Аркнайтс: Сильнейший маг завтрашнего дня

Глава 32: РАЗРЕЗ, РАССЕКАЮЩИЙ МИР Чэнь несчётное количество раз сражалась не на жизнь, а на смерть с самыми разными противниками: от самых мерзких отбросов до самых безжалостных врагов. Раз за разом она проходила через огонь и воду, вырывая победу на самом краю поражения. Всегда был путь, всегда была возможность, которую она видела собственными глазами и которая вела к триумфу. Даже в самые тёмные времена драконица знала: невозможность — не повод отступать. Где есть воля, там найдётся и способ. …Так какого чёрта она чувствовала себя совершенно разбитой? Глядя на чудовище перед собой, Чэнь не могла даже подобрать слов, чтобы описать тот ужас, что оно источало. Нечеловеческая, но в то же время человеческая фигура, исполинский зверь, словно порождение самых извращённых глубин Небес. Словно искажённый, обезображенный ангел. Крылья на его безглазом лице широко раскинулись. Его зубы вечно скалились в презрительной и садистской ухмылке, а нимб, парящий над головой, излучал божественность чистой мощи. Неужели это тот самый последний шикигами, о котором говорил Мегуми? Неужели поэтому он не смог его усмирить? Способность копировать её собственные техники, сокрушительная сила, отбрасывающая любую её атаку. Это чудовище в буквальном смысле скопировало одну из техник Чисяо, и Чэнь боялась, что оно проделает то же самое и с остальными. Если так, то оно станет непобедимым во всех смыслах этого слова, и в её арсенале не найдётся ничего, что могло бы его остановить. — Капитан! К ней обратился голос, один из самых узнаваемых для Чэнь. — Хоши, — Чэнь не сводила взгляда с Божественного Генерала Махораги, Владыки Расходящегося Меча с Восемью Рукоятями… странно, как эта информация хлынула в её мозг, стоило ей лишь встретиться с существом взглядом. Будь она не на волосок от смерти, драконица сочла бы это имя до смешного длинным… и чертовски крутым. — Капитан, что это, чёрт возьми, такое?! — Хошигума заметила пустоту в голосе Чэнь, когда подошла к ней. Она также обратила внимание на то, как Чисяо буквально пылает силой, и на существо, похожее на проклятое божество, что стояло перед ними. «Тьфу… что за информация лезет мне в голову?..» — Ни малейшего понятия, — Чэнь вздрогнула, когда бледный зверь шевельнулся и шагнул вперёд. — Он скопировал технику Чисяо! Я… я никогда ничего подобного не видела! — Она приняла боевую стойку, выставив клинок перед собой остриём вниз. По шее драконицы заструился пот, зрачки сузились, когда тварь двинулась ближе. — Что?.. — Хошигума, пользуясь случаем, встала перед ней, хотя ей казалось, что чудовищный гигант вот-вот раздавит её одним своим давлением. — Нет… забудь, капитан, как думаешь, мы сможем его одолеть или нет?! — потому что в этот самый миг специальный оперативник Д.Г.Л. так не считала, несмотря на всю уверенность в своём капитане. — Я не… — не успела Чэнь договорить, как существо уже исказило землю под ногами и прыгнуло вперёд, занося клинок над Хошигумой. — Хоши! Она вскинула щит, и удар едва не поставил они на колени — её ноги практически подгибались под чудовищной силой. — Чэнь, сейчас! — выкрикнула она со сдавленным стоном. Послышался скрип вращающегося колеса, будто деревянный предмет царапал что-то. Воспользовавшись моментом, Чэнь метнулась в сторону, обходя падающую Хошигуму, чтобы нанести удар Махораге. И вновь в воздухе возник багровый разрез в попытке отделить Божественного Генерала от его бренной оболочки. Но против такой атаки не существовало никакой бренной оболочки, ибо он уже адаптировался. Глаза Чэнь расширились, её охватил страх, когда клинок оставил на нём лишь царапину. Нет, можно ли это вообще назвать царапиной? Она что, просто почесала его проклятую шкуру?! Махорага продолжал давить на Хошигуму, которая сдавленно стонала от боли, а затем его голова повернулась к Чэнь. Отведя правую ногу назад, он нанёс дуговой удар, который разорвал землю под ним и врезался в Хошигуму, отшвырнув её прямо в Чэнь. Ударная волна подняла в воздух клубы пыли, окутывая всё вокруг серой пеленой. — Акх! — Хошигума едва успела развернуть щит из-за того, что предыдущий удар довёл её тело до предела, и тут же полетела в сторону. — Кх! — Чэнь пришлось не лучше; она почувствовала, как в неё врезается подруга, и её спину обдало потоком воздуха. Нанеся сокрушительный удар, Махорага топнул ногой по земле и бросился в погоню. Чэнь и Хошигума, несмотря на боль в костях и мышцах, разделились и приземлились. Хотя обувь и защищала от трения воздуха, они чувствовали жар на своих ступнях. Махорага настиг их в мгновение ока, замахнувшись клинком вправо для широкого дугового удара, нацеленного сперва на Хошигуму. К драконице он уже адаптировался, на неё можно было не отвлекаться. Хошигума вновь выставила щит для блока, а Чэнь решила увеличить дистанцию и на этот раз обойти Махорагу со спины, а не сбоку. Всё это время она вкладывала клинок обратно в ножны. КЛАНК. Колесо повернулось, и его клинок опустился. Удар пришёлся по щиту Хошигумы, и глаза они снова расширились от ужаса: на её несокрушимом бастионе остался след. Глубокий разрез изуродовал то, что она считала одним из лучших щитов на всей Терре. — ЧИСЯО — ИЗ НОЖЕН! Вновь хлынул слепящий свет, ударив Махорагу сбоку. Испепеляющее сияние эхом прокатилось по округе. КЛАНК. Ещё один поворот, и техника стала совершенно бесполезной. Чэнь видела, как Хошигума падает на колени, а земля под ней раскалывается паутиной трещин. Мышцы и кожа на руках последней начали рваться, из ран сочилась кровь, пока она стискивала зубы. Махорага отвёл свой клинок назад, и того окутала призматическая золотая аура. МЕЧ ИСТРЕБЛЕНИЯ — ИЗ НОЖЕН. В этот самый миг Чэнь поняла, что ни в коем случае не может использовать против этого монстра «Бестеневой» или «Рассекающий облака», иначе она обречёт весь Лунмынь на гибель. Но как раз в тот момент, когда атака должна была свершиться, мимо ошеломлённых Чэнь и Хошигумы промелькнуло белое пятно, оставляя за собой шлейф белого пламени. Полоса света столкнулась с клинком, и белое сияние мгновенно остановило его рост. Однако сила удара всё равно расколола улицу Лунмыня, и здания вокруг начали обрушиваться. Чэнь отступила назад вместе с раненой и дрожащей Хошигумой. Взгляд драконицы упал на прибывшую фигуру — белокурую лупо, которая улыбалась, пусть и нервно, Божественному Генералу. Махорага взглянул на пылающий клинок, что столкнулся с Мечом Истребления, затем повернул голову вбок и ухмыльнулся. КЛАНК. Поворот колеса, идеальное вращение, что охватывало всё сущее. Лаппланд увернулась в сторону, позволив инерции удара Махораги врезаться в землю, отчего его тело наклонилось. Она провернулась на месте, её улыбка стала ещё шире, когда её объятый пламенем клинок коснулся кожи Махораги… …и обнаружила, что это не дало никакого эффекта. Поцарапался лишь её собственный меч. Когда он ударился о тело Божественного Генерала, во все стороны полетели искры, и тут до Лаппланд дошло. Бесполезно. Её Искусства почему-то не сработали на этом монстре. Она помнила, что призванные существа Фушигуро Мегуми рассеивались лишь тогда, когда их окружала физическая природа энергии, а у этого ужасающего зверя ничего подобного не было… …Но теперь? Словно он изменил саму природу своего существования! — Чёрт! — Лаппланд ощутила страх; всё её тело и дух кричали ей, что она совершила ошибку, даже решив напасть на зверя. «Что ты наделал, Мегуми?!» Даже белокурая лупо понимала, что подобное существо станет непобедимым, если сможет противостоять абсолютно любой способности! Клинок метнулся вперёд. Лаппланд, широко раскрыв глаза, дёрнула головой в сторону, чувствуя, как он скользит по её щеке. Но даже это лёгкое касание заставило кровь хлынуть из раны, и женщина зарычала. Ещё одно размытое пятно — девушка с розовыми волосами в чёрном платье — появилось за спиной Махораги, а с неба спрыгнули тёмные тени. Теневая стража и Линь Юся прибыли на подмогу, чтобы остановить зверя, что бушевал на улицах Лунмыня. Мышка испытала первобытный ужас перед этим чудовищем; все мысли почти покинули её, стоило ей лишь взглянуть на него. Но, собравшись с духом, она наткнулась на таинственных людей в чёрных плащах, которые выглядели так, будто их хорошенько потрепали. Линь сразу поняла, кто они — однажды отец прочёл ей целую лекцию, когда она спросила о едва замеченной тени, что смотрела на неё. Но сейчас это не имело значения, как и белокурая лупо, которая была на примете у неё и Д.Г.Л., — у них всех был общий враг, которого нужно было одолеть. Плавным движением рук Линь призвала к себе все осколки разбитых стёкол, что усеивали землю после многочисленных разрушений. Теневая стража действовала без промедления: из-под их плащей сверкнули чёрные клинки. Двое нацелились на голову Махораги, а один — на его грудь. Махорага позволил Лаппланд отступить, прикрыв голову Мечом Истребления, а тело — левой рукой. На его теле остались порезы, но, хотя он и адаптировался к технике Чисяо, к обычным рубящим ударам он приспособился лишь отчасти. Но этой частичной адаптации хватило, чтобы нанести ответный удар, несмотря на то, что осколки стекла едва царапали его тело. Всегда есть верный способ противостоять нападению со всех сторон, и колесо дало ответ. КЛАНК. Набрав в грудь огромное количество воздуха, его грудь неестественно вздыбилась, прежде чем он издал рёв. Собранный в теле воздух приумножил силу удара, отбросив назад отряд Теневой гвардии, а Лин была вынуждена создать стеклянный барьер, который почти тут же разлетелся вдребезги. Теневые гвардейцы с некоторым трудом смогли восстановить равновесие, в то время как розоволосая женщина всё ещё летела по воздуху, а её Искусства пытались залатать крупные трещины в барьере. Три группы на ослепительной скорости кружили вокруг Махораги, с клинками, готовыми нанести удар в любой момент. Несмотря на полное молчание, они действовали в идеальной синергии — такой, что не требовала слов. Махорага вновь скрестил Меч Истребления на плечах, наблюдая, как синеволосая женщина, что была здесь раньше, бросилась вперёд и двинулась вместе с Теневой гвардией. На её лице застыло слегка растерянное выражение. Божественный Генерал почувствовал, как его клинок вновь испускает чудовищное сияние, и скривил губы в усмешке. Хорошо, теперь следующим ударом он сможет смести их всех… МЕЧ ИСТРЕБЛЕНИЯ — ОБНАЖЕНИЕ Теневые гвардейцы выбрались из-под завалов, чувствуя лёгкую дезориентацию после удара восьмирукого чудовища и падения на них небоскрёба. Однако они тут же пришли в себя и осмотрелись, ощущая мощные вибрации, расходившиеся по всей улице, залитой красным светом. Затем их взгляды упали на одинокого черноволосого мужчину, лежавшего в обломках, и они осознали последствия его призыва. Сила, источаемая зверем, была абсолютно нешуточной, и стёртое в порошок здание служило тому доказательством. Если его призвал этот человек, то, убив его, мы развеем призыв… — На вашем месте я бы этого не делала. Они повернули головы, узнав голос того, о ком читали в досье… кого-то очень важного. — …Артурия Джалло, — один из Теневых гвардейцев шагнул вперёд, загораживая Санкта путь к Фушигуро Мегуми. — Вас не должно здесь быть. — О? И что с того? — женщина улыбнулась гвардейцу. — Вы ведь понимаете последствия нападения на меня, не так ли? — Политическая катастрофа. Но ради Лунмыня мы пойдём и на политическую катастрофу, если это защитит город от разрушения, — заявил гвардеец, направив клинок на Мегуми без сознания. — Прошу вас, — саркастически протянула Артурия, в её тоне не было и намёка на извинение. — А вы прислушаетесь ко мне, если я скажу, что знаю, как со всем этим разобраться и не спровоцировать политическую катастрофу? В конце концов, я дала этому мальчику письмо, заверенное самим Вернером фон Хохбергом. Теневые гвардейцы держали клинок нацеленным на Мегуми, но затем опустили его к шее, словно внимательнее вглядываясь в Артурию. — Вы владеете Искусствами, что влияют на эмоции, и, теоретически, способны их читать. Скажите мне, — их тон стал куда строже, — вы можете заставить этого мальчика отозвать призыв? — Разумеется, — Артурия ничуть не лгала, она искренне верила, что сможет заставить его отозвать зверя… или даже победить его. Ей просто нужно было, чтобы он был в своей лучшей форме. — Никакой политической катастрофы для Лунмыня и никакого разрушения Лунмыня. Можете не сомневаться в моих словах. Последовало молчаливое раздумье. Трое гвардейцев крепко сжимали рукояти своих клинков. Поскольку у черноволосого мужчины было письмо от Вернера фон Хохберга, его убийство вызовет гнев Артурии Джалло, которая это письмо передала, и человека, который его написал. В общем, именно это и привело бы к политической катастрофе. Если женщина говорит с такой уверенностью о том, что заставит Фушигуро Мегуми отозвать божественное чудовище, то есть хороший шанс, что Лунмынь отделается лишь «незначительным» материальным ущербом. — Если со зверем не будет покончено в течение пяти минут, этот человек умрёт, — Теневой гвардеец отвернулся от другой группы и снова посмотрел на Артурию. — Я ясно выразился? — Хм, — Артурия кивнула со своей неизменной улыбкой. — Конечно. А теперь, не пора ли вам спасать вашу звёздочку из Д.Г.Л.? — с той же самодовольной усмешкой поддела она их серьёзность. Не удостоив её ответом, они превратились в чёрные размытые пятна и покинули это место. — Мудрое решение, — Артурия на мгновение проводила их взглядом, а затем повернулась к Мегуми. — Так, посмотрим… надеюсь, твой разум не поглотит мой. — Сделав несколько шагов, она подошла к лежащему без сознания и истекающему кровью мужчине. «Авансцена сознания… там обитает твой нынешний дух». Закрыв глаза и опустившись рядом с ним на колени, Артурия достигла нового уровня концентрации. Если Мегуми и осознал что-то за время своего существования, так это то, что страдание присутствует во всех сферах жизни. В малом, в большом — в его груди всегда нарастало чувство неудовлетворённости всем происходящим. Возможно, он стал острее это ощущать, когда почувствовал своё отставание от роста Юджи, или когда во время инцидента в Сибуя понял, насколько низко он находился в иерархии силы. И дело было не в том, что Король Проклятий превосходил его наголову, нет, дело было в существовании неизвестных ему людей, которые всё равно были сильнее. Как у того таинственного черноволосого мужчины с его впалыми, мёртвыми глазами. Глазами, в которых не было ни капли жизни, — как у трупа. На самом деле, Мегуми был уверен, что этот человек и был трупом, просто что-то удерживало его смертную оболочку в этом мире. Лишь много позже он узнал, что некий сосуд использовался для проекции давно ушедшей души. Практически состояние посмертия. Становление мага — кривая роста, которая никому не даётся легко. Если только — конечно — ты не Годзё Сатору. Исключение из исключений, для него практически не существовало кривой, чтобы достичь своего пика, — так считал Мегуми. По сравнению с тем человеком Мегуми был уверен, что он сам — всего лишь обычный. Кто тот, кому приходилось заключать отчаянные Связывающие обещания, чтобы спасти свою жизнь? Кто тот, кому требовались Связывающие обещания, чтобы его Проклятая техника хоть на йоту приблизилась к Шести глазам и Бесконечности? Снова и снова, тренировки, тренировки — Фушигуро Мегуми умолял своё тело стать сильнее. Физические тренировки, оттачивание техник, увеличение объёма энергии; всё это он проделал за одну неделю, разбитую на двенадцатичасовые сессии, и всё равно этого было мало. Страдание, снова и снова. Это была единственная константа, которую он ощущал с тех пор, как попал в этот мир, с тех пор, как снова начал дышать на Земле. К несчастью для окружающих, Мегуми был также уверен, что они испытывали то же давление, что и он. Юджи… он первым пришёл на ум. О нём и говорить нечего, Король Проклятий и инцидент в Сибуя — этих двух фраз было достаточно, чтобы всё понять. Мегуми осознавал, что не только он один, но и многие другие люди проживали жизнь в постоянных страданиях. Неважно, насколько великих или малых, — таков был закон вселенной. Словно какой-то Космический Закон, продиктованный высшей силой. Но Мегуми было не так уж важно, существуют ли они на самом деле, имело значение лишь то, что страдание было такой же константой, как и перемены. Изменение своего мышления, изменение своего уровня силы… Всё, что он делал, отзывалось какой-то переменой в его жизни. На самом деле, каждый дюйм его жизни содержал в себе какую-то перемену, от попадания под опеку Годзё Сатору до поглощения Рёмэном Сукуной. Но насколько его терзали перемены, настолько же его преследовала и свита страданий. Так где же он теперь? Почему он снова оказался в бездонной пропасти своей души? Свернувшись в позе эмбриона, Мегуми не видел ни начала, ни конца тропы своей души. Словно бесконечная, безграничная бездна, в ней не было ничего примечательного. Собственно, он и сам не понимал, почему его тело неподвижно висело в воздухе, будто его что-то поддерживало. Знакомо, слишком знакомо… это место заставляло его желудок скручиваться, а горло хотелось разодрать в кровь. Точно так же, как он прятался от Рёмэна Сукуны, он прятался и от Махораги. Тех двоих, что в тандеме убили его сестру, убили его наставника. Воистину, перед ними он был не более чем трусом. Раздались шаги, вырвав Мегуми из его мыслей. — Какое странное зрелище, — пропел чей-то голос, прерывая тишину. — Никогда бы не подумала, что для меня проложат путь. При том, что эта территория должна быть бесконечной. Мегуми поднял голову, его бездушные глаза не отражали света, особенно в этой бездне. Он ничего не ответил; черноволосый мужчина был не в настроении что-либо делать. — Уверена, вы меня узнаёте, несмотря на состояние вашего разума, — у женщины были те же чёрные крылья и чёрный, похожий на корону нимб над головой, — но позвольте представиться ещё раз? — Санкта, такова была раса этой женщины. — Меня зовут Артурия Джалло, приятно познакомиться. — Двумя руками она взялась за полы своей чёрной юбки, слегка приподняв их в поклоне. Артурия Джалло — конечно, Мегуми очень отчётливо помнил это имя. Зачем она вообще ему это говорит? — Должна сказать, это было целое путешествие — найти сюда дорогу, — Артурия выпрямилась, приняв свою обычную позу. — Заблудиться в этих блокадах твоего разума — ужасающая мысль. Это так напоминает мне… смерть. Мегуми молчал. — Но, как я уже говорила, для меня проложили путь. Как это произошло, я и сама не знаю, быть может, вы в курсе этого явления? Или это ваших рук дело? Ах, вы тоже выглядите весьма озадаченным, — продолжила Артурия с задумчивым видом. — Никогда ещё я не странствовала по столь обширному и пустому ландшафту… словно бесконечное путешествие сквозь безграничную тьму. Сколько ещё она собирается трепаться? — Прошу прощения, но я не могу понять, разносится ли мой голос эхом в этом замкнутом пространстве, или же только мои собственные уши слышат мои слова, — Санкта вновь устремила свой взор на Фушигуро Мегуми. — Должна сказать, если это так, то довольно неловко разговаривать самой с собой, не правда ли? — Я тебя слышу, — обратился к ней Мегуми. Он не знал, как эта женщина вторглась в его разум, но, скорее всего, это было связано с её способностями. В конце концов, то, что некто, способный пробуждать потаённые желания и навязчивые мысли, владеет и таким даром, ничуть не удивляло. — Как прелестно, — с улыбкой хлопнула в ладоши Артурия. — А я-то думала, тебе уже тошно от моих речей. — Так и есть, — Мегуми кое-как сел. Он согнул колено и положил на него правую руку. — Чего тебе ещё?.. — Тебе и так должно быть всё ясно. Более того, я уверена, эта мысль уже не раз посещала тебя, — Артурия указала на него. — Огромный зверь опустошает земли Лунмыня, круша его здания и сокрушая даже самых искусных защитников. Это тебе о чём-нибудь говорит? — Да, говорит, — сухо ответил Мегуми. — И чья же это вина, если не моя? — Любопытно, — заметила Артурия. — Так вот чего ты желаешь? — Разве ты сама не знаешь? — парировал Мегуми. — Ты же читаешь воспоминания. — Хоть мои способности и вправду касаются подобных вещей, — Артурия вновь окинула взглядом бесконечную бездну, — твой разум — довольно опасное место для прогулок. Настолько, что я не могу ясно разглядеть твою жизнь — лишь смутные образы. На самом деле, Санкта была уверена: задержись она в его разуме чуть дольше — и её поглотит целиком. — …Спасибо за комплимент, — Мегуми не знал, что делать и что говорить. Вероятно, это был его крупнейший провал с тех пор, как он не смог покончить с собой в битве против Рёмэна Сукуны. — Так? Каков твой следующий шаг? — женщина склонила голову набок. — Сразишься ли ты доблестно с божественным зверем? Уничтожишь его, как тех паразитических волков? В её словах сквозило любопытство, словно у ребёнка, предвкушающего зрелище. — А я что-то могу? — безучастно спросил Мегуми. — Я не Рёмэн Сукуна и не Годзё Сатору. Эти два чудовища из чудовищ могли бы стереть Махорагу в порошок одной-единственной атакой. Будь то исполинский огненный столп, подобный ядерному взрыву, или фиолетовая вспышка мнимого света, способная испарить город, несмотря на свою сжатость, — Фушигуро Мегуми не шёл с ними ни в какое сравнение. По правде говоря, последние несколько дней он был лишь жалкой пародией на них обоих. Мегуми не мог вообразить ничего, что превзошло бы их, особенно в его нынешнем плачевном состоянии. Ни Чёрной молнии. Ни Проклятой энергии. Два сквозных ножевых ранения. Выбора у него не было. Маска сорвана. — Это… — Артурия приложила указательный палец к губам. — …решать не мне. Ей было любопытно, кто такие эти Годзё Сатору и Рёмэн Сукуна, но она решила приберечь этот вопрос на потом. …Может, стоит отозвать его с помощью Перевёрнутого копья небес. Если только его самого в процессе не обезглавят. — Ты могла сбежать, что ты здесь делаешь? — снова повернулся к ней Мегуми, имея в виду её пребывание в Лунмыне. — Здесь нет ничего, кроме опасности, — сказал он. — Ох, я и не знала, что тебя заботят подобные вещи, — Артурия прикрыла рот рукой. — Отвечай, — нахмурился Мегуми. Хоть ему и не нравилось находиться в обществе этой женщины с сомнительным рассудком, сейчас она была единственной, с кем он мог поговорить. — Тогда позволь мне задать свой вопрос, — Артурия щёлкнула пальцами. — Почему ты задержался в Лунмыне, чтобы избавить его от проблем, хотя у тебя была масса возможностей покинуть город? — …Это было ошибкой, — уклонился Мегуми. — В долгосрочной перспективе это лишь создало мне больше проблем. Особенно с теми проклятыми людьми в чёрных плащах. — За этим кроется нечто большее, — улыбнулась Артурия. — Я вижу это в твоих глазах. Мегуми замер, вглядываясь в её глаза. Они по-прежнему излучали самодовольство, которое его так раздражало. — …Если тебе так любопытна причина, то дело в том, что Чэнь и остальные заслуживают награды. Линь, несмотря на свою принадлежность к преступному миру, правила куда более милосердно, чем большинство людей, которых он знал. Мегуми понимал, что криминальный район в городе — это неизбежность. Чэнь, хоть и не отличалась эмоциональным интеллектом, по крайней мере, обладала обострённым чувством справедливости. — Так ты решил протянуть им руку помощи? — Артурия склонила голову. — В обмен на их великодушие?.. Ты берёшь на себя задачу избавить Лунмынь от чумы, что вцепилась в него. Черноволосый юноша развил свою мысль: — Презренные безмозглые и бесчувственные людишки, которые строят из себя нечто значимое… — эти ублюдки из «Кровавых псов»… — они мне отвратительны. — Хм-м, в самом деле, — кивнула самой себе Артурия. — Твои эмоции не выдают ничего. И всё же, твои нынешние действия… — протянула она. — Приведут к их гибели, — закончил за неё Мегуми. — Это было спонтанное решение, я ничего не мог поделать против тех типов в плащах. — Неужели ты действительно ничего не можешь сделать с этим зверем? — задумалась Артурия. — Не ожидала от тебя такого. Мегуми отвёл взгляд и уставился в землю. — История о великом герое, что сражает дракона и всех спасает… но, разумеется, такие сказки — лишь вымысел, — покачала головой Артурия. — Ты ведь тоже в такое не веришь, не так ли? Не верил. Если бы такие истории были правдой, Цумики была бы жива. Если бы такие истории были правдой, Годзё Сатору победил бы Рёмэна Сукуну. Ничего бы не случилось, все проблемы были бы решены… …Но лишь в идеальном мире. — И всё же бытие не сводится лишь к неудачам и страданиям, — размышляла Артурия. — Позволь спросить ещё раз: ты действительно веришь, что ничего не можешь сделать? Несмотря на всё его безумие и уверенность в битве с «Похоронами тигра» и на хитрость в схватке с Лаппланд, оба этих противника не шли ни в какое сравнение с Махорагой. Это было всё равно что сравнивать муравейник с горой, пронзающей облака. — Жизни многих, будь то праведники или грешники, посыплются, словно костяшки домино, под его неконтролируемым клинком, — Артурия очертила пальцем воздух. — Ни хора в предсмертных криках, ни мелодии в угасающих душах. Они умрут — сотни, а может, и тысячи людей. Если он ничего не сделает, то чья это будет вина, если не его? Он чувствовал себя в долгу перед девушками из Д.Г.Л. и Линь — само их понимание было причиной, по которой он вообще смог остаться в Лунмыне. Но такой город никогда не подходил для кого-то вроде него, и Мегуми осознал это ещё на встрече с Вэй Еньу. Его вина, снова его вина. Всё это разрушение — его вина. — Воплотишь ли ты вымысел в реальность, как делал это прежде, Фушигуро Мегуми? — палец Артурии замер в воздухе. — Мелодия твоей души… она звенит… она вторит моим словам. Пальцы Мегуми сжались. Он снова перебирал варианты. Недостаток Проклятой энергии, выгоревшая Проклятая техн… стоп… нет, его Проклятая техника уже миновала стадию выгорания. А раз так, у него всё ещё был выход. Путь мага, как он размышлял до и во время битвы с Лаппланд, был тернист и предлагал не одну, а множество троп. Обман, воровство и любые другие предосудительные деяния — всё было доступно. И он должен был сам найти их, а если не найдёт — прорубить себе путь. Эта мысль вновь овладела им. — …Эти яркие огни, они снова сияют в твоих глазах, — Артурия наклонилась вперёд, чтобы взглянуть на Мегуми. — Прекрасно. Нерушимые клятвы… Какие Нерушимые клятвы он мог бы заключить? На какой риск пойти? Каких успехов достичь? Восстановление, усиление, отдача… всё это прояснялось в его сознании, словно звёзды, вновь засиявшие в небе. Не заслонённый ни облаками, ни туманом, разум Мегуми очистился, уступая место вдохновению. Суть магии — мышление и вдохновение. Творчество, что просачивается сквозь саму ткань её концептуального бытия, было уже на кончиках его пальцев. Мегуми почувствовал, как дёрнулись его мышцы, как ноги снова подчинились сигналам мозга. Больше не было нужды погружаться в чёрные воды его души, не было нужды прятаться в этом ментальном мире. Искра зажглась, а вместе с ней — и его душа. — Артурия, — Мегуми поднялся на ноги, его одежда взметнулась от движения. — У меня к тебе одна просьба. Санкта снова заглянула ему в глаза, видя, что сияние, рождённое в самых глубинах его существа, ничуть не угасло. Напротив, оно разгоралось ярче, чем когда-либо. — Да? Чего же ты желаешь от меня? — улыбнулась Артурия. — Твоей музыки, — произнёс Мегуми. — Сыграй её. Это было твёрдое заявление, выражавшее его сокровенное желание. Глаза Артурии вспыхнули в унисон с его глазами. — Тогда, именем моим, Артурия Джалло, — она приложила руку к груди, а левую завела за спину и поклонилась с закрытыми глазами, — я посвящаю это выступление тебе, Фушигуро Мегуми. И в тот же миг две души воссияли ярче всего в ущелье тьмы. *** Он резко открыл глаза. Засохшая на лбу кровь оставила красную полосу на правом веке. Глаз так и не открылся, но Мегуми было не до этого. Он сел. С его тела посыпались обломки. Две дыры в торсе инстинктивно затянулись проклятой энергией — этому его вбил в голову Годзё Сатору. — Проснулась, спящая красавица? — раздался сбоку весёлый голос Артурии. — Хотя, в твоём состоянии, скорее раненая красавица. Это какая-то отсылка, которую он не понял? — Забудь… — выдохнул он. Дыхание давалось с трудом, но он уже гонял по телу Обратную проклятую технику. Пока черноволосый юноша был без сознания, его истощённая проклятая техника восстановилась, как и часть запасов проклятой энергии. Пребывание в «спящем» состоянии лучше всего способствовало восстановлению проклятой энергии — ещё один урок от Годзё Сатору. Откашлявшись в кулак, чтобы избавиться от застрявшей в горле крови, Мегуми посуровел взглядом. — То, что ты была в моём сознании, мне не приснилось, верно? — Разумеется, нет, — Артурия поднялась с колен, подбирая свой футляр. — У меня есть представление, посвящённое тебе, и я исполню его до конца. — Хорошо, — Мегуми обратил взор туда, где в отдалении раздавались отголоски битвы. — Должна сказать, твой последний призыв — прекрасное чудовище, но ему всё ещё чего-то не хватает… направленности, что ли? — воспользовалась моментом Артурия, чтобы высказать своё мнение о звере. — В его природе есть нечто божественное, некое учение, относящееся к самому бытию… но без какого-либо руководства… — Хватит философствовать, — простонал Мегуми, закрывая глаза, чтобы заключить Нерушимую клятву. Нерушимая клятва Условие: Запасы проклятой энергии Фушигуро Мегуми будут восполнены до предела и удвоены на следующие 10 часов. Последствие: Запасы проклятой энергии Фушигуро Мегуми будут уменьшены вдвое на следующие 20 дней. Удвоение запасов проклятой энергии на час добавило бы день расплаты, в течение которого они были бы уменьшены, но поскольку он ещё и восполнил их, срок увеличился вдвое. Проведя нехитрые расчёты, Мегуми уже знал, что ему придётся прожить двадцать дней с урезанным вдвое запасом сил. Однако его выходная мощность осталась прежней. Черноволосый юноша не стал её увеличивать, поскольку это лишь ускорило бы истощение резервов. К тому же, для следующего шага, который он собирался предпринять, мощность была не так важна. Его проклятая энергия вспыхнула, как только Нерушимая клятва полностью вступила в силу, и Обратная проклятая техника тут же заработала на полную, точечно запечатывая раны. Мегуми почувствовал невиданный доселе прилив сил, после чего сжал кулаки и собрался с духом. — Странно, — произнесла Артурия. — Что ты наделал на этот раз? — Женщина чувствовала, как к нему возвращаются силы, хотя никакой видимой поддержки он не получал. Этот человек и так был инструментом, издающим таинственную мелодию, но, судя по количеству сюрпризов, которые он преподносил, эта мелодия постоянно менялась. — Пошли, — Мегуми вытер губы тыльной стороной ладони, стирая засохшую кровь. — Шанс будет только один. — Как скажешь, — Артурия покачала головой. Не стоило и ожидать, что он ответит. — Что ж, так подарим же этой публике свет и страсть, не так ли? Тёмно-синие глаза Мегуми наполнились жизнью и решимостью, и он двинулся вперёд, к месту разрушений. Один шанс, один ход, одна Нерушимая клятва и одно готовое к применению Расширение территории. Чэнь чувствовала, как ноет её тело, теряя ту жизненную силу, что била ключом, когда она только сюда прибыла. Тогда её переполняла ярость из-за глупых поступков Мегуми и его внезапного ухода. А теперь? Теперь она могла лишь смотреть на чудовищного зверя, возвышавшегося над таинственными солдатами в чёрных плащах, которые пришли ей на помощь. Она не знала, кто они, и могла лишь строить догадки. Но сейчас даже эти люди, обладавшие несравненным мастерством, были покрыты ранами и ссутулились от усталости. Переведя взгляд, она увидела Лин, стоящую перед Лаппланд и Хошигумой. Девушка-мышь держала свой стеклянный барьер, защищая двоих позади. Что до них, то Хошигума снова попыталась отвлечь Махорагу, но была отброшена мощным ударом, вывихнувшим ей левую руку. Лаппланд? Ей пришлось принять на себя удар скопированной техники «Чисяо: Клинок из ножен», но её собственный меч сумел лишь ослабить атаку, а не полностью её нейтрализовать. Выражение её лица в тот момент стоило бы дорогого, но Чэнь было не до смеха в такой ситуации. Божественный Генерал… казалось, его способность была связана с колесом над головой. Именно поэтому Теневые Стражи так долго пытались его атаковать, но их клинки не причиняли ему вреда. Видя, как оно подёргивается каждый раз, когда атака достигала тела или клинка зверя, и как оно поворачивалось после достаточно долгого воздействия, все пришли к выводу, что в нём и кроется ключ к победе. Чёрта с два! Учитывая, что эта штука казалась самой несокрушимой частью его проклятого тела! Раз за разом он словно искажался в своей ауре и сути, и — вжух! — появлялся новый способ противостоять всему, что они в него бросали. Тактикам подавления числом, технике отмены Искусств Лаппланд, барьеру Лин, щиту Хошигумы и её собственной проклятой технике! Она крепче сжала рукоять меча, размышляя, не стоит ли испробовать высшую технику Чисяо. Хоть зверь уже и адаптировался к самому клинку, суть «Рассекателя облаков» заключалась в объединении всех аспектов Чисяо в единое целое, что могло бы дать хоть какой-то шанс на победу… …Но даже если это не сработает, надежда одолеть его всё ещё есть… — Чт… — Глаза Чэнь расширились. Она ощутила колоссальный всплеск зловещей энергии, способной, казалось, проклясть весь мир. Эта энергия была узнаваема — мерзкий и яростный водоворот, взметнувшийся к небу, демонстрирующий порочность и радость того, кто стоит среди гор трупов. — Мегуми!.. — Девушка-дракон обернулась, но тут же снова посмотрела вперёд. Его не было за спиной. Нет, аура была настолько плотной, что казалось, будто он повсюду, и её чувства и инстинкты никак не помогали определить его местоположение. Странно, но воздух также наполнился звуками музыки. И тут Чэнь поняла, где он. Он стоял на вершине завалов позади Махораги. Его истрёпанное чёрное хаори развевалось на ветру, а взгляд был мёртвой хваткой вцеплен в зверя. От него исходило иное чувство — всепоглощающее жжение, которое, казалось, охватывало весь мир. Это не была аура мертвеца, и она не шла ни в какое сравнение с той свирепостью, что он источал, будучи окровавленным. Напротив, в ней чувствовались необузданная воля и уверенность. Божественный Генерал шевельнулся. Теневые Стражи тоже обернулись, пытаясь понять, что за вулкан извергает энергию во все стороны. Махорага мгновенно узнал его, ведь он был прямым шикигами Мегуми. Однако его душа и сущность не признавали в этом человеке своего хозяина. Не было нужды подчиняться приказам и воле существа куда слабее себя — того, кого он мог раздавить, как муравья. Он разочарованно оскалился на черноволосого юношу, а затем взмахнул клинком. Артефакт сверкнул в бледном свете луны Терры. Он изрежет его труп в надежде, что однажды эта техника перейдёт к кому-то более достойному. — Всем отойти, — крикнул Мегуми, чувствуя, как пепельная и золотая ауры окутывают его тело в великолепном представлении из нот. Артурия стояла недалеко позади, поглощённая исполнением своей музыки. Масса звуков сливалась в единый стройный поток. Всё рождалось из её движений: она танцевала смычком по струнам виолончели, покачивая головой в такт музыке. Громовой голос Мегуми слился с её мелодией, создав звенящую вечность, что глубоко врезалась в память каждого. Все смотрели, как его энергия преображается в нечто… неестественное, нечто небесное в своём формировании. Словно на земную кору Терры вот-вот обрушится Высшая Техника. Мегуми смотрел, как Махорага скалит на него зубы, а люди, пытавшиеся одолеть его, отступают под натиском сгущающейся проклятой энергии. Он сложил руки перед собой, сплетя пальцы в мудру Якуси Нёрай. — Проклятая техника Десяти Теней управляет десятью шикигами, каждый из которых обладает собственными способностями, а также дарует власть над тенями… Великий Будда-Целитель, почитаемый Татхагата, прародитель этой техники, передаваемой из поколения в поколение, — теперь, в современную эпоху, почти угасшей. Однако, несмотря на её ослабление, Десять Теней вновь достигнут своего пика в руках величайшего наследника! — РАСШИРЕНИЕ ТЕРРИТОРИИ… В мыслях Мегуми было лишь одно: уничтожить Восьмирукого Клинка, Иного Божественного Генерала Шил, Махорагу. Зверя, что привёл к поражению Годзё Сатору. Зверя, что оборвал жизнь его сестры. В его глазах пылала ярость, музыка Артурии усиливала его суть, Нерушимая клятва была готова взыскать свой долг, а объяснение техники повышало её эффективность! — …ХИМЕРНЫЙ САД ТЕНЕЙ! Представь! Сформируй! Заверши! . . . . . Мир бездны, возникший вокруг, был податлив его воле, подчиняясь лишь ему одному! Тени были мономерами его души, а значит, он станет их полимером. Музыка Артурии Джалло эхом отдавалась в его ушах, вознося разум на вершину могущества и пробуждая самые потаённые желания! Больше ничто не могло помешать ему осуществить задуманное. Махорага стоял посреди бурлящих луж из чёрных теней. Колесо над его головой слегка подёргивалось: свора тварей вцепилась в ноги Божественного Генерала, пытаясь утянуть его вниз. За спиной Фушигуро Мегуми начал формироваться гигантский костяной хребет, пронизанный вздувшимися венами, а затем из скопления мутной чёрной воды проступила грудная клетка. Вслед за этим позвоночник вытянулся вверх, превращаясь в спинной мозг, а по бокам туловища выросли кости рук. Череп сформировался одновременно с руками, а затем и кистями. С каждой стороны тела было по три руки — всего шесть. По бокам колоссального скелета проросли ещё два черепа, слившись с основным. Бесспорный одиннадцатый шикигами Техники Десяти Теней был сформирован! Гасядокуро, Гремучий Скелет! Полностью оправдывая своё имя, чудовище раскинуло огромные руки. Его кисти начали складывать множество печатей, в то время как челюсти, клацая, непрестанно творили заклинания из издаваемых звуков. Печати и заклинания — призрачное создание, порождённое внутри Расширения территории, выполняло за Фушигуро Мегуми всю работу по усилению его проклятой техники, не говоря уже о врождённом приросте силы, который он получил, находясь в своей территории! Гасядокуро впервые был создан Такиясей-химэ, дочерью Тайры-но Масакадо. Тайра-но Масакадо был родоначальником кровавой линии Десяти Теней, а его дочь — одной из немногих в истории, кто родился с этой проклятой техникой. Да, тот самый Тайра-но Масакадо, один из Трёх Великих Мстительных Духов Японии. Её Расширение территории призывало огромного скелета, который мог атаковать врагов, служа ещё одним боевым подспорьем. Однако Фушигуро Мегуми оставалось лишь усмехнуться тому, как она его использовала! Его Гасядокуро был во всех отношениях куда совершеннее, обладая бо́льшим числом конечностей и голов, чем женщина могла бы когда-либо явить. Но вместо того, чтобы использовать его для слепой разрушительной силы, Мегуми решил подойти к делу творчески, заставив скелета усиливать его шикигами. — Разорвите его! — крикнул Мегуми своим шикигами, наблюдая, как колесо Махораги завращалось, пытаясь адаптироваться к тварям из его территории, что тянули за ноги. Если черноволосый маг был прав в своих предположениях, зверь адаптируется к его территории и в конце концов разрушит её. По его приказу рой шикигами хлынул вперёд, и эффект гарантированного попадания тут же начал сказываться на самом Махораге. Первой обрушилась волна физических атак: от Божественных псов и Пронзающего быка до Жаб, сковавших конечности Махораги, и отвлекающего манёвра из Побега кроликов. Оглянувшись, Мегуми увидел, что Артурия продолжает играть на своём инструменте, и ещё большее рвение охватило её в эпицентре его Расширения территории. Мегуми позаботился о том, чтобы отключить для неё эффект гарантированного попадания, после чего с горящими глазами вновь повернулся к Махораге. Махорага взревел, чувствуя, как усиленная мощь шикигами обрушивается на него. Из просветов в тенях продолжали появляться клоны Мегуми, нанося удары по его телу, но это лишь раздражало бога шикигами. ДЗИНЬК МЕЧ ИСТРЕБЛЕНИЯ — ОБНАЖИТЬ Раздался взрыв, всколыхнувший чёрные воды внизу, и его тело перестало быть скованным тварями, вцепившимися ему в ноги. Несмотря на полученные незначительные повреждения, вспышка золотого света от Меча Истребления испепелила рой атаковавших его шикигами. Сразу после этого его окатило какой-то божественной водой, которая, окутав всё тело, заструилась под давлением обрушившейся на него силы. Колесо снова завращалось, и он заметил трёх Мидзути, извергавших мощные потоки воды, разрывающие его плоть. — Вот оно! Да! — Мегуми расплылся в ещё более широкой ухмылке, и с его губ сорвался громкий смех. — Я сделал это! Я создал его! Барьер, необходимый для завершения! В его глазах плясало безумие — он досконально постиг механику своей территории. Неважно, сколько силы испускали его шикигами, — эффект гарантированного попадания гарантировал, что вся она будет передана телам его целей. У Гасядокуро была и другая особенность, помимо заклинаний и печатей: его спинной мозг и грудная клетка могли формировать «Тотальности» для заклинателя! Хозяин территории мог призывать множество собственных шикигами, но Гасядокуро работал как основная схема, способная создавать множество «Тотальностей» из тех шикигами, которых насылал Мегуми. — И знаешь что?! На этого чёртова скелета не действует моя Нерушимая клятва! ХА-ХА-ХА! — Мегуми раскинул руки, ощущая эйфорию от теней, вырывающихся из-за его спины. Лицо его исказилось, растянувшись в торжествующей ухмылке, пока он упивался плодами своего творения. Появилось ещё больше шикигами, а вместе с ними — ещё две «Тотальности» Нуэ. В отличие от массы обычных шикигами, «Тотальности» не требовали проклятой энергии для своего создания, что позволяло черноволосому магу разгуляться на полную катушку! Махорага почувствовал, как его тело разрывает на части мощный удар фиолетово-синей молнии, рождённый совместными усилиями двух «Тотальностей» Нуэ и трёх Мидзути, усиленных неестественной водой последних. ДЗИНЬК Колесо бешено завращалось, пытаясь решить, к чему адаптироваться дальше, после… — БОЖЕСТВЕННЫЕ ПСЫ! — ТИГРИНЫЕ ПОХОРОНЫ! — ПРОНЗАЮЩИЙ БЫК! — КРУГЛЫЙ ОЛЕНЬ! Гасядокуро уже сформировал все возможные «Тотальности», и теперь Фушигуро Мегуми оставалось создать ещё одну. Его руки замелькали, складывая теневые фигуры всех необходимых шикигами. Божественные псы: Тотальность — Богиня Солнца Аматэрасу (Божественные псы + Тигриные похороны + Пронзающий бык + Круглый олень) Из теней вырвался белый волк-оборотень, окутанный языками пламени. Мегуми почувствовал, как его запасы проклятой энергии тают с каждой секундой. Однако этого было достаточно, чтобы завершить следующий шаг! Мифология не изображала Аматэрасу в виде белого волка, однако вдохновение можно черпать и из современных источников! Мегуми вспомнил, как видел изображение богини в виде белого волка в какой-то рекламе видеоигры, и кивнул, признавая, что волки были одними из самых распространённых животных, ассоциируемых с ней. Божественный во всех смыслах этого слова, сияющий в бездне его Расширения территории не менее ярко, чем Мидзути. Хоть для его создания и потребовалось меньше шикигами, чем для морского дракона Мидзути, тот факт, что в нём были «Тигриные похороны» — второй по силе шикигами в арсенале Десяти Теней, — делал его едва ли уступающим морскому дракону! Расширение тени: Богиня Солнца Аматэрасу По мере того как в его Расширении территории вместе с испаряющейся от электрических разрядов водой начала скапливаться сверхзаряженная пыль, тело Мегуми окутало традиционное японское пламя, и он широко раскинул руки. Теперь начинался его следующий шаг. Он наблюдал, как колесо Махораги, уже адаптировавшись к молнии, начало приспосабливаться к воде. ДЗИНЬК После нескольких оборотов молния больше не наносила ему вреда, и теперь настала очередь воды перестать сковывать его движения. Зверь зарычал, и его клинок снова испустил злобное сияние, сражаясь с божественным пламенем Мегуми. МЕЧ ИСТРЕБЛЕНИЯ — ОБНАЖИТЬ Удар снова пронёсся через его территорию, рассекая испаряющуюся в воздухе воду и устремляясь к Мегуми. Черноволосый маг, чьё тело было объято пламенем, не обратил на атаку никакого внимания. Вместо этого две «Тотальности» Нуэ спикировали вниз, приняв на себя всю мощь удара. Их разрубило пополам, и во все стороны брызнула кровь и полетели оранжевые перья. Атака полностью рассеялась, а останки шикигами превратились в чёрную вязкую жижу и канули в глубины Расширения территории. Мегуми усмехнулся, видя, что усилия Мидзути больше не действуют на Махорагу, но зато они создали огромное количество химических реагентов, необходимых для его следующего шага. Он по-прежнему стоял с раскинутыми руками и творил заклинание. — ДЫХАНИЕ ДРАКОНА… Фиолетовое пламя окутало Мегуми, спокойно расходясь во все стороны. А затем оно вырвалось наружу неконтролируемыми потоками, мечась, словно необузданный зверь. — ОДИНОКАЯ ЗВЕЗДА… Сгущающееся пламя собралось в единую точку вокруг его рук, вспыхивая звёздными искрами. Мир замерцал, сменяя чёрный и белый цвета, пока проклятая энергия достигала своего зловещего пика. — ИСПЕПЕЛИТЕЛЬ… Мегуми яростно хлопнул в ладоши перед собой. По пространству прокатился гулкий раскат, сопровождаемый нарастающим треском пламени. — ОТКРОЙСЯ! Освящённые божественным пламенем ладони раскрылись, явив миру вершину самой магии! Союз науки и колдовства — двух понятий, слившихся воедино, чтобы создать несокрушимый сплав. Несокрушимый сплав чистого разрушения, выкованный в самих глубинах Нараки. Податливый и прочный. Маг, владеющий столь губительной силой, отвёл правую руку назад, левую оставив вытянутой прямо. Фиолетовое пламя вытянулось, образуя бесформенный, но стремительный снаряд. Перед ним возник круглый прицел, как у снайперской винтовки, с четырьмя перпендикулярными линиями, отходящими от краёв круга. Глубины Химерного сада теней озарились светом огня, изгоняя любую тьму, что осмеливалась встать на его пути. Теперь громче всего говорила не душа Мегуми, а душа Рёмэна Сукуны! — А теперь повторим… Махорага! — взревел Мегуми, бросая вызов Небесам и отвергая любые сомнения в своей воле уничтожить Божественного Генерала. Махорага ударил рукой по земле Расширения территории. Его колесо дёрнулось в попытке адаптироваться к территории и полностью её развеять. Нерушимая клятва: Условие: Артурия Джалло не пострадает ни от силы, ни от жара, созданных «Испепелителем» Фушигуро Мегуми. Результат: Вся сила и жар от «Испепелителя» Фушигуро Мегуми, что предназначались бы Артурии Джалло, будут направлены на другие цели, попавшие в радиус поражения. *** Огромная стрела вырвалась вперёд и, озарив лик Махораги, ударила точно в цель. В замкнутом барьере территории Фушигуро Мегуми возник термобарический взрыв, за которым последовал взрыв расширяющихся паров кипящей жидкости. Пламя сгустилось, сжалось, а затем ударило во все стороны, полностью охватив замкнутое пространство. Кожа Махораги горела, плоть шипела, словно на него обрушили само солнце. Всё, от шикигами до их атак, было поглощено сияющим пурпуром. Раскалённое добела, божественное в своей сути колесо Махораги было вынуждено адаптироваться к Расширению территории, что заняло куда больше времени, чем в случае с любой из предыдущих атак. Его руки хаотично метались, прежде чем сомкнуться щитом вокруг тела — тела, которое уже рушилось само на себя. Но даже когда атака разрывала саму ткань его естества, Махорага шёл вперёд. Божественный Генерал пробивался сквозь адское пламя, медленно приближаясь к тому, кто обрушил на него этот удар. Однако не было причин медлить, ведь в слепящих вспышках света виднелся тёмный силуэт. Плащ Фушигуро Мегуми трепало и обжигало пламя Испепелителя, его тело было совершенно неразличимо. Но Махорага видел их — глаза, что сияли ярче самого взрыва… — Одно — предвестие другого! — Мегуми снова открыл рот. Изречение, рождённое в эпоху магии, истинный дух того, на что способна проклятая энергия. Он вытянул вперёд пальцы, указывая на лицо Махораги, не обращая внимания на расстояние между ними. Мышечная и визуальная память, пробуждённая Артурией, не только вознесла его намерение до немыслимых высот, но и всколыхнула все прочие желания, что кипели в его теле. Слова сорвались с губ, божественные и изящные средь адского пламени. — ЧЕШУЯ ДРАКОНА. — ОТКАТ. — МЕТЕОРЫ-БЛИЗНЕЦЫ. Искажение самого мира, фантом, подчиняющий своей воле все силы вселенной. Абсолютная вершина магии была сосредоточена на кончике пальца Мегуми — вершина, которой он мог коснуться лишь на миг в этом нирваническом состоянии. Она бросала вызов самому миру, атака, которой в принципе не должно было существовать. И всё же, словно в насмешку над законами бытия, она проявилась. …Время замедлилось… . . . . . . РАЗРЕЗ, РАССЕКАЮЩИЙ МИР . . . . . . . . Махорага замер, взирая в глаза своего призывателя… нет, не просто призывателя. В мире повисла короткая тишина, пока пространство и реальность искажались по прямой линии, прямо перед его обратившимся в пепел телом. Хоть у него и не было глаз, Мегуми увидел что-то в неподвижной фигуре Божественного Генерала. Признание. Признание своего единственного, истинного Владыки — — Преемника Будды Исцеления. В круговороте перерождения Махорага был исцелён и стал новым существом — средь россыпи тлеющих угольков. . . . . . Взгляд Мегуми смягчился, пока он наблюдал, как атака проходит мимо в обволакивающей, первозданной тишине. . . . . . Чудовище, что убило его сестру, что разбросало её останки и кровь прямо у него на глазах… . . . . . …Он простил его. Небо над Лунмынем было как никогда прекрасно, озарённое рассеивающимся Химерным садом теней. Послышался звук трескающегося стекла. Из чёрной сферы, возникшей посреди мира, в небо ударил сияющий пурпурный луч, приковав к себе взгляды всех свидетелей своего божественного великолепия. В этом зрелище смешались все краски жизни, ведь взрыв этот, величайший из возможных, был рождён самой страстью. Яркий и лучезарный, он являл собой прекрасное зрелище, поглощающее всё на своем пути и расходящееся во все стороны, подобно вечнорастущему корню, тянущемуся к самим Небесам. Медики уже бросились к раненым, воспользовавшись короткой передышкой, что наступила, когда чёрная сферическая преграда поглотила Махорагу. Никто не знал, что произошло, но все понимали: это единственный шанс перегруппироваться и разработать новую стратегию борьбы с ним. Глаза Чэнь расширились от удивления. Что же случилось внутри этой гигантской сферы, поглотившей улицы и занявшей огромное пространство? Топнув ногой, она бросилась вперёд, всё ещё сжимая в руке Чисяо. — Чэнь, стой! — крикнула Лин драконице, устремляясь за ней. — Не глупи, там всё ещё может быть опасно! Хошигума и Свир молча смотрели на происходящее; последняя прибыла на место, когда Расширение территории уже сформировалось. Лаппланд почувствовала, как дёрнулись её уши, а глаза распахнулись при виде развернувшейся картины. Раз это Мегуми создал… что бы это ни было, значит, он либо погиб в битве с тварью, либо наконец-то уничтожил её! Беловолосая Лупо вскочила на ноги, игнорируя протесты собственного тела, и ринулась вперёд. Теневые стражи, что находились по дальнему периметру Расширения территории, были отброшены назад, когда безграничный и могучий взрыв вырвался наружу. Они приняли на себя всю тяжесть его последствий и, само собой, были не в лучшем состоянии. — Мегуми! — Чэнь подбежала к краю огромной сферы, глубоко впечатавшейся в землю. Асфальт и бетон потрескались и обуглились от неистового пламени. Её шаги замерли, когда она посмотрела вниз, вглядываясь в затянутую дымом область. Лин появилась позади неё, напрягшись всем телом на случай, если бледная тварь выпрыгнет из кратера и разорвёт их обеих. Взглянув вниз, мышь собиралась было отчитать безрассудного суперинтенданта Д.Г.Л., но осеклась. Внизу была лишь одинокая женщина, что легонько кашляла в кулак. Под ней лежало колесо, чёрное и растекающееся в густую жижу. Мгновение спустя оно исчезло. — Ах, — Артурия подняла на них восторженный взгляд, испытав, пожалуй, самое завораживающее и пленительное переживание в своей жизни. — Когда занавес опускается, представление подходит к концу. С улыбкой женщина-Санкта поклонилась потрясённым и ошеломлённым зрителям. События этого дня эхом отразятся в истории Лунмыня, оставив глубокий шрам в сердцах его жителей. — Артурия… — позвал женщину Мегуми. От пересохшего горла и обожжённой кожи в воздух поднимались мелкие чешуйки. — …Когда-нибудь я приеду в Лейтанию. В благодарность за сегодняшний день. — Правда?.. — женщина прикрыла рот рукой; барьер её Искусств защищал тело от жара и пара. Она ожидала куда больших повреждений от всепоглощающей атаки, но, видимо, ошиблась. — О, прошу вас… одного этого зрелища было бы достаточно. Впрочем, я не отказалась бы и от вашего общества… Лукавая улыбка скользнула по её губам, когда она взглянула на Фушигуро Мегуми. Черноволосый юноша выглядел невозмутимо, уже смирившись со жгучей болью во всём теле. — Мне нужно идти. — Тогда молю, чтобы мы встретились вновь, — Артурия протянула руку, чтобы коснуться его щеки, левой рукой продолжая сжимать виолончель. Мегуми отстранился, прикрыв щёку обугленными руками. — Да, до новой встречи. В его глазах не было сожалений, лишь мерцающие проблески, говорившие о Просветлении. Сразу после этого тело Мегуми кануло в тени, полностью исчезнув из виду. Рука Артурии так и осталась протянутой в пустоту, а на её лице отразилось странное неудовлетворение. Мегуми не знал, что чувствовать после укрощения Махораги. Он не чувствовал ни восторга, ни эйфории, ни удовлетворения. Не было ни страдания, ни скорби, ни боли. Всё, что он ощущал… — это бытие. Он просто существовал, и всё. Полуприкрытые глаза черноволосого юноши смотрели на пустошь, лишённую всякой жизни. Перед ним простирались лишь бескрайние и унылые пески, ничто не цепляло взгляд. Обернувшись, он едва мог разглядеть Город Лунмынь, огни которого были почти невидимы. Именно тогда Мегуми понял, что совершенно не подготовился к уходу из Лунмыня: он не знал, куда идти, и не имел при себе ничего, что нужно для выживания в долгом пути. Он мог использовать обратную проклятую технику, чтобы поддерживать тело в норме, но пользователь Техники Десяти Теней не знал, как долго сможет так продержаться. И это не считая того, что по прошествии определённого времени его запасы проклятой энергии сократятся вдвое на двадцать дней. «…Найти город, поселение, любое место…» — решил про себя Мегуми и продолжил свой путь. Его шаги были медленными и уверенными, но в глазах читалась усталость. Двигался ли он вообще на север?.. Впрочем, для Мегуми это уже не имело значения. Любое место, не бывшее сущим адом, показалось бы ему пристанищем. Но он был уверен… …Путешествие только началось, и теперь Мегуми предстояло ступить на пустынный и неведомый путь. . . . . . Вскоре утреннее солнце озарило мир Терры своими лучистыми оранжевыми лучами, знаменуя лишь одно. Наступило завтра.