Проект «Эрери 365»

Пробуждение без конечности — отрезвляющий опыт. Ещё до того, как меня усыпили, я знал, что они мало что смогут сделать с моей ногой. Но всё равно это… расстраивает? Пугает? Я не знаю, что чувствую. Я смотрю в окно, чтобы не пялиться на провал в одеяле, где должна быть моя нога. Идёт снег. Начинается метель. Интересно, всё ли в порядке с Микасой. Мы были в хижине, катались на лыжах и сноуборде — никто из наших знакомых не любит холодную погоду настолько, чтобы заниматься зимними видами спорта. Мы спускались с одной из малоизученных гор, и сошла лавина из снега и камней. Камни раздробили мне ногу, Микаса сразу потеряла сознание. Я ничего о ней не слышал с тех пор, как очнулся после наркоза. Я просто не хочу оставаться один. — Папа! — раздаётся из коридора. Вбегает Петра — щёки раскраснелись, волосы и одежда взлохмачены и влажны от непогоды. Она выглядит такой обрадованной, увидев меня, что подбегает обнять. Я так рад её видеть, что мне всё равно, что она задевает мои синяки. — Папа позвонил, как только узнал, что ты… — она замечает пустоту там, где должна быть нога. Когда её сознание наконец осознаёт это, она прикрывает рот рукой. — О, папа, — она смотрит на меня. — А папа знает? — Пока нет, — отвечаю я. Она садится на мою кровать — как раз туда, где должна быть моя нога, — и вешает куртку на спинку стула. Делает глубокий вдох. — Он будет не очень доволен. — Я не очень доволен, — отвечаю я. — Но сейчас ничего не поделаешь. Ты уже говорила с кем-нибудь из медсестёр? — Нет. А что? — Я всё жду новостей о Микасе. — Тётя Мика тоже пострадала? Я киваю. — Это меня нервирует. Она берёт меня за руку. — С ней всё будет хорошо, — Петра смотрит на меня. — Папа должен быть здесь минут через десять-пятнадцать. — Дороги такие плохие? — Ужасные, — отвечает она. — Я удивлена, что добралась сюда не дольше. Я хмурюсь. — Подожди, кто тебя сюда привёз? Петра смущённо улыбается. — Я одолжила машину тёти Ханджи. У меня чуть не дёргается глаз. — Тот монстр-трак? Она правда разрешила тебе на нём ездить? — Это хаммер, папа, а не военный танк. Я справлюсь. Я качаю головой. — Такое чувство, будто только вчера ты прыгала у ног Леви и просила заплести тебе косички. Куда делся мой маленький ребёнок? Она хихикает. — Лондон, Сан-Франциско, Берлин, Амстердам, Рио-де-Жанейро, Токио, Пуэрто-Рико — а в следующем месяце в Париж. Я фыркаю. — Эрен! Я напрягаюсь от голоса Леви. Как только тот появляется в дверях, Петра поднимает руки. — Папа, мне нужно, чтобы ты сохранял спокойствие, — говорит она. — Петра? Что? Он смотрит на меня — и почти сразу я вижу в его глазах, как до него доходит. — Боже мой, — бормочет он. — Леви, — предостерегающе говорю я. Леви быстро подходит и крепко обнимает меня. — Господи Иисусе, Эрен, — бормочет он, уткнувшись в мои волосы. — Я в порядке, — говорю я. — Отсутствие, блядь, конечности — это не порядок. — Я в порядке… — Это тоже не порядок. Я вздыхаю и смотрю на Петру из-за плеча Леви. Она улыбается нам.