Секретарь Гао

— Так вот почему он продержался у тебя дольше всех, — хмыкает Хуа Юн. Шэнь  Вэньлан разрывается между тем, чтобы послать его и смотреть-смотреть-смотреть, потому что у Гао Ту под его вечными костюмами и бесформенными домашними вещами не видны эти широкие плечи, сходящаяся к узкой талии ровная спина и зачем-то покато-округлые бедра. — Что? — пытается быстрее снять с себя футболку Гао Ту. — Господин Хуа? Г-господин Шэнь?.. Я… Ах… Он неловко дергается, и это больше походит на картинку из ромкома, особенно с таким телом, но Гао Ту выглядит паникующим, и от этого внутри что-то поджимается. — Ты застрял, — понимает Шэнь Вэньлан, — погоди, не трепыхайся, дай помогу. Гао Ту послушно замирает, позволяя помочь себе. Вот бы он всегда был таким послушным, а? Хотя нет, это не сработало бы. Шэнь Вэньлан порой обижался, но раз за разом возвращался к бескомпромиссному “нет”, сказанному так, будто на камне высечено. Хуа Юн, впрочем, совсем не реагировал ни на это “нет”, ни на мягкий запах шалфея, которым Гао Ту пропитался так, будто всю ту неделю, что прошла со дня его ухода, он не вылезал из объятий своего омеги. Шэнь Вэньлан открыл рот, но Хуа Юн обронил легко: — Если я правильно проанализировал вашу жизнь, то занимаетесь вы потому, что лечить спину дороже, чем регулярно заниматься. — Ну да, — растерянно замирает Гао Ту, и Шэнь Вэньлан как раз окончательно снимает с него одежду, а Гао Ту смотрит ему в глаза, уточняет: — И потому что для сотрудников секретариата абонемент в спортзал бесплатный. — Ну да, — хмыкает этот… этот Хуа Юн. — А о том, что это бесплатно… или стало бесплатным, вы узнали… пять лет назад, когда спину немного защемило? Я так, просто уточняю. Гао Ту смотрит на него растерянно, переводит взгляд на Шэнь Вэньлана, и тот ругается откровенно: — Ты же хотел еще одну рубашку принести к вороху тех, что уже натаскал? Так неси!.. — Несу!.. — посмеиваясь, поднимает руки Хуа Юн и уходит, может, и за рубашкой. Гао Ту хмурится, прижимает к груди футболку, но Шэнь Вэньлан всё равно видит его соски, и от этого… в примерочной не самого дешевого бутика отчего-то становится жарковато, а еще этот дурацкий запах шалфея, и непонятный интерес Хуа Юна, из-за которого не вышло оставить его наедине с Гао Ту — этот мерзавец альфу обрюхатил!.. Непонятно, что он может с несчастным бетой сделать!.. — А беты могут забеременеть от энигмы? — почему-то спрашивает Шэнь Вэньлан. Гао Ту смотрит на него скептически, а после вежливо отвечает: — Я проведу исследования. И берется за рубашку,  — Проведи, — соглашается Шэнь Вэньлан, ослабляя галстук. В голове бродят странные мысли о Гао Ту… с животом, и этого становится еще жарче и надо бы выйти из примерочной, да?.. — И с Хуа Юном наедине не оставайся, — уточняет Шэнь Вэньлан. — Он не… он не так уж прост, каким кажется. Он выходит из примерочной, потому что в ней так… жарко. А тут шалфеем меньше пахнет, да. И Гао Ту может не смущаться. — Я это уже осознал, — вздыхает Гао Ту, шурша за шторкой. — Господин Шэнь, зачем господину Хуа было нужно… исследовать мою жизнь? — Когда было решено, что он попытается привлечь внимание Шэн Шаою, нам нужен был образец поведения, — рассеянно отвечает Шэнь Вэньлан, глядя по сторонам. — Хуа Юн почему-то выбрал тебя, спрашивал у меня о тебе так много… я даже не ожидал, что ты идеально подходишь на роль омеги в беде, вот только ты бета и еще с юности с каким-то омегой якшаешься, с которым так меня и не познакомил. — Вам не нравится запах моего омеги, — напоминает Гао Ту. — Я не хочу мучить вас этим запахом и причинять боль моему омеге знанием, что важный для меня человек не переносит даже намека на его присутствие. Шэнь Вэньлан выдыхает раздраженно через нос, у него так много слов, но он прекрасно понимает — если он скажет хоть что-то об этом мелком мерзком манипулятивном омежке, то Хуа Юн отберет у него Гао Ту.  Так что он сжимает зубы и молчит. — Мне кажется, что я не могу доверить господину Хуа выбор моей… униформы, — скептически вздыхает Гао Ту. — А что такого ужасного он тебе выбрал? — заглядывает в кабинку Шэнь Вэньлан и замирает. Воланы и кружева, полупрозрачная ткань, и всё это отчего-то так нежно подходит Гао Ту, делает его почти хрупким, несмотря на всю его спортивную подготовку. — Весьма… откровенно, — с неодобрением разглядывает свое отражение Гао Ту. — Это будет отвлекать меня и остальных сотрудников. — Это красиво, — тихо говорит Шэнь Вэньлан. — Но непрактично, — спокойно уточняет Гао Ту. — Для подобного гардероба нужен специальный уход, химчистка, время для корректного подбора образов в соответствии с мероприятием. Нет, простой костюм с классическими рубашками — намного практичней. Он больше под нос себе бурчит, чем спорит с Шэнь Вэньланем, а может и вовсе не обращает внимание на него, перебирая кружева и ленты. Шэнь Вэньлану отчего-то хочет самому коснуться — всего этого светлого великолепия, в котором Гао Ту выглядит так беспомощно и нежно, но… это глупость же какая-то!.. Откуда вообще такие дурацкие мысли? Шэнь Вэньлан рассерженно задергивает шторку обратно и приказывает: — Не обращай внимания на Хуа Юна. Ты должен носить то, что хочешь, а не то, на что указывает этот высокомерный придурок. Я сам разберусь с ним, если он будет несогласен. Гао Ту едва слышно охает, а после тихо говорит: — Спасибо. — Не за что, — буркает Шэнь Вэньлан. Внутри отчего-то становится тепло. А у Хуа Юна он отвоевывает право для Гао Ту носить то, что тот хочет, сам за это платит, конечно, о чем Гао Ту не узнает… как не узнал ни про “бесплатные абонементы в спортзал”, ни про сотню таких же глупых и простых вещей, которые Шэнь Вэньлан просто не мог ему рассказать. А пообедали они уже на работе — в хаосе внезапной новой задачи, в которую Гао Ту нырнул со своим извечным профессионализмом.