Другая сторона Ноа Себастьяна

Они приехали на съемочную площадку ранним утром, когда Лос-Анджелес еще кутался в розоватый предрассветный смог. Огромный ангар студии встретил их полумраком и запахом свежекрашенных декораций. Внутри было почти пусто, лишь редкие костюмеры развешивали наряды, а визажисты раскладывали свои кисти под яркими лампами гримерок. Ноа вел Беатрис за руку, показывая ей масштаб предстоящего действа. Посреди павильона были выстроены декорации, напоминающие старинный готический замок, затерянный в тумане — оммаж их первому знакомству в Уитби. — Тебе не нужно ничего играть, Беа, — тихо говорил он, пока они шли по настилам. — Камера будет просто следовать за тобой. Ты — видение, ты — воспоминание, которое спасает героя из бездны. Просто смотри на меня так, как смотрела в ту ночь у камина. Этого будет достаточно. Её провели в гримерку. Лучшие мастера Голливуда, повидавшие тысячи лиц, поначалу работали сдержанно, но по мере того, как они подчеркивали глубину её карих глаз и фарфоровую бледность кожи, их движения становились всё более воодушевленными. Когда Беатрис вышла из-за ширмы, в комнате воцарилась тишина. На ней было то самое платье цвета темного вина из бутика — тяжелый шелк облегал её фигуру, подчеркивая каждый изгиб, тонкую талию и линию бедер. Вишневые волосы были уложены в сложную, но естественную прическу, из которой выбивались несколько непокорных прядей. Она выглядела как ожившая картина прерафаэлитов — величественная, загадочная и ослепительно красивая. В этот момент в павильон зашли участники группы. Гитарист и барабанщик, которые до этого лишь посмеивались над «увлечением» Ноа, замерли на месте. — Черт возьми, Себастьян... — протянул бас-гитарист, присвистнув. — Теперь я понимаю, почему ты готов был бросить контракт. Она выглядит так, будто сошла с обложки журнала, который еще не придумали. Беатрис, ты выглядишь... потрясающе. Беатрис смущенно улыбнулась, и этот проблеск искренности сделал её образ еще более притягательным. Но идиллия была нарушена резким звуком каблуков. Алекса вошла на площадку, словно хозяйка, с дежурной ядовитой улыбкой. — О, я вижу, наше «деревенское чудо» решили отмыть и причесать? — громко произнесла она, оглядывая Беатрис с деланным сочувствием. — Дорогая, шелк не скроет того факта, что ты не умеешь носить такие вещи. Ты выглядишь как ребенок, который забрался в мамин шкаф. Она собиралась продолжить, но гитарист группы, обычно молчаливый и спокойный, сделал шаг вперед и преградил ей путь. — Алекса, знаешь, в чем твоя проблема? — холодно произнес он. — В том, что ты — всего лишь дорогая копия, а она — оригинал. Твои шутки здесь неуместны. Либо ты закрываешь рот и идешь в свою зону, либо охрана выведет тебя со съемок за попытку сорвать процесс. Здесь сегодня только одна звезда, и это не ты. Алекса вспыхнула, её лицо исказилось от злобы. Она посмотрела на Ноа, ища поддержки, но тот даже не взглянул в её сторону, любуясь Беатрис. Не найдя слов, она резко развернулась и, громко цокая каблуками, вылетела из павильона. — Не обращай внимания, — Ноа подошел к Беатрис и нежно взял её за руки. — Теперь ты видишь? Они ослеплены. А мы только начинаем. Он подвел её к свету софитов. Режиссер скомандовал: «Мотор!», и музыка наполнила пространство. В этот момент Беатрис поняла: ей не страшно. Потому что здесь, под прицелом сотен глаз, она видела только одного человека — того, кто вернул ей веру в себя и открыл всему миру её истинную красоту.