Ты меня слышишь и слушаешь с утра до вечера. Не знаю даже, как справляешься…
Наверное, мои глаза засверкали в тот момент, когда ты усмехнувшись, протянул мне ладонь, чтобы помочь встать.
Нам было около четырнадцати, я помню.
Помню и то, как ты прыгал выше, быстрее и увереннее, пока я — разбивала коленки, когда в очередной раз не могла сделать заход в аксель.
Ты только если будешь сильно отрываться, предупреди, хотя бы. Буду готова рвать и метать.
До сих пор, по памяти, могу представить с какой силой сжимала перчатки, когда стояла рядом с kiss&cry, на региональном старте. И камеры…
Камеры, направленные на всё, за что можно зацепиться. И я была не исключением.
В тот день первый раз нас зафиксировали, наверное, слишком близко, чем должны были.
И слова дикторов: «Поддерживает Гуменника, кажется, не только тренер»; потом проносились пустым эхо.
Так я и стала просто сокомандницей и «подругой детства».
Если не учитывать один маленький секрет, хранящийся внутри двух сердец.
Мы обязательно станем теми, кем мечтали. Не знаю правда, будем ли мы стоять рядом.
Странно, да… раньше о таком не думала.
Тем не менее, лёд — работа.
А что за ним — никто не должен видеть.
Лишь ты знаешь, когда начинают кошки скребстись на душе от молчания. Но мы два отдельных «проекта», о связи которых никто не должен знать.
Не волнуйся так, не сдамся. Это лишь очередная закалка, перед предстоящим.
А это лишь страница моего дневника.Первая, где я почувствовала страх не из-за льда.