Ржавое кольцо

***

Вот история в жанре школьной повседневности (с элементами ангста и теплоты), основанная на твоем запросе. Название: «Площадка на отшибе» Пейринг: Дружба / Повседневность AU: Современная старшая школа, обычный городской район. --- Мартин ненавидел возвращаться домой. Не потому, что школа была лучше. Школа — это серое здание, где на него иногда косились из-за дешевой толстовки или потому что он засыпал на задней парте. Но домой идти приходилось. Там, в однокомнатной квартире на первом этаже, его ждал отец. Отец, который потерял работу полгода назад и, казалось, потерял всё человеческое вместе с ней. Он сидел в продавленном кресле, пахло перегаром и холодной едой, которую Мартин вчера оставил на столе и которую так и не тронули. — Деньги есть? — вместо приветствия спросил отец, даже не повернув головы. Мартин молча прошел в свою «комнату» — угол за шкафом, где помещались только узкий диван и стопка школьных тетрадей. Достал из рюкзака три скомканные купюры, которые заработал вчера, помогая разгружать фуры в магазине через дорогу. Положил на край стола. — Мне на проезд надо, — тихо сказал он. Отец хрипло усмехнулся, забрал все деньги и отвернулся к телевизору. Мартин сжал зубы. В горле стоял ком. Ему было семнадцать, и он уже точно знал, что будущего у него нет. Ни денег на репетиторов, ни времени на нормальную учебу, ни поддержки. Только эта дыра и отец, который когда-то, очень давно, брал его на рыбалку, а теперь даже имени его не помнил в такие моменты. Он не стал спорить. Бесполезно. Схватив потрепанный скейт, он вышел обратно на улицу. Воздух показался сладким после спертой квартиры. Его убежище находилось в десяти минутах ходьбы. Заброшенная спортивная площадка, где когда-то было баскетбольное кольцо, а теперь остались только ржавая конструкция и пара лавочек. Здесь его никто не трогал. Мартин сел на качели, которые жалобно скрипнули под ним. Качаться было глупо, но он просто сидел, смотрел, как солнце садится за панельные девятиэтажки, и чувствовал себя выжатым досуха. — Слышь, тут занято? — раздался голос справа. Мартин дернулся, выныривая из своих мыслей. Перед ним стоял парень. Дорогая, но странная одежда, немного великоватая, разноцветные шнурки в кедах, ярко-розовая шапка, несмотря на теплую погоду. — Я первый пришел, — буркнул Мартин, не желая ни с кем разговаривать. — Да я не про качели, — парень улыбнулся и кивнул на турник. — Позаниматься. Мартин пожал плечами. Ему было плевать. Парень (как позже выяснилось, его звали Джеймс) оказался не только навязчивым, но и каким-то чересчур живым. Он подтягивался, слушая музыку в наушниках, и периодически подпевал так громко и фальшиво, что даже мрачный Мартин дернул уголком губ. Через полчаса на площадку ворвались еще трое. Джухун тащил потрепанный мяч и громко спорил с невысоким парнем, которого называл Сонхён. — Ты в защите вообще существуешь?! Я тебя в прошлый раз обыграл, как малыша! — Ты просто рукой толкался! — возмущался Сонхён. А позади них, закатив глаза, шел самый младший, Кёнхо, с пакетом дешевых булочек. — О, народ! — Джеймс спрыгнул с турника. — Вас только за смертью посылать. Мартин напрягся. Компания. Шумные, громкие. Сейчас начнут гонять мяч, будут орать, и его уединению конец. Он встал, собираясь уйти. — Эй, — окликнул его Кёнхо, протягивая пакет. — Будешь? Мы много взяли. Мартин хотел отказаться. Гордость душила. Но желудок предательски громко заурчал, потому что он не ел со вчерашнего утра. — Спасибо, — выдавил он, беря одну булку. — Я потом отдам. — Да ладно, — Кёнхо улыбнулся так открыто и по-детски, что у Мартина что-то кольнуло в груди. — Мы тут почти каждый день тусуемся. Ты тоже местный? Я тебя раньше не видел. — Я… недавно здесь. — А, понял. Я Кёнхо, — он ткнул пальцем в остальных. — Это псих Джеймс, баскетбольный маньяк Джухун, и Сонхён, который вечно в телефоне, потому что пишет музыку. А ты? — Мартин. Джухун уже вовсю стучал мячом по асфальту. — Мартин, давай с нами! Два на два! Джеймс, ты с Сонхёном в защите, мы с Мартином нападение! — Я не умею, — попытался отмазаться Мартин. — Научим, — отрезал Джухун, и это прозвучало так, будто спорить бесполезно. И Мартин остался. Он играл плохо, путался в ногах, и пару раз мяч больно прилетел ему по лицу (особенно старался Джеймс, который смеялся громче всех). Но когда на последней минуте Мартин случайно, просто махнув рукой, перехватил пас и забросил мяч в ржавое кольцо, эти четверо заорали так, будто он выиграл чемпионат мира. — ГОООЛ! — завопил Джеймс, кидаясь ему на плечи. — Какой гол, дебил, это баскетбол! — смеялся Джухун, присоединяясь к куче-мале. Сонхён просто хлопал в ладоши, а Кёнхо снова протянул ему булку, теперь уже как победителю. Впервые за долгое время Мартин не думал о том, что ждет его дома. Он сидел на лавке, слушал, как Джеймс травит байки про то, как он подрабатывал танцором у какого-то «реально крутого чувака», как Джухун спорит с Сонхёном о том, у кого круче вкус в музыке, а Кёнхо просто молча сидит рядом и болтает ногами. Было темно. Зажглись фонари. — Мне пора, — тихо сказал Мартин, вставая. Ноги гудели, но на душе было тепло, как будто он выпил горячего чая. — Завтра придешь? — вдруг спросил Кёнхо, с какой-то странной надеждой в голосе. Мартин обернулся. Они все смотрели на него. Джеймс, уже надевший свои огромные наушники на шею. Джухун, крутящий мяч на пальце. Сонхён, убравший наконец телефон в карман. Мартин хотел сказать: «Не знаю, может быть, если отец не прибьет». Но вместо этого просто кивнул. — Да. Приду. Он шел домой, в свою дыру, к отцу, который наверняка уже потребует еще денег или просто будет молчать. Но впервые за долгое время Мартин думал не о том, как все дерьмово. Он думал о завтрашнем дне. О площадке. О странных парнях, которые впустили его в свою игру, даже не спросив ничего. И о том, что, может быть, будущее — это не обязательно деньги или дом. Может быть, будущее — это когда тебя кто-то ждет. Даже если это просто игра в баскетбол на ржавом кольце.