В тени

Глава 1.

Лето в поместье Фантомхайв было идеальным таким, каким оно может быть только в детстве, когда мир ограничивается садом, лесом да и бесконечными часами, которые нужно заполнить игрой. Десятилетний Сиэль Фантомхайв, юный, с острыми локтями и коленками, сидел под раскидистой вишней, уткнувшись в книгу про пиратов. Белоснежные свежие зелёные листья падали ему на темные волосы, но он их даже не замечал, полностью погрузившись в повествование о морских сражениях и спрятанных сокровищах. Солнце стояло высоко, прогревая землю, и от нагретой травы поднимался легкий пряный аромат. Где-то вдалеке слышались голоса слуг, но здесь, в тени старого дерева, царил собственный, отдельный мир. Мир, где Сиэль был не просто младшим отпрыском знатного рода, а капитаном пиратского судна, бороздящим бескрайние просторы. — Опять прячешься с книжкой? — раздался над головой насмешливый голос. Сиэль, увлеченный чтением, вздрогнул от неожиданности, словно его ударило током, но не поднял глаз. Он узнал этот голос — тринадцатилетний Себастьян Михаэлис, сын соседних аристократов, который уже второй месяц гостил у родственников в соседнем поместье и, казалось, считал своим долгом находить Сиэля и дразнить его. — Уйди, Михаэлис, — буркнул Сиэль, с нарочитым спокойствием переворачивая страницу. — Я занят. — Занят побегом от реальности, — без приглашения уселся рядом на траву Себастьян. Он был выше, уже с намеком на будущую атлетичность, черные волосы слегка растрепаны от ветра. Длинные ноги он вытянул прямо перед собой, беззастенчиво вторгаясь в личное пространство Сиэля. — Все мальчишки на конюшне, представляешь? Там новые жеребята, такие забавные. А ты тут с книжкой. Какой из тебя наследник Фантомхайвов? Сиэль наконец оторвался от книги. Его голубые глаза, прикрытые непослушной чёлкой, устремили на собеседника пронзительный взгляд, полный негодования, которое так и не смогла притушить тень от веток. — Я буду великим альфой, как мой отец, — заявил он с той непоколебимой уверенностью, которая бывает только у детей, еще не познавших сомнений. Голос его, хоть и тонкий, звучал твёрдо. — И я буду командовать целыми армиями, заключать сделки, от которых будет зависеть судьба королевства, а не просто гонять на лошадях. Лошади — это средство передвижения, а не цель жизни. Себастьян фыркнул, сорвал травинку и начал её крутить в пальцах, задумчиво разглядывая её, словно это был важнейший артефакт. — Альфа? — он растянул это слово, словно пробуя его на вкус. — Ха... ты? — он рассмеялся, и в смехе этом не было настоящей злобы, лишь привычная для их общения дерзость. — Сиэль, ты посмотри на себя. Ты как щепка, которую ветром сдует, и ростом с гриб каштан. И вообще, у тебя такие длинные ресницы... и губы... — он замолчал на секунду, словно формулируя мысль, которая казалась ему очевидной. — Ты чистейшая омега, просто жди своего проявления. И не напрягайся. Омегам же не нужно напрягаться, да? Лицо Сиэля вспыхнуло, словно ярко-алая роза раскрывает свои лепестки для ласки солнца. Жар стыда и гнева обжег щеки. Вопрос динамики вторичных половых признаков был болезненным для всех детей их круга. Проявление, когда тело окончательно определялось как альфа, бета или омега, случалось в подростковом возрасте, но догадки и спекуляции начинались гораздо раньше. Родители Сиэля никогда не говорили при нем об этом, но он ловил на себе обеспокоенные взгляды матери, когда она поправляла его изящные, тонкие запястья. — А ты сам кто? — огрызнулся Сиэль, с силой захлопывая книгу. Пираты мгновенно перестали существовать. — Подумаешь, высокий и наглый — это еще не признак альфы. Может, ты окажешься просто большой бета-занудой, которая умеет только дразнить младших делая вид что умничает. Себастьян ухмыльнулся. Его темно-карие глаза, казалось, ловили солнечные блики, и в их глубине плясали веселые чертики. Он не обиделся, скорее наоборот — поддразнивание Сиэля было для него лучшей игрой. — Хочешь проверить, кто из нас сильнее? — он одним движением вскочил на ноги, приняв шутливую бойцовскую стойку, выставив руки вперед. — Или боишься, будущий «командующий»? Признайся, твоя армия разбежится при первой же опасности, если командир такой хлипкий. Это был старый, как мир, вызов. Они часто ссорились, часто дрались — не по-настоящему, конечно, а так, по-мальчишески, с возней на траве и попытками поставить друг друга на лопатки. Но в этом споре всегда была какая-то особая искра. И так же часто, после драк и обид, они вместе исследовали ручей в лесу, строили шалаш или просто болтали, сидя на ветвях старого дуба. Сиэль посмотрел на Себастьяна с легким прищуром, оценивая противника. Потом аккуратно, даже с какой-то книжной церемонностью, положил том с пиратами на свежескошенную траву и медленно встал смотря на маленькие ягоды вишни упавшие с дерева, разминая плечи и кисти рук сжатые в кулаки, затекшие от долгого сидения под деревом. — Ты серьёзно? — его голос звучал почти скучающе, но в уголках пухлых губ таилась улыбка. — Видать, тебе и правда скучно стало, раз ты пристаешь с дикими предложениями. Ладно, разомнусь хоть. После этих слов Сиэль окинул Себастьяна загадочной, довольной ухмылкой, которая совсем не вязалась с его образом примерного мальчика, и со всей скоростью, на которую был способен запульнул пару ягодок вишни в лицо Себастьяна словно они были не ягодами, а пулями, после чего его тонкие ноги ринулись на противника. Глаза Себастьяна широко распахнулись от удивления и узко затворились от приближающихся красных шаров к его очам — он ожидал словесной перепалки, но не такого внезапного нападения. И через секунду они уже катались по мягкой траве под вишней. Мир превратился в круговерть из зелени, голубого неба, красненьких маленьких шариков и смеха. Они срывали друг с друга прилипшие листья, хватали за одежду, пытаясь найти удобный захват, ругались шепотом и тут же начинали смеяться, запыхавшись. Себастьян, конечно, был сильнее и ловчее: возраст и физическое превосходство давали о себе знать. Вскоре он, ловко подмяв Сиэля под себя, прижал его к земле, держа за запястья по обе стороны от его головы. — Сдаешься, омежонок-медвежонок? — прошептал он, нависая сверху. Его дыхание сбилось, черные волосы упали на лоб, а в глазах горел азарт победителя. — Ха! Ни за что! — выдохнул Сиэль, чувствуя, как сильно бьется сердце — то ли от борьбы, то ли от чего-то еще, неясного. Он выпустил из своего рта красное ядро ягоды, словно его рот был бомбардой которая выстрелив выдохнула с облегчением, а ядро полетело в лицо крепости, предугадав, что Себастьян этого никак не ожидает быстро собрал своё тело извернувшись ужом, и, не придумав ничего лучше, со всей силы вцепился зубами в костяшку пальца Себастьяна. — Ай! — Себастьян, вскрикнув больше от неожиданности, чем от боли, рефлекторно ослабил хватку. Этого мгновения Сиэлю хватило, чтобы ловко вывернуться и откатиться в сторону. Они замерли на секунду, глядя друг на друга, а потом оба, запыхавшиеся, растрепанные, в листьях и травинках, с сияющими легким безумием глазами, расхохотались. Себастьян хохотал, запрокинув голову, забыв о драке, а Сиэль смотрел на него, выравнивая дыхание. — Ладно, ничья, — великодушно предложил Себастьян, садясь потирая свежее место укуса. — Раз вы предлагаете, то я засчитаю это как капитуляцию с вашей стороны, — сказал Сиэль самодовольным голосом. Он сел, поправляя мятую рубашку и пытаясь пригладить непослушные вихры. — Взрывной щелкунчик, — беззлобно бросил Себастьян, падая на спину и глядя в небо. Тихое, глубокое, оно манило своей бесконечностью. Наступила тишина, которую нарушал лишь шелест листьев, далекое острое пение птиц да гулкое дыхание двоих, только что выяснявших отношения. — Знаешь, а всё равно, — сказал Себастьян задумчиво, глядя, как по синему куполу плывет одинокое белое облако. — Будь ты альфой, омегой или даже бета-пнём... Когда всё это случится, мы ведь будем вместе проводить время, да? Ну, знаешь, как сейчас. Сиэль повернул голову и посмотрел на него. Лежа на траве, Себастьян казался совсем другим — не задиристым, а почти мирным. Его обычно хмурое личико смягчилось. Несмотря на вечные стычки, Себастьян был единственным, с кем ему было… не скучно. Не как с надоедливыми детьми других аристократов, которые только и умели, что хвастаться игрушками или лошадьми. А как-то по-настоящему. Спокойно и в то же время весело. — Конечно, — ответил он тихо, но твердо. — Только если ты перестанешь надо мной издеваться. — Ни за что, — немедленно отозвался Себастьян, приподнимаясь на локтях и ухмыляясь той самой своей ухмылкой. — Это моя пресвятая обязанность. Кто же еще будет спускать тебя с небес на землю, мечтатель? Мы же должны держать друг друга в тонусе. Иначе ты совсем зачитаешься и превратишься в книжный шкаф. — Лучше быть книжным шкафом, чем пустой тумбочкой, — парировал Сиэль, но в голосе его не было злости. Он подтянул колени к груди и обхватил их руками. — А что ты будешь делать, когда проявишься? Если станешь альфой? Себастьян задумался, снова падая на траву и закидывая руки за голову. — Если стану альфой? — повторил он, словно пробуя эту мысль на вкус. — Наверное, буду путешествовать. Уеду далеко-далеко, буду учиться, смотреть мир. Не хочу всю жизнь просидеть в этом захолустье, как мои родственники. А ты? Ты останешься здесь, будешь командовать армиями и принимать послов? Сиэль кивнул, но в его глазах мелькнула тень. — Я буду графом Фантомхайв. Это мой долг. Отец говорит, что долг превыше всего. Но... — он запнулся, — может быть, иногда я тоже буду куда-нибудь ездить. По делам. — По делам, — усмехнулся Себастьян. — Скучно ты живешь. — Это не скучно, это ответственно, — нахмурился Сиэль. Они снова замолчали. Где-то вдалеке послышался звон колокола — звали к полднику. Сиэль подумал, что это лето, пожалуй, одно из самых счастливых в его жизни. У него есть книги, хорошая погода, не омраченная тучами и не изнуряющая жарой, и есть этот странный, наглый мальчишка, который отвлекает его от мыслей о другом. — Себастьян, — вдруг окликнул он. — М? — А ты приедешь следующим летом? Вопрос повис в воздухе. Себастьян повернул голову, встречаясь с ним взглядом. В темно-карих глазах мелькнуло что-то, чему Сиэль не мог подобрать названия. — Конечно, — честно ответил Себастьян. — Это зависит от отца. Но если будет возможность, я приеду. — Хорошо, — просто сказал Сиэль и улыбнулся. Редкой, открытой улыбкой, которую никто, кроме вишневого дерева, не видел. Себастьян засмотрелся на эту улыбку на секунду дольше, чем следовало, а потом резко вскочил на ноги, отряхивая штаны. — Ладно, пошли есть, а то твои слуги нас обыскались. И мне еще нужно успеть на конюшню, пока жеребят не увели. Они пошли к дому, и смелый ветер играл в их волосах. Сиэль нес под мышкой книгу про пиратов, которую так и не дочитал. Он думал о том, что завтра они снова встретятся и, возможно, опять подерутся. А послезавтра пойдут к ручью искать головастиков. А через неделю может ещё что-то... Так он и не заметил, что лето кончается, а детские клятвы — самые хрупкие вещи на свете, словно жемчужная песчинка среди песков Сахары в огромной нежной и безжалостной пустыне.