День седьмой: Медальон
26 февраля 2026 г., 10:14
Примечания:
От автора: Мы добрались до целой недели.
За пятьдесят одну такую же!
— Папочка! Проснись! Давай, просыпайся!
Леви простонал и натянул подушку на голову.
— Па-а-ап! Папочка такой лени-и-ивый!
— Петра, — зашептал Эрен, наклоняясь к дочери. — Я же просил тебя быть понежнее. Папочка вчера поздно лёг.
Леви фыркнул под подушкой. Эрен тоже лёг поздно — просто у него дурацкая привычка вставать ни свет ни заря. Петра уже карабкалась на кровать, и Леви внезапно осознал, что понятия не имеет, есть ли на нём хоть что-то под одеялом. Маленькая ладошка потрогала его за плечо.
— Папочка, — «прошептала» она так, что в ушах зазвенело. — Папочка. Проснись, папочка. У меня сегодня день рождения, так что ты, я и папа проводим весь день вместе. А сейчас уже почти обед, так что тебе надо вставать.
Он почувствовал, как она отодвинулась, и услышал возмущённое сопение.
— Папа, он всё ещё не просыпается!
Леви рывком скинул одеяло, поймал Петру и затащил обратно на кровать, прижимая к себе. Она взвизгнула и захихикала.
— Папа!
Эрен тут же подбежал и плюхнулся рядом, чмокнув Леви в нос.
— Она преувеличивает. Только начало одиннадцатого.
Петра вывернулась из объятий Леви, села и строго посмотрела на родителей.
— Я хочу, чтобы папочка что-нибудь делал со мной, пока папа будет печь мой праздничный торт.
— И что же ты хочешь делать? — поинтересовался Леви.
— В школе мисс Криста показывала нам, как делать бусы и картины из макарон и кукурузных колечек.
— Ладно, Фундучок. Иди доставай всё. Папочке нужно немного проснуться.
Петра просияла, спрыгнула с кровати и умчалась на кухню. Эрен рухнул лицом в подушку.
— И чья это была идея — завести ребёнка?
— Насколько я помню, это у тебя фетиш на беременность.
— Я же не думал, что это будет взаправду! — пробурчал Эрен, краснея.
Леви пожал плечами.
— Судьба, видимо. Её настоящие родители явно не планировали её появление, так что…
— Кстати… как думаешь, она уже достаточно взрослая?
— Для бус из макарон?
— Для медальона.
Леви посмотрел на него.
— Ты бы доверил пятилетке дорогую побрякушку?
— Я просто думаю… она бы оценила. Это ведь эмоционально важно.
— Может, дадим после торта?
— Па-а-апочка! — донеслось с кухни. — Ну сколько можно! Я тут старею!
Эрен рассмеялся. Леви нахмурился.
— Это она точно от тебя, — усмехнулся Эрен.
— Заткнись и сделай мне кофе.
— Он уже в кофеварке.
— Я тебя люблю.
— Да-да, — Эрен наклонился и поцеловал Леви уже по-настоящему. — А теперь вставай, пока у Петры не случилась первая за два года истерика.
Через полчаса Леви уже сидел за столом, попивая кофе и нанизывая макароны на нитку. Петра напевала что-то себе под нос, сосредоточенно нанизывая хлопья. Эрен возился с тестом в другом конце кухни, зажав телефон плечом.
— Просто принеси эту чёртову штуку… Мы тебе её оставили, потому что… она бы нашла, если бы мы спрятали здесь… обязательно тебе быть таким упрямым, когда ты живёшь в полуквартале?.. Ну спасибо… Увидимся.
Эрен повесил трубку, и Петра встрепенулась.
— Это про мой подарок?
Эрен хмыкнул.
— Может быть.
— А можно мне его сейчас?
— Когда придут тёти и дяди и мы съедим торт.
— Но па-а-ап! — захныкала она.
— Можешь получить один подарок прямо сейчас, — сказал Леви. — Но остальные у тёти Микасы, так что не проси ещё.
— Хорошо, папочка.
Эрен понимающе посмотрел на Леви, когда тот направился в спальню. В маленькой металлической коробочке на тумбочке лежало ожерелье — золотой медальон в форме сердца на толстой цепочке. Внутри — крошечные фотографии родителей Петры, ещё подростков. Это была одна из немногих вещей, что остались от них, и самая ценная. Леви принёс коробку на кухню и поставил перед дочерью.
— Что это? — спросила Петра без капризных ноток — только искреннее любопытство.
— Помнишь, мы говорили, что мы с папой — не твои настоящие родители? — мягко спросил Эрен. Петра кивнула, положив ладошку на коробку. — Открывай.
Она поддела крышку и ахнула, увидев медальон.
— Твой настоящий папа подарил его твоей маме на их первое 14 февраля, — тихо сказал Леви. — Твоя мама хотела, чтобы оно было у тебя.
Петра улыбнулась, разглядывая медальон.
— Надень его на меня, папа!
Она подпрыгивала так сильно, что Эрен едва мог справиться с застёжкой.
— Петра, постой спокойно хоть секунду!
Она замерла статуей, пока цепочка не легла на шею.
— Как я выгляжу, папочка?
Леви моргнул — и на мгновение увидел её, уже взрослую, в выпускном платье, задающую тот же вопрос. В горле встал ком.
— Прекрасно, — ответил он. — Ты очень похожа на маму.
Петра снова взялась за макароны, но Леви заметил: между делом она то и дело касалась пальцами медальона.
