Часть 2. Камико
8 июля 2026 г., 18:37
Накамура Камико было тридцать, Конро – тридцать один. Она преподавала точные науки, самые нелюбимые предметы Бенимару, в единственной школе Асакусы. Он фактически возглавлял и город, и пожарную дружину после смерти главы Шинмона.
В начальную школу Бенимару приходилось ходить, чтобы не остаться совсем безграмотным. Освоив базовые знания, он решил, что этого вполне хватит, особенно если учитывать, что его предназначение защищать людей – намного важнее. Он углубился в тренировки, а до школы доходил едва ли раз в неделю. Все учителя принимали это как факт, хоть ни с кем и не согласованный, и были довольны уже тем, что Бенимару испытывал некоторое уважение к школе, как к храму знаний, и вёл себя там довольно тихо относительно обычного.
Камико была единственной, кто пошёл к Шинмону Хибачи жаловаться на двенадцатилетнего ученика. Бенимару повезло, она не застала главу и высказала всё, что думает о его неуспеваемости, Конро. До этого тот предпринимал периодически попытки заставить Бени учиться (довольно успешные), но в этот раз был так тронут желанием Камико сделать своих учеников лучше, что заставил мальчика зубрить все те темы, что он пропустил за учебный год.
Также Конро договорился в школе, чтобы Бенимару приходил туда по вторникам и четвергам, именно в эти дни всегда проходили уроки по математике, физике и химии (их основам вполне учили в Асакусе). Сначала Бенимару смутило то, что после уроков Конро стал заходить за ним в школу, здоровался с учительницей Накамура, спрашивал про его учёбу, а потом оставался с ней беседовать про всякие мелочи. Но вскоре он лишь ухмылялся, видя, как Конро подходит к дверям школы ровно к тому моменту, как заканчивается последний урок.
– Хочешь, я так напишу работу, что учительница опять придёт тебе на меня жаловаться? – спросил Бенимару, считавший, что ему пришла в голову замечательная идея.
– Нет, – строго ответил Конро. – Не надо расстраивать учительницу Накамура.
В свои школьные годы Конро старался учиться лучше, чем делал это Бенимару. Учёба давалась ему легче, а пламенные способности пробудились позже, от этого родители заставляли его обучаться прилежнее, чтобы в будущем он смог заняться стоящим делом. Сейчас же он приходил к Камико в класс, она прибирала тот беспорядок, что всегда оставляли за собой дети, и рассказывала ему про то, как прошёл день в школе, про учеников, иногда что-то интересное по своим предметам. Конро старался тоже говорить о своей работе, но больше про забавные приключения в пожарной дружине, а не о том, сколько людей они «проводили» за эту неделю.
Конро точно знал число и месяц, когда пригласил Камико на первое свидание вне учебного класса или школьного дворика. Эта встреча должна была состояться вечером.
А днём был убит Шинмон Хибачи.
Почти весь следующий год Конро потратил на то, чтобы сохранить тихую жизнь в Асакусе. У него не было и мысли, что стоит уделить внимание своей личной жизни.
Наследником Шинмона и его техники был Бенимару, и задачей Конро было передать ему спокойную Асакусу, когда он вырастет. Всё навалилось одновременно. Огневики стали загораться чаще, чем раньше, будто чувствовали, что суровый Хибачи покинул этот пламенный мир. Хайдзима и Святой престол начали больше интересоваться происходящим в городе, что не могло не беспокоить Конро. Наконец сам Бенимару, освоивший «диск солнца» всё чаще повторял ему: «я могу сам, я уже взрослый». Именно в такие моменты Конро видел, что тот – ещё ребёнок, хотя ему и приходится нести ответственность не меньше, а то и больше, чем нёс Конро.
Однажды именно в момент подобных пререкательств Бенимару достал тетради, за которыми Конро давно его не видел, и собрался уходить.
– Ты куда? – спросил Конро, которого удивили действия Бенимару.
– Я обещал зайти в школу.
– Не можешь сделать это попозже?
– Нет. Я же обещал тебе не расстраивать учительницу Накамура, – серьёзно ответил Бенимару и ушёл.
Конро знал, она понимает, почему он в прошлом году не пришёл на свидание и что потом он был очень занят. Однако сложности его жизни не должны мешать ей строить личное счастье, поэтому он не просто думал, а даже надеялся, что за это время она нашла себе того, кто ставил бы заботу о ней на самое первое место. Конро хотел бы сделать это, но пока не имел возможности.
В тот день был вторник. Он знал, во сколько у неё закончатся уроки.
Они назначили новое свидание. На него Конро прибыл за двадцать минут, чтобы точно не опоздать и не упустить тот шанс, что чудом был дан ему во второй раз.
Когда Конро вновь начал приходить к ней в класс, чтобы побеседовать о непослушных учениках и новых исследованиях в химии (Камико старалась поглядывать на то, что изучалось в Токио), он испытывал чувства намного сильнее, чем до этого. Он наслаждался временем, проведённым с девушкой, любовался её карими глазами, густыми волосами, заколотыми шпилькой в аккуратный пучок. Их разговоры стали намного более личными. Камико рассказывала ему про своего больного ревматизмом отца, про первого мужа, который возгорелся спустя несколько месяцев после их свадьбы и которого упокоил уже тоже умерший Шинмон Хибачи. Конро же перестал скрывать свои мысли о тех смертях, что окружали его с тех пор, как он стал пожарным, и часто упоминал Бенимару, за которого беспокоился намного больше, чем за себя.
Постепенно Конро удалось относительно наладить все те дела, что он пытался решить всё это время. Нужно лишь было поддерживать порядок в пожарной дружине и продолжать приглядывать за Бенимару, которому уже исполнилось пятнадцать.
Предложения выйти за него замуж Конро в прямом смысле слова Камико не делал.
– Знаешь, я учу детей постарше, с ними очень интересно, но они бывают… такими вредными, – Камико рассмеялась.
Конро улыбнулся, он пришёл в школу и принёс новый стол для неё, который сам сделал из лучших досок, что смог найти. Класс наполнился приятным запахом свежей древесины.
– А малыши из младших классов такие милые. Я всё чаще думаю о том, что хотела бы своего ребёнка, – добавила она.
– Как ты смотришь на то, чтобы пожениться в октябре? – спросил Конро.
Нельзя было сказать, что эта мысль пришла к нему спонтанно. Нет, она давно витала в воздухе, её нужно было лишь озвучить.
– Может, в конце августа? Папа очень плохо себя чувствует, я боюсь, как бы ему не стало хуже, – ответила Камико, проводя рукой по идеальной столешнице.
– Хорошо, – Конро кивнул, а затем положил свою руку на ладонь Камико.
В этот момент ему отчётливо показалось, что он понял, что же есть на самом деле счастье. Всё складывалась просто прекрасно. Более того, всё шло, как надо. Камико была добра, умна, любила его и хотела построить маленькую и уютную семью. Конро желал того же, пусть в положительных качествах, как он считал, и уступал своей будущей жене. Отец Камико был очень доволен выбором дочери и ждал свадьбу, казалось, даже больше, чем она. Бенимару ничего не сказал по поводу намечающегося союза Конро, но выглядел достаточно довольным, чтобы тот был спокоен. Казалось, сама Асакуса одобряет их будущий брак.
Пару раз в неделю Конро стал ночевать в доме Камико. Один раз Бенимару иронично бросил ему:
– А я думал, вы сначала поженитесь… – но больше ничего не сказал.
Тем не менее Конро продолжал активно готовится. Он полагал, что не стоит приводить жену жить прямо в пожарную часть, и планировал построить рядом небольшой домик. Для этого нужно было снести одну хозяйственную постройку, но вопрос об этом даже не стоял.
Невеста тоже стала приходить к нему, приносила угощение к чаю, и Бенимару на своё удивление узнал, что Камико-учительница и просто Камико – на самом деле были не совсем идентичными личностями.
В очередной раз Камико пришла в пожарную дружину.
Бенимару занимался единственным интересным ему обучением – тренировался. Он сидел на земле перед пламенным шаром диаметром в полметра и проводил эксперимент: насколько сильно способности второго поколения позволят ему уплотнить огонь, сделав из него маленький снаряд.
Камико ласково поздоровалась с ним, затем подошла к Конро, не сводившего с неё взгляда и улыбнулась ему. Нежно, даже игриво.
– Пойдём в дом, – сказал он, увлекая её внутрь.
Она пришла сразу из школы. Был вторник, Конро знал, к скольким её нужно ждать и поставил греться воду на чай. Они сели за стол.
– Насколько можно не интересоваться миром, в котором ты живёшь? Ладно, математику часто винят в абстрактности, но физика! Химия! То, что некоторые люди способны создавать огонь из собственного тела, ещё не значит, что все законы, которые изучали люди ещё задолго до Великого бедствия, как называют это в Токио, перестали действовать! – негодовала она.
– Они потом это поймут, – махнул рукой Конро. – В их возрасте хочется скорее на улицу, поиграть в мяч и подраться. Мне такого хотелось по крайней мере.
Камико действительно очень серьёзно относилась к своим предметам. Они всегда считались очень сложными, и она подбирала способы объяснить всё как можно понятнее и интереснее, однако ученики не всегда были способны оценить это.
В комнате было темно. Конро встал, чтобы приоткрыть окно.
– Ну должно же быть какое-то любопытство. Нужно просто включить воображение, и тогда…
Конро запомнил этот момент навсегда.
Казалось, вот он смотрит на свою любимую женщину, на черты её милого лица, на родинку под нижней губой. Мгновение – и пламя охватывает её, превращая в подобие обуглившегося скелета. Конро имел возможность наблюдать это много раз, но смотрел сейчас на эти жуткие метаморфозы будто впервые.
Из груди огневика вырвались жуткие звуки, уже совсем не напоминающие приятный невысокий голос Камико. Конро стоял прямо напротив него, поднял было правую руку, но пальцы не смогли сжаться в кулак, чтобы нанести привычный удар. Он остался неподвижным, наблюдая за тем, как огневик пылает, не сгорая, и его огонь начинает распространяться по комнате. Конро принадлежал к третьему поколению и не боялся обжигающего жара, намного страшнее было другое.
Спецификой работы пожарным в Асакусе, в отличие от других бригад, было то, что ты почти никогда не упокаиваешь незнакомцев. Всегда это твой приятель из детства, продавец бакалеи, к которому ты заходишь раз в неделю, или старший брат одного из них. Поэтому Конро привык, что загореться может каждый, у кого нет пламенных способностей. Но почему-то он никогда не думал о том, что так может погибнуть Камико. Как погиб, например, её муж. Конро никогда не рассматривал вариант, что однажды она загорится на его глазах, а он должен будет её убить.
Хибачи был в каком-то роде прав. Огневиков не упокаивают. Их убивают. И Конро не мог взять и убить женщину, которую любит.
Впоследствии он считал, что в тот момент был даже беспомощней, чем когда жил уже с пепельной болезнью. Ему было стыдно за то, что он не сделал, и за то, что он, напротив, сделал.
– Бенимару! – крикнул он. – Бе-ни-ма-ру!
Громко звать не получалось. Было в принципе сложно говорить, глядя на то, что осталось от Камико. Когда Конро хотел в третий раз позвать Бени, то заметил, что он стоит в дверном проёме, позади огневика.
Чаще всего огневики ведут себя буйно, но этот инфернал почти не двигался, лишь издавал жуткие звуки, окончательно сковавшие все конечности Конро.
– Ты не хочешь сам… – в этом вопросе, который Бенимару так и не договорил, слышалась неуверенность в том, как он должен поступать.
– Пожалуйста… – негромко произнёс Конро.
Бенимару приблизился к огневику, остановившись в шаге позади. Один удар обычно требовался ему, чтобы огневик превратился в прах. Также получилось и на этот раз. Единственное, что отличало это упокоение от остальных – всё в городе осталось цело. Пламя потухло. Не было огневика, который его поддерживал, а остальное подавил своими способностями Бенимару.
– Мне очень жаль, учительница Накамура, – Бенимару твёрдо считал, что обязан поговорить с каждым из них. – Я думал, что вы останетесь в этом доме… по-другому.
Конро обошёл то место, где загорелась и умерла Камико, и вышел в коридор, Бенимару пропустил его вперёд и пошёл за ним. Когда Конро вышел на улицу, там уже собралась толпа, к пожарным присоединились те, кто жил по соседству или даже просто шёл мимо. Конро никому не объявлял, что собрался жениться, но все в городе узнали об этом за пару дней. Не говорил он никому и то, что Камико умерла, но через час об этом знали все.
– Проводи её так, как она этого заслужила, – послышался голос Бенимару за спиной.
Конро повернулся в сторону дома. Сперва смысл слов не дошёл до него, но после он понял его отчётливее, чем когда-либо воспринимал обращённые к нему слова.
Пламя вырвалось из его плеч, одной мощной атаки хватило для того, чтобы разрушить деревянное строение. Да, шум, с которым обрушились стены не заслонил отчаянных воплей огневика, навсегда оставшихся в памяти Конро такими, как они звучали в тот день. Но этот грохот позволил ему немного прийти в себя и просто осознать, что вообще только что произошло.
Все разошлись довольно быстро для такого события, как огневик, возгоревшийся прямо в пожарной части. Конро сел на том месте, где когда-то был вход в дом, среди обломков досок, Бенимару присел в метре от него и смотрел в землю.
Голову Конро переполняли мысли, они звучали одновременно в его сознании, перемешивались и терялись. Две особенно сильно выделялись на фоне остальных.
«Нужно будет поговорить с отцом Камико».
Ему уже наверняка всё рассказали сердобольные соседи, однако он обязан пойти к нему. Пусть это даже будет самый ужасный разговор в его жизни.
«Я поступил неправильно, попросив Бенимару убить её».
Отлично! Он избавился от необходимости чувствовать вину за её гибель и повесил это ощущение на подростка. И он ещё говорит, что заботится о Бени…
– Извини, – произнёс Конро. – Я действительно должен был сам сделать это. Я проявил слабость.
– Это ты прости, она так кричала, я не выдержал и ударил… Это правда должен был сделать ты, а я поддался эмоциям и всё испортил.
Конро всегда замечал, что Бенимару порой использовал логику отличную от его. Кажется, он не так сожалел о том, что ему пришлось убить бывшую учительницу, как то, что этим он задел Конро. Нельзя было сказать, что это было лучше или хуже того, что ожидал Конро.
Он закрыл лицо руками. У него было одно желание, провалиться сквозь землю, сгореть, умереть пораженным молнией, но только бы увидеть лицо Камико за несколько секунд до…
– Я пойду посмотреть, из чего мы будем заново всё здесь строить. Если не хочешь, не иди со мной, я один всё проверю, – добавил Бенимару в конце чуть быстрее.
– Надо поговорить с господином Накамура, – пробормотал почти про себя Конро.
И получаса не прошло после смерти Камико, вроде, всё, о чём они говорили, связано с ней, но вот уже тень её ускользает из их мира. Это была ещё одна особенность Асакусы – здесь больше думали не о мёртвых, а про живых.
С тех пор Конро периодически снился один кошмар.
Он сидит в залитом солнцем школьном классе. Вокруг пахнет свежей древесиной. Перед ним стоит Камико и что-то говорит про физику. А он ждёт. Ждёт, что она сгорит.
Обычно это так и не происходило в этом сне. Но после него Конро просыпался и не мог заснуть. Тогда он выходил на улицу, садился на крыльцо и смотрел на небо.
