Dad?

В доме Пиастри-Норрисов семь утра никогда не было тихим. Даже когда все спали, даже когда за окнами лежал снег или лил дождь, ровно в семь раздавался топот маленьких ног по коридору, и дверь спальни распахивалась с такой силой, будто за ней стояла армия. Сегодня армия состояла из двух человек. — Папа! Папа! ПАПА! Миа, семь лет, серьёзная и собранная, как её второй отец, стояла в дверях с выражением крайней озабоченности на лице. Рядом с ней, в пижаме с единорогами и с соской в зубах, переминалась с ноги на ногу Ава, три года, главный генератор хаоса в этом доме. — Папа спит. – строго сказала Миа младшей сестре. — Надо будить тихо. — Громко! – возразила Ава. — Тихо. — ГРОМКО! — ДЕВОЧКИ. – раздалось из-под одеяла. Ландо Норрис приподнялся на локте, являя миру растрёпанные кудри, сонное лицо и один открытый глаз. Второй категорически отказывался функционировать. — Который час? — Семь. – отрапортовала Миа. — Ты обещал сегодня блинчики. — Я обещал? — Вчера. Сказал: «Завтра будут блинчики». Ландо попытался вспомнить вчерашний вечер. Он был тяжёлым. Ава не засыпала до одиннадцати, Миа требовала помочь с поделкой в школу, а Оскар задержался на работе. Кажется, он действительно мог пообещать блинчики. В состоянии аффекта. — А где Оскар? – спросил Ландо, надеясь на подмогу. — Оскар в душе. – ответила Миа. — Он сказал, что мы должны дать тебе поспать, но Ава не слушается. — Я слусаюсь! – возмутилась девочка. — Не слушаешься. — Слусаюсь! — Девочки. – Ландо сел на кровати и потянулся. — Идите на кухню. Я сейчас приду. — Блинчики? – уточнила Миа. — Блинчики. – обречённо вздохнул Ландо. Дети умчались. Из душа донёсся шум воды. Ландо посидел минуту, собираясь с мыслями, потом встал и побрёл на кухню готовить. Жизнь была прекрасна. На кухне царил организованный хаос. Миа уже сидела за столом и что-то рисовала в альбоме, она всегда рисовала по утрам, пока ела завтрак. Ава пыталась залезть на свой стульчик самостоятельно, но ноги не доставали, и она повисла на подлокотнике, как маленький ленивец. — Ава, давай помогу. – Ландо подхватил дочь и усадил на место. — Я сама! — Ты сама, но с моей помощью. — Не-е-ет! — Да-а-а. Ава надула губы, но спорить не стала, увидела что Ландо достаёт миску для теста, и мгновенно переключила внимание. — Я мешать! — Будешь. — Я много! — Очень много. — Я самая много! Миа закатила глаза, жест который она скопировала у Ландо и теперь использовала при любом удобном случае. — Она всё испачкает. – сказала она тоном бывалого эксперта. — Я помою. – ответил Ландо. — Ты всегда так говоришь, а потом Оскар моет. — Потому что я отмываю последствия вашего творчества, а Оскар просто домывает за мной. — Это сложно. – философски заметила Миа. — Быть взрослым. — Очень. – согласился Ландо, вбивая яйца в миску. В кухню вошёл Оскар, влажные волосы зачёсаны назад и очки на носу. Он подошёл к Ландо, чмокнул его в висок и забрал венчик. — Давай я. — Ты не должен. — Ты выглядишь уставшим. — Я выгляжу как отец двоих детей в семь ура. — Именно. Иди пей кофе. Я доделаю. Ландо благодарно выдохнул и рухнул на стул рядом с Мией. Ава уже вовсю командовала Оскаром у плиты: — Оскар, клади много! Оскар, переворачивай! Оскар переворачивал блинчики одной рукой, второй придерживая Аву, которая пыталась станцевать прямо у него под ногами. Выглядел он при этом абсолютно спокойным. — Как ты это делаешь? – спросил Ландо. — Что? — Сохраняешь спокойствие, когда она орет и танцует одновременно. — Тренировка. – Оскар улыбнулся. — Десять лет тренировки. — У нас дети всего семь и три. — Я тренировался на тебе. Миа хихикнула. Ландо возмущённо открыл рот. — Я не ору и не танцую! — Ты танцуешь, когда думаешь, что никто не видит. Под душем. И песни поешь. — Это святое! — Вот именно. Святое и очень громкое. Ава засмеялась, не понимая, над чем, но поддерживая общий настрой. Миа закатила глаза во второй раз за утро. Ландо посмотрел на них, на Оскара у плиты, на Аву повисшую на его ноге, на Мию, рисующую единорога с крыльями, и почувствовал как внутри разливается что-то тёплое. — Я вас люблю. – сказал он вслух. — Мы знаем. – ответила Миа, не отрываясь от рисунка. — Я тосе! – крикнула Ава. Оскар обернулся и посмотрел на него через плечо. В его глазах было то же самое. Усталость, нежность и бесконечное счастье. — Я тоже. – тихо сказал он. — А теперь идите есть, пока не остыло. Сборы в сад и школу были отдельным видом искусства. Миа собиралась сама, гордость семьи. Она уже в шесть лет научилась застёгивать молнии и завязывать шнурки, и теперь напоминала маленького Оскара: собранная, всё по полочкам. Ава была её полной противоположностью. — Где второй носок? – спросил Ландо, перерыв ящик с детскими вещами в третий раз. — Ава не знает. — Ава, ты его сняла и куда-то дела. — Ава не делала. — Ава, я видел, как ты снимала носки в гостиной. — То было вчера. — Сегодня утром. Ава задумалась. Потом лицо её просветлело. — Ава спрятала! — Куда? — В секретное место. — Какое секретное место? — Ава не скажет. Это секрет. Ландо закрыл глаза и досчитал до десяти. — Оскар! – позвал он. — Иди сюда! Оскар появился в дверях детской с термосом в руках. — Что? — Она спрятала носок в секретное место и не говорит куда. — Ава. – Оскар присел перед дочерью. — Где носок? — Секрет. — Покажешь? — Не-а. — Если покажешь, я дам тебе печенье. — Два? — Два. Ава спрыгнула с кровати и побежала в гостиную. Через минуту вернулась с носком, торжественно вручила его Оскару и протянула ладошку за печеньем. — Ты её разбаловал. – сказал Ландо. — Ты тоже. — Но ты первый начал. Миа вышла из своей комнаты в идеально застёгнутой форме, с рюкзаком за спиной. — Я готова. Можно идти. — Через десять минут. – сказал Оскар. — Ава ещё не одета. — Ава не хочет одеваться! – заявила младшая, натягивая носок на руку вместо ноги. — Ава, носок на ногу. — Это варежка! — Это носок. — Варежка! — Носок. — ВАРЕЖКА! Ландо и Оскар переглянулись. — Твоя очередь. – сказал Ландо. — Я уже делал печенье. — А я делал блинчики. — Это было утром. — Сейчас тоже утро. Миа вздохнула и подошла к сестре. — Ава. – сказала она строго. — Если ты наденешь носок на ногу, я дам тебе свой фломастер. — Какой? — Золотой. — Дай! — Сначала носок. Ава натянула носок на ногу за секунду. — Гениально. – восхитился Ландо. — Почему мы не додумались? — Потому что мы родители. – ответил Оскар. Через пятнадцать минут они наконец вышли из дома. Ландо вёл Мию за руку к школе. Оскар нёс Аву на плечах в сторону садика. Солнце светило, птицы пели, и на мгновение им показалось, что они почти успевают. — Папа. – сказала Миа, когда они подошли к школьным воротам. — Да? — А сегодня ты меня заберёшь? — Нет, сегодня Оскар. У меня работа допоздна. — А когда вы оба? — В субботу. Мы придумаем что-нибудь особенное. — Парк? — Парк. — С мороженым? — С мороженым. Миа улыбнулась и чмокнула его в щёку. — Пока, папа. — Пока, солнышко. Она побежала к школе, то и дело оглядываясь и махая рукой. Ландо махал в ответ, пока она не скрылась за дверями. В другой стороне парка Оскар заносил Аву в садик. Она обхватила его за шею и не отпускала. — Не хочу в садик. — Надо. — Хочу с тобой. — Я на работу. Там скучно. — А в садике весело? — Очень. Там есть горка. Ава вздохнула и слезла с его плеч. — Поцелуй? — Конечно. Оскар наклонился, она чмокнула его в щёку и побежала в группу, даже не обернувшись. — Предательница. – улыбнулся Оскар. Воспитательница засмеялась. — Они все такие. – сказала она. — До первых игрушек. День тянулся бесконечно. Ландо сидел в офисе и смотрел на экран, но мысли были далеко. Он вспоминал, как Ава утром пыталась надеть носок на руку, как Оскар смотрел на него через плечо с той особенной улыбкой. Телефон завибрировал. Сообщение от Оскара: «Как ты?» «Скучаю. А ты?» «На обеде. Ем салат. Думаю о вас». «Я бы сейчас съел пиццу». «Я бы сейчас съел тебя». Ландо фыркнул, чуть не поперхнувшись слюной. «Оскар! Я на работе!» «Я тоже. И что?» «Нельзя так писать!» «Можно. Я твой муж» «Ладно. Вечером?» «Вечером дети. Помнишь? Но после того, как они уснут...» «Оскар» «Что? Я просто мечтаю» «Мечтай молча» «Не умею» Ландо улыбнулся в экран. Десять лет вместе, а он всё ещё краснеет от его сообщений. «Ладно, иди работай» – написал он. «Иди ты» «Мы уже это обсуждали» «Обсуждали. Я помню. Вечером». «ОСКАР» «Люблю тебя» Ландо выдохнул и набрал: «Я тебя тоже. А теперь реально иди работай» Ландо убрал телефон и снова уставился в экран. На душе было тепло. Оскар забирал Мию из школы, потом они вместе шли за Авой в садик. Это был их каждодневный ритуал, Миа рассказывала, что было в школе, Ава перебивала и рассказывала, что было в садике, и в итоге никто никого не слышал, но все были счастливы. — Сегодня мы рисовали осень. – говорила Миа. — Я нарисовала парк, как мы гуляем. — А я лепила колбаску! – кричала Ава. — Из пластилина! Потом съела! — Ты ела пластилин? – Оскар остановился. — Нет, пошутила! – Ава засмеялась. — Я умная, не ем пластилин. — Слава богу. — Я ем только касу. — Кашу. — Касу. Оскар вздохнул. Слово «каша» они учили уже полгода. Дома их ждал Ландо. Он стоял на кухне и пытался готовить ужин. Судя по запаху, у него получалось не очень. — Что горит? – спросил Оскар, заходя. — Ничего не горит. Это карамелизируется. — Ландо, открой окно. Здесь дым. — Это пар! — Это дым. Давай я. — Я сам! — Ты подпалил макароны. — Они не подпалены, они с хрустящей корочкой. — Макароны не должны хрустеть. Ава вбежала на кухню и замерла. — Пахнет плохо! — Это ужин. – сказал Ландо. — Вкусный? – с сомнением спросила Миа. — Очень. — Папа, ты всегда так говоришь, а потом мы заказываем пиццу. — Сегодня без пиццы! Через полчаса они ели пиццу. — Я же говорил. – вздохнул Оскар. — Молчи. Ты тоже её ешь. — Я не жалуюсь. — Ты вообще никогда не жалуешься. Это бесит. — Я жалуюсь мысленно. — Это не считается. Ава вымазалась в соусе по уши. Миа аккуратно отрезала кусочки вилкой и ножом, как учил Оскар. Ландо смотрел на них и чувствовал, как усталость отступает. — Знаете что? – сказал он. — Что? – спросила Миа. — Я вас люблю. — Мы знаем. – ответила она. — Ты говорил уже утром. — Можно и вечером. — Мы тебя тоже. — Я тосе! – крикнула Ава с полным ртом. Оскар погладил его по ноге под столом. — Я тоже. – тихо сказал он. Купание было квестом. Ава обожала воду, но терпеть не могла мыть голову. Каждый раз это превращалось в битву, в которой проигрывали все. — Не хочу мыть голову! – заявила Ава, как только зашла в ванную. — Надо. – сказал Оскар. — Не-на-да! — Ава, у тебя в волосах пицца. — Это вкусно! — Это липко. Давай быстро. — НЕТ! Ландо заглянул в ванную. — Нужна помощь? — Она не даёт мыть голову. — Ава. – Ландо присел перед дочерью. — Если ты помоешь голову, я дам тебе... — Печенье? – перебила Ава. — Нет, печенье было утром. Я дам тебе... посмотреть мультик перед сном. — Два? — Один. — Два! — Один и сказку на ночь. — Две сказки? — Одну. — Две! — Полторы. — Идёт! – Ава протянула руку для рукопожатия, как учил Оскар. Ландо пожал её маленькую ладошку. — Сделка. — Сделка! – подтвердила Ава и нырнула в воду. Оскар посмотрел на Ландо с восхищением. — Ты гений. — Я отец. Это одно и то же. Через полчаса обе девочки были чистыми, в пижамах и готовыми ко сну. Миа сидела на кровати и читала книгу сама, потому что читать она научилась в пять лет и теперь гордилась этим до ужаса. Ава ёрзала на своей кровати, требуя сказку. — Какую? – спросил Ландо. — Про принцессу! — Про принцессу и дракона? – уточнил Оскар. — Про принцессу, которая дружит с драконом! — Таких сказок нет. – сказала Миа, не отрываясь от книги. — Теперь будут. – перебил Ландо и начал: — Жила-была принцесса. Она была маленькая, смешная и очень любила прятать носки в секретные места. — Это я! – закричала Ава. — Тсс! – шикнула Миа. — Слушай дальше. — И был у неё дракон. – продолжал Ландо. — Большой, красивый, с очками на носу. — Как Оскар! – Ава показала на второго отца. — Да, как Оскар. И дракон этот очень любил принцессу и всегда защищал её от злых колдуний. — А кто злая колдунья? – спросила Миа. — Ну... – Ландо замялся. — Злая колдунья это... каша, которую никто не любит! — И горький лук! – добавила Ава. — И горький лук. – согласился Оскар. — И каждый вечер дракон и принцесса пили чай и смотрели на звёзды. — А потом? — А потом принцесса засыпала, и дракон охранял её сон до самого утра. — Я тоже хочу дракона. – зевнула Ава. — У тебя есть. – Ландо поцеловал её в лоб. — Два. Мы с Оскаром. — Вы не драконы. — Ну, мы стараемся. Ава засмеялась и закрыла глаза. Через пять минут она уже спала. Миа ещё читала. — Миа. – позвал Оскар. — Пора спать. — Ещё пять минут. — Три. — Четыре. — Три с половиной. Она отложила книгу ровно через три с половиной минуты, Оскар засекал по часам. — Спокойной ночи, папы. – сказала она, когда они укрывали её одеялом. — Спокойной ночи, солнышко. — Я вас люблю. — Мы тебя тоже. Она закрыла глаза. Они вышли из комнаты и прикрыли дверь. — Ты слышал? – шёпотом спросил Ландо. — Что? — Она сказала «я вас люблю» первая. Сама. — Слышал. — Это всегда... знаешь... — Знаю. Они стояли в коридоре и улыбались друг другу как два идиота. Наконец-то тишина. Они сидели на кухне, Ландо с бокалом вина, Оскар с чаем. За окном темнело, в доме было тепло и спокойно. — Тяжёлый день? – спросил Оскар. — Обычный. – пожал плечами Ландо. — А у тебя? — Работа, садик, школа, пицца на ужин. — Прости за пиццу. — Не прощу. – Оскар улыбнулся. — Я люблю пиццу. — Я знаю. Я вообще про всё. — Что «всё»? — Что я не очень хорошо готовлю. Что иногда срываюсь на них. Что устаю и не успеваю. — Ландо. — Что? — Ты лучший отец, которого я знаю. — Ты предвзят. — Я объективен. Ты играешь с ними, ты смешишь их, ты придумываешь сказки про драконов. Ты встаёшь к ним ночью, когда они плачут. Ты помнишь, что Миа не любит брокколи, а Ава боится темноты. Ты — лучший. Ландо молчал. — Иди сюда. – сказал Оскар. Ландо пересел к нему на колени, обвил руками шею и уткнулся носом в плечо. — Я устал. – признался он. — Знаю. — Я их очень люблю. — Знаю. — И тебя. — Тоже знаю. — Но иногда хочется просто... не быть родителем. Хотя бы пять минут. — Пять минут? – Оскар усмехнулся. — Я дам тебе десять. Но потом вернёшься. — Честно? — Честно. Они сидели так долго, обнявшись, в тишине кухни. Потом из детской донёсся плач. — Ава. – вздохнул Ландо. — Моя очередь. – Оскар чмокнул его в висок. — Сиди. Твои десять минут ещё не кончились. Он встал и ушёл в детскую. Ландо остался один. Через минуту плач стих. Ещё через пять Оскар вернулся. — Уснула? — Уснула. Просто приснилось что-то. — Спасибо. Он снова сел рядом, взял Ландо за руку. — Знаешь, о чём я думаю? — О чём? — О том, что через двадцать лет мы будем сидеть так же. Только дети будут взрослыми, и в доме будет тихо. — Страшно? — Немного. — Мне тоже. Но знаешь... — Что? — Мы справимся. Мы всегда справляемся. Оскар сжал его руку. — Да. Всегда. Теперь дети точно спали. Ландо стоял у окна в гостиной, глядя на ночной город. За спиной было темно, только луна светила сквозь стекло, рисуя на полу бледные дорожки. Оскар вошёл бесшумно. Ландо почувствовал его раньше, чем увидел, тепло, запах, дыхание. Руки легли на талию, губы коснулись шеи сзади. Оскар развернул его к себе. В полумраке его глаза блестели тёмные и голодные. Он потянулся к пуговицам на рубашке Ландо. Медленно, одну за другой. Ландо смотрел на его пальцы, на то, как уверенно они двигаются, и чувствовал, как сердце ускоряет бег. — Мы слишком устали. – выдохнул он. — Мы всегда устаём. – Оскар расстегнул последнюю пуговицу и провёл ладонью по голой груди. — Это не повод не жить. — Философ. Ландо засмеялся тихо и Оскар поймал этот смех губами. Поцелуй был медленным. Не жадным, не торопливым, они уже не были подростками, чтобы набрасываться друг на друга. Теперь они умели смаковать. Растягивать удовольствие. Помнить, что впереди ещё много ночей. Оскар прижал его к подоконнику. Холодное стекло за спиной, горячее тело спереди. Контраст, от которого Ландо выдохнул ему в рот. — Окно. – прошептал он. — Закрыто. — Соседи? — Спят. — Увидят. — Пусть завидуют. Ландо фыркнул и стукнул его кулаком в плечо. — Ты невозможный. Оскар наклонился и поцеловал его в ключицу. Потом ниже. Ещё ниже. Ландо запрокинул голову, прикрыв глаза. Пальцы сами зарылись в тёмные волосы, сжали и потянули. — Оскар... — М? — Мы правда это делаем? В гостиной? У окна? — А что нам мешает? — Дети? — Спят. — Совесть? — Спрячь до утра. Ландо засмеялся снова, но смех оборвался, Оскар нашёл особенно чувствительное место и надавил языком. Ландо шумно выдохнул. — Тихо. – прошептал Оскар, поднимая голову. — Разбудишь. Они снова целовались долго, глубоко, пока не перехватило дыхание. Руки блуждали по телам, изучая заново то, что знали уже десять лет. Каждый миллиметр был знаком, но всё равно желанен. — Я люблю тебя. – сказал Ландо, когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть. — Знаю. — Нет, ты не знаешь. Я люблю тебя так, что иногда мне страшно. — Чего страшно? — Что однажды я проснусь и пойму, что это был сон. Что нет тебя. Нет девчонок. Ничего нет. Оскар посмотрел на него серьёзно. Взял его лицо в ладони. — Это не сон. – сказал он твёрдо. — Я здесь. Мы здесь. И никуда не денемся. — Обещаешь? — Обещаю. Они стояли у окна, обнажённые до пояса, прижимаясь друг к другу, и ночной город смотрел на них тысячами огней. — Иди сюда. – Оскар потянул его в сторону спальни. В спальне было темно. Они упали на постель, не разжимая объятий, и время перестало существовать. Были только губы. Только руки. Только тихие вздохи и сбитое дыхание. Шесть минут. Семь. Восемь. Где-то в детской скрипнула кровать. Они замерли, прислушиваясь. Тишина. — Нам пора. – прошептал Ландо. — Жалко. — Завтра продолжим. — Обещаешь? — Обещаю. Оскар поцеловал его в лоб, встал и натянул футболку. — Я проверю. Он вышел. Ландо остался лежать, глядя в потолок и улыбаясь. Восемь минут. Всего восемь минут. Но иногда этого достаточно, чтобы вспомнить, что вы не только родители. Что вы всё ещё любите друг друга так же, как в первый год. Только теперь глубже и тише. Оскар вернулся достаточно быстро. — Спят. – сказал он, ложась рядом. — Обе? — Обе. Миа уронила книгу на пол, но даже не проснулась. Он обнял Ландо со спины, прижался грудью, уткнулся носом в затылок. — Спи. – прошептал он. Через минуту дыхание Оскара стало ровным. Ландо ещё полежал, слушая его сердцебиение, потом закрыл глаза. Завтра день сурка снова наступит, но не будет от этого менее прекрасным.