Другая сторона Ноа Себастьяна

За окном хижины расстилались сизые сумерки. Беатрис сидела на коленях у Ноа, перебирая пальцами цепочку на его шее. Несмотря на его триумфальное интервью, тень сомнения всё еще лежала на её лице. — Ноа, я видела комментарии... — тихо произнесла она, глядя в огонь. — Тысячи женщин пишут, что я «серая», что моё лицо слишком простое для камер Лос-Анджелеса. Они говорят, что я буду смотреться рядом с тобой как случайная прохожая. Что я некрасива для твоего мира. Ноа мягко взял её за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Его глаза потемнели от серьезности. — Послушай меня, Беа. Те, кто это пишет, привыкли к пластику, филлерам и отретушированным маскам. Они разучились видеть жизнь. Их пугает твоя естественность, потому что она настоящая. В Лос-Анджелесе тысячи «идеальных» лиц, которые забываются через секунду. Но твоя красота — она как старинное полотно. Она глубокая, живая, в ней есть характер и душа. Мы не будем подстраиваться под них. Мы заставим их увидеть истинную красоту через призму твоего искусства и моей музыки. На следующее утро, по пути к аэропорту, Ноа приказал водителю остановиться у закрытого бутика в престижном районе, который открыли специально для них. — Мы летим в мой мир, — сказал он, открывая перед ней дверь. — И я хочу, чтобы ты чувствовала себя королевой, которой ты и являешься. Беатрис долго выбирала, чувствуя себя непривычно среди шелка и бархата. В итоге её выбор пал на несколько вечерних платьев: одно — цвета темного вина, подчеркивающее её вишневые волосы, другое — глубокого изумрудного оттенка из тяжелого атласа, которое струилось по телу, как вода. Ноа наблюдал за ней из кресла, и в его глазах читалось неприкрытое восхищение. Теперь она была не просто художницей — она была женщиной, способной затмить любое голливудское сияние. Лос-Анджелес: Стеклянный замок Перелет прошел как в тумане. Огромный частный джет, огни ночных городов под крылом и, наконец, ослепительное море неона Калифорнии. Дом Ноа располагался на холмах — минималистичное здание из стекла и бетона, висящее над бездной огней города. Когда они вошли внутрь, Беатрис замерла. Это был не дом, а храм современного искусства и технологий. Огромные окна в пол открывали вид на ночной мегаполис, который казался бесконечным электрическим океаном. — Здесь слишком много места, — прошептала она, прижимаясь к Ноа. — Завтра это место заполнится людьми, камерами и музыкой, — Ноа обнял её со спины, положив подбородок на её плечо. — Мы начинаем съемки. Марк уже прислал сценарий, но я сказал ему, что ты будешь просто собой. Тебе не нужно играть роль. Ты — центр моей вселенной, и камера это почувствует. Они стояли у окна, глядя на Лос-Анджелес. Завтра Беатрис предстояло выйти из тени и предстать перед всем миром не как «случайная девушка», а как муза великого музыканта. Но этой ночью, в тишине стеклянного замка, они были просто Ноа и Беа, готовящиеся к самому важному прыжку в своей жизни. — Ты готова? — спросил он, целуя её в висок. — С тобой — да, — ответила она, сжимая его руку. Впереди был день, который изменит всё.