблю тебя, Беатрис, — прошептал он ей прямо в губы, и это было первое признание, сорвавшееся в тишине комнаты. — Не фанатку. Не девушку с фото. Тебя. Его поцелуй стал глубже, требовательнее, перерастая из утешения в страсть. Беатрис ответила на него с той же отчаянной искренностью, обвивая руками его шею. Весь мир — с его камерами, злыми комментариями и фальшивым блеском — перестал существовать. Остались только они двое в полумраке гостиной. Одежда казалась лишней преградой. Ноа осторожно подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и перенес в спальню, где в окна бился ночной прибой. В свете редких звезд, пробивающихся сквозь тучи, их тела казались высеченными из одного камня. Каждый его вздох, каждое движение его рук по её коже были актом поклонения. Это была не просто близость — это было слияние двух душ, которые нашли друг друга среди хаоса. В эту ночь они не были рок-звездой и художницей. Они были просто мужчиной и женщиной, ищущими спасения друг в друге.