Аркнайтс: Сильнейший маг завтрашнего дня

Глава 31: ДВА МЕТЕОРА III — Изящная, прекрасная и бесконечная, — Артурия спокойно играла на воображаемой виолончели. Словно инструмент и впрямь был в её руках, хотя на самом деле это было не так. Но отточенные безграничной практикой инстинкты делали этот процесс куда проще, чем можно было вообразить. — Бесконечная бездна, что поглощает всё на своём пути, ярость, что разорвёт всё на части… неужели такова глубина твоей души, Фушигуро Мегуми? Зрелище было восхитительным: всё вокруг покрывал чёрный глянец, рождённый самой бездной. Всё тонуло в образовавшихся лужах, попадая в пепельную хватку тварей, что появлялись из-под земли. Никто не мог спастись, даже величайшие воины в этом здании не могли противостоять армии теней, что продолжала их затягивать. Мрачная, печальная и жалкая могила — достойный конец для отребья, у которого и так не было будущего. Артурия продолжала спокойно улыбаться, чувствуя, как тени едва касаются подошв её туфель. Казалось, её ничто не тревожило; она ощущала лишь истинную суть того, кто наконец-то дал себе волю, суть мира, где существовали только его прихоти и решения. Навязывать свою волю миру было… совершенно поразительно… Крики проклятых, словно грешников, терзаемых хваткой ада. Они разносились эхом, а режущие, кусающие и рвущие звуки сотрясали всё вокруг, смешиваясь с плеском воды. Из-за окутавшей всё пелены ничего не было видно. Всё, что происходило в пределах этой зоны, оставалось в её же пределах. Артурия знала это наверняка, ведь ни одно живое существо не могло выбраться отсюда невредимым, особенно с учётом всех этих диких тварей, что рыскали вокруг. Птицы, волки, тигры и им подобные метались вокруг, чтобы схватить добычу, увязшую в чёрной жиже. Сами по себе высшие хищники, некоторые из них были точь-в-точь такими, какими Артурия запомнила их по новостям. В основном, тигр с искажённым лицом, его пронзительные и безумные жёлтые глаза и зияющая пасть. Множество клыков отвратительным образом торчали из его пасти, отчего он походил скорее на чудовище из кошмаров, чем на прекрасного зверя. «Истинно достойный облик для высшего хищника», — размышляла Артурия, представляя ноты, что могли бы сопровождать её движения. Территория… она пробовала это слово на вкус, позволяя ему отозваться в сером веществе. Если её догадка верна, то это творение и было территорией Фушигуро Мегуми, расширенной в мир из его души. Пока она размышляла, крики нечестивцев затихали среди брызг крови и рёва зверей. Ни разу она не обратила внимания на ужасы, творящиеся перед ней, — напротив, она принимала их. Страдания и скорбь, наполнившие здание, были для Санкта знакомым и гнилостным чувством, но Артурия ощущала, как всё это тонет в абсолютном чувстве освобождения, которое исходило от Мегуми. Цепи были разбиты и стёрты в миллионы пылинок. Это было великолепное зрелище, развернувшееся перед глазами Артурии, даже если она знала, что оно продлится лишь одно краткое мгновение. Да, она чувствовала это — жажду силы, жажду бесконечного и поступательного роста, желание власти, чтобы стоять на самой вершине мира. Достичь небес, которые она сама едва могла разглядеть. Какими бы ни были его цели, Артурии казалось, что она способна постичь всё их величие. Или же это была лишь краткая вспышка в его сломленном разуме, сформировавшая для себя цель? В конце концов, его настроение и эмоции менялись так же часто, как морские приливы и отливы. В эпицентре, словно король на троне, стоял Фушигуро Мегуми. Эти непоколебимые и безразличные глаза, благословлённые самой судьбой. Избранный Священными Сокровищами, чтобы нести их заклинание, он мог быть описан лишь одним словом — властитель. За ним возвышалась структура, подобная позвоночнику, вокруг которой формировалась грудная клетка. Из неё бесконечным потоком изливались нервы — единственный источник света в этом адском пейзаже. — Браво! Браво! — страстно воскликнула Артурия, хлопая в ладоши. Звук её хлопков смешался с предсмертными криками тех, кому не посчастливилось навлечь на себя гнев этого чудовища, и Санкта была здесь, чтобы стать тому свидетельницей! — Воистину, проявление величайшей воли человечества, истинное «я», ничем не потревоженное! Он не удостоил её и взглядом; удручённый юноша был просто доволен бойней, которую устроил. Мегуми не нужно было заботиться о жизнях, которые он оборвал, — они это заслужили. В глубине души темноволосый юноша эгоистично знал, кого хотел убить, а кого — пощадить. И потому снова и снова мысленно провозглашал, что будет несправедливо играть жизнями людей. Мусор должен лежать в мусорном баке, а истинно добродетельным позволено дышать и дальше в этом искажённом мире. Тошнотворный запах крови и разбросанных органов ничем не отличался от мусорщика, выносящего отходы в бак. Если Мегуми хорошенько подумает и по-настоящему оправдает свои действия, чем он будет отличаться от них? Ничем. Дегуманизация — величайший грех человечества, позволяющий совершать самые мерзкие поступки. И всё же для темноволосого юноши это был идеальный способ оправдать представшее перед ним зрелище. Зрелище, сотворённое его собственными руками. И Мегуми находил это ужасающим. *** То, что было, обратилось в ничто. Яркие и пышные коридоры, что простирались по всему небоскрёбу, исчезли без следа. Теперь их заливали багровые внутренности и алый ихор, в котором преломлялся свет роскошных ламп; идеальный пейзаж для апокалипсиса. — Ты доволен? — окликнула его Артурия, заложив руки за спину и направляясь к Мегуми. — Освобождённый от всех оков, ты поистине самая угасающая звезда из всех, кого я встречала, — мягко улыбнулась женщина. — Но кто бы мог подумать? Такая угасающая звезда сияет самым лучезарным чёрным светом. — Мне это не нужно, — бросил Мегуми, вытирая окровавленную щеку и окидывая взглядом багровый горизонт. — В том, что я здесь делаю, не меньше праведности, чем в поступках любого другого самовлюблённого дурака. Самоуничижение… будь его сестра здесь, она бы слушала его с презрением. Но её здесь не было. И никогда не будет. Безумие — величайшая составляющая любого мага, его становой хребет. Иначе как бы они могли безжалостно убивать других в бою? Как бы они могли опуститься до такого, чтобы получить преимущество над противником? Пользователь техники Десяти Теней начинал понимать, что имел в виду Годзё Сатору, но почему… почему это было так отвратительно? Как седовласому мужчине удавалось превращать в оружие столь соблазнительное, но порочное чувство? — Полагаю, всё гораздо глубже? — Артурия склонилась к нему с игривым, насколько это было для неё возможно, выражением лица. — Это ещё одна маска, надетая поверх предыдущей? Или твои истинные чувства? Даже я не могу сказать. Несмотря на то, что она ощущала ранее, ей казалось, будто она упускает нечто важное. — А ты довольно разговорчива, — Мегуми легонько пнул лежавшую рядом рапиру; серебряный блеск драгоценного оружия заржавел от крови. — Может, если бы ты направила эту энергию на что-то действительно полезное, от тебя был бы толк. Вместо того чтобы играть на своём инструменте. — Резко, — прощебетала Артурия, — но я не настолько непогрешима, чтобы не принимать критику. Я просто следую за своими эмоциями, а нет ничего продуктивнее, чем действовать в соответствии с собственными желаниями. — Эмоции… ты всегда… впрочем, почему я вообще с тобой разговариваю? — Мегуми устало посмотрел в потолок. — У меня нет на это времени. Я ухожу. После сегодняшнего у него почти не останется времени до того, как нагрянут последствия. Однако его внимание привлекло кое-что ещё: на полу кто-то шевелился. Один-единственный Лупо дёргал конечностями — едва живой среди груды растерзанных и изувеченных трупов. Мегуми и Артурия уставились на него с разными выражениями на лицах. Прежде чем Артурия успела открыть рот и сделать шаг вперёд, между ней и едва живым мужчиной возник невидимый барьер. Его создал Фушигуро Мегуми; его твёрдая рука была вытянута вперёд, а налитые кровью глаза смотрели ей прямо в душу. Одна-единственная мысль прозвучала в её голове, рождённая его позой: «Держись подальше». Сделав шаг и присев на корточки рядом с дрожащим и истекающим кровью мужчиной, Мегуми произнёс: — Передай это в Сиракузы или в какую там дыру, откуда вы приползли. — Его тон был резким, он обжигал и въедался глубоко в сознание. — Не смейте ступать на землю Лунмыня, иначе вас изувечат так же, как и предыдущих глупцов. Не в силах противостоять чудовищу перед ним, искалеченный мужчина смог лишь судорожно кивнуть в знак согласия. В конце концов, его жизнь висела на тонкой нити, от которой зависело, падёт он в бездну по имени Фушигуро Мегуми или нет. Напрягая мышцы ног, Мегуми стоически выпрямился и перешагнул через мужчину. На сегодня хватит. Время поджимало, а его-то как раз и не хватало. Его следующим приоритетом должен стать побег из Лунмыня, если, конечно, ему больше ничего не помешает. Артурия хмыкнула про себя, наблюдая, как темноволосый юноша уходит, не сказав больше ни слова ни ей, ни по поводу ситуации. Одно было ясно наверняка: она определённо хотела, чтобы он посетил Лейтанию. — Нам суждено встретиться снова, я в этом уверена. Женщина подняла футляр с виолончелью и тоже направилась к выходу. Две радужные луны сияли небесным светом в заходящем небе Терры. Но их свету противостояла дерзость человечества, чьи искусственные огни вели с ними застывшую битву. Звёзд больше не было видно, но луны, без сомнения, всегда будут присутствовать в этом вращающемся мире. Мегуми стоял на вершине небоскрёба, где собрались опустившиеся преступники, и, прищурившись, окинул взглядом неоновый город. Взгляды, эти отвратительные взгляды из теней снова впивались в него, холодные и расчётливые. Словно по спине пробежал холодок — черноволосый мужчина едва не содрогнулся, ощутив их. Битвы было не избежать — вот что подсказывали ему инстинкты. Эти люди, обитающие в тенях, никогда не позволят ему покинуть город, в котором ему не было места. Оставаться на крыше небоскрёба и бездействовать — значило лишь оттягивать неизбежное. Кто сделает первый ход — он или они? Выбор был за ним. Приняв решение, Мегуми не собирался позволить застать себя врасплох при попытке уйти из Лунмыня. И уж тем более он не позволит им решать, жить ему или умереть. Напротив, именно Фушигуро Мегуми будет тем, кто решит их судьбу, и его объявление войны примет форму… …Резкого выброса проклятой энергии в небо. Энергия, наполненная силой Короля Проклятий, взметнулась ввысь, подобно маяку, в тёмный эфир, сотканный из лжи. Искажённая и порочная аура пронеслась по всему Лунмыню, и этого было достаточно, чтобы каждый его житель почувствовал, как по спине пробегает дрожь, и поспешил укрыться дома. Хотя, возможно, улицы уже были незаметно эвакуированы усилиями этих людей из тени. Мегуми сузил глаза, чувствуя и видя искажения в воздухе — сами тени пришли в движение. Впрочем, эти люди лишь прятались в них, а для человека, благословлённого Священными Сокровищами, тени были его владением. — Вы собираетесь нападать или нет? — Мегуми прищурился и протянул руки, ловя «Драконью Кость», вылетевшую из его теней. У него было много вариантов, как встретить этих противников, но в то же время… — Ладно, теперь понятно. — Метнув на них яростный взгляд, он сложил пальцы в пистолет и направил на нечто, стремительно приближающееся к нему. — Расширение тени: Погребение Тигра. С выстрелом огненной пули разразилась битва. *** Чэнь вздрогнула во сне и села, всё ещё укрытая одеялом. Лёгкое похмелье туманом застилало разум. Коснувшись головы, чтобы унять пульсирующую боль, Чэнь растерянно огляделась. Первое, что осознала драконесса — она находится в своём кабинете, на мягком диване. — Какого… Какого чёрта?! — голос женщины поначалу был сонным, но потом её глаза окончательно прояснились, и она по-настоящему осознала, что произошло. — Тот… — она вспомнила, как напилась, и как некий черноволосый мужчина этим воспользовался. Он её вырубил… — Этот проклятый ублюдок! Порывшись в кармане, она вытащила телефон, нажала кнопку включения и принялась что-то искать. Глаза Чэнь расширились, когда приложение для отслеживания не смогло определить местоположение Мегуми, а это означало… — Ох… этот скользкий ублюдок… — драконесса сжала телефон, и высокотехнологичный сплав, из которого он был сделан, начал трескаться. — Капитан?.. — позвала Хошигума, сидевшая в её офисном кресле и разбиравшая бумаги Чэнь. — Что-то случилось? — женщина-Они могла лишь предполагать, и ни одна из догадок не казалась хорошей, судя по поведению суперинтенданта. — Ха-а, что-то случилось? — саркастически ответила Чэнь, чувствуя, как на лбу вздувается жилка. — Что последнее ты видела из того, что делал Фушигуро Мегуми? — она намеренно подчеркнула его полное имя, прежде чем положить телефон на стол… очень осторожно. — Он… вошёл в штаб Д.Г.Л. с тобой, пьяной в стельку, и оставил тебя на моё попечение. Сказал, что Лин сейчас за ним наблюдает, — пересказала Хошигума его слова, но теперь начинала сомневаться в их правдивости. Особенно видя, в какой ярости была одна драконесса. — Его трекер исчез, — безэмоционально произнесла Чэнь, слишком злая, чтобы выдать хоть малейший намёк на чувства. — Разбит? Вероятно, раз нет сигнала, указывающего на его местоположение. — Суперинтендант скинула с себя остатки одеяла, и её взгляд стал решительным. Хошигума протяжно вздохнула и потёрла лоб пальцами. — И что теперь? Пойдём его искать? — она, честно говоря, не понимала, почему Мегуми решил сломать трекер… Неужели он собирался покинуть Лунмынь? — Либо этот ублюдок ушёл из Лунмыня, — Чэнь поправила одежду, направляясь туда, где обычно хранилось её оружие, — либо он где-то там творит что-то… до абсурда глупое. — Взяв драгоценный Чисяо и прикрепив его вместе с чёрным мечом к поясу, она на мгновение замерла, взглянув на свою руку. Инфекция так и не вернулась. — Хорошо, значит, мы идём его искать… — уточнила Хошигума. — Если только у нас нет другого способа его найти. Может, в таком случае связаться с Лин? — женщина и так была измотана делами, связанными с «Кровавой Гончей», но это ведь не должно быть так уж сложно, верно? — …Капитан? Чэнь очнулась от своих мыслей и протёрла глаза. — Это просто усталость после сна. Да, всё так, как ты сказала, мы найдём этого безмозглого ублюдка. — Выругавшись на лунмыньском для верности, драконесса была уверена, что вонзит клинок глубоко ему в бедро за этот побег. Хошигума задумалась, стоит ли ей помогать Чэнь ловить его или же останавливать, когда та попытается отрубить ему ноги. Но, судя по тому, как всё складывалось, она сомневалась, что им вообще удастся найти этого мужчину в таком огромном городе, как Лунмынь. Вздохнув в последний раз, женщина-Они достала свой телефон, готовая позвонить Лин, чтобы организовать поиски этого невыносимо несносного мужчины. Пролистав список контактов, она нашла номер мышки и нажала вызов. — Надеюсь, это плохо не кончится… — но, судя по её предчувствиям, Хошигума в этом не была уверена. *** Лин несколько раз моргнула, взглянув на звонивший телефон. Звонил кто-то необычный, кого она никак не ожидала услышать из Д.Г.Л. Обычно ей звонила Свир, и лишь в очень редких случаях Чэнь решалась набрать её номер. Но что полностью разрушило её ожидания, так это то, что звонила Хошигума. Стремительным движением взяв трубку и продолжая наслаждаться чаем, она приняла вызов и поднесла телефон к уху. — Госпожа Они, не ожидала от вас звонка. — Лин сохраняла вежливый и профессиональный тон, какой и следовало ожидать от столь утончённой особы. — Если вкратце, трекер Мегуми пропал, и он, скорее всего, сбегает из Лунмыня, — в словах Хошигумы не было и тени лжи, что заставило слушавшую её мышку несколько раз переспросить себя, не ослышалась ли она. — …Прошу прощения? — Лин почувствовала, как у неё ёкнуло сердце, а мышиные ушки обеспокоенно дёрнулись. — Не могли бы вы повторить, что только что сказали?.. — Мегуми, вероятно, покидает Лунмынь, никого не предупредив, — ещё раз пояснила Хошигума, сохраняя тот же ровный тон. — С таким раскладом его уход наверняка обернётся чем-то серьёзным, — последовала короткая пауза, прежде чем она заговорила снова. — Ах да, Чэнь также упомянула, что он спрашивал местоположение «Кровавой Гончей». Того сборища, что мы обнаружили не так давно. Лин уставилась на свой всё ещё дымящийся чай, осознавая, к чему могут привести расспросы Мегуми. На её лице отразилось недоверие. — Абсурд… совершенно абсурдно… — пробормотала она себе под нос. — Где он сейчас находится? — с таким настроем она собиралась провести с ним очень цивилизованную беседу. «Что могло привести к такому?» — Понятия не имеем, пытаемся выяснить, и нам понадобится ваша помощь. Хотя Чэнь и не понравилось бы, что я это говорю, — в голосе Хошигумы по-прежнему слышалась спешка, — вы с нами или нет? — Разумеется, — Лин встала со своего места и, вместо того чтобы смаковать чай, медленно допила остатки. Проглотив жидкость и поставив чашку, она начала перебирать в уме способы найти Мегуми. — Дайте мне секунду, и я всё улажу. — Поняла, — с этими словами Хошигума повесила трубку. «Хм-м», — Лин задумалась, связались ли они также и со Свир. Весьма вероятно, но сейчас не время для таких мыслей. Прямо сейчас она собиралась найти, куда сбежал этот мужчина. *** Лаппланд наблюдала с огромным интересом. Нет, скорее, «огромный интерес» было бы преуменьшением того, что она сейчас чувствовала. Борьба этого черноволосого мужчины всегда была захватывающим зрелищем, и сейчас лупо наблюдала за ней во всём её великолепии. На фоне возвышающихся небоскрёбов Лунмыня множество тёмных фигур преследовали такого же черноволосого мужчину, облачённого в чёрное хаори и белый наряд под ним. Несмотря на расстояние, Лаппланд видела борьбу и разочарование в его глазах — чувства человека, столкнувшегося с противником, который полностью превосходил его. Хоть зрелище и было интригующим, Лаппланд почувствовала, как её хвост беспокойно виляет. Тело кричало, требуя действовать, предчувствуя досадное разочарование, если она этого не сделает. Судя по тому, что она видела, Фушигуро Мегуми, несмотря на всю свою универсальность, в конце концов окажется в проигрыше. Враги, атаковавшие его, были просто настолько сильны, даже если он использовал своего величественного дракона. Хуже всего для мужчины было то, что они, казалось, сдерживались, не проявляя намерения убивать по неизвестным Лаппланд причинам. Возможно, они хотели его захватить? Но какой в этом был смысл? Что ж, одно она знала наверняка: в затянувшейся битве Мегуми был обречён на поражение. Теперь Лаппланд стояла перед дилеммой: броситься туда и атаковать этих монстров из спецназа, преследующих его, или остаться там, где она была… Ох, да ладно, ответ был чертовски очевиден! — Я спасу этого волчонка, когда ему это действительно понадобится. Хотя лучше бы тебе мне за это отплатить, — усмехнулась Лаппланд, усаживаясь на край крыши. Она подперла голову руками, оперевшись локтями о колени, и с удовольствием продолжила наблюдать. Но если дела у него пойдут совсем плохо, она нагрянет, словно принц из викторианского романа, чтобы спасти принцессу в час нужды! Ох, как романтично! Хихикнув над собственной ужасной шуткой, Лаппланд начала болтать ногами в предвкушении, гадая, как Мегуми выпутается из подобной ситуации. Этот мужчина всегда был полон сюрпризов, и она сомневалась, что дракон, которого он создал тогда, был пределом его возможностей. *** Мегуми вскинул руку, позволяя Мизучи принять на себя звуковой разрез Теневого гвардейца. Кровь хлынула из раны, распоровшей тело дракона, и Мегуми досадливо цокнул языком. Он не любил использовать своих шикигами в качестве живого щита, но в Тотальность, которой он прикрывался, входил и Круглый олень. Это означало, что она испускала позитивную энергию наравне с Агито Рёмэна Сукуны, а то и превосходила её. Любое полученное повреждение попросту заживало, и единственный способ по-настоястоящему её уничтожить — это разрушить на молекулярном уровне, как однажды сделал Годзё. Мизучи извернулся и отшвырнул Теневого гвардейца от себя. Атака не нанесла противнику особого вреда, но дала дракону достаточно времени, чтобы отвлечься и устремиться назад к Мегуми, который уже приземлился на другой небоскрёб, неподалёку от здания, где собрались преступники. Вверх взметнулись ещё две тени; принадлежала ли одна из них тому, кого Мегуми только что отбросил, он не знал. Развернувшись, он наполнил Кость Дракона пламенем Погребального Тигра и выпустил дугообразный оранжевый разрез в сторону прибывших. Но всё оказалось тщетно: они сместились в воздухе, уклонились от удара и обратились в размытые всполохи. Мегуми стиснул зубы и приказал Мизучи снова обвиться вокруг его тела. Дракона вновь атаковали с нескольких сторон. Его кровь упала на хозяина, и вместе с ней пришло горькое осознание: в физической силе он этим людям совсем не ровня. Бросив Кость Дракона на землю, он сложил руки в теневую фигуру тигра. — Погребальный Тигр. Выпрыгнув прямо из тени под ним, Погребальный Тигр взмыл в воздух с Игривым облаком в лапах. Проклятое орудие вспыхнуло ослепительным пламенем. На стороне Мизучи шикигами снова отбросил Теневых гвардейцев, чьи клинки впивались в его тело, испустив синюю молнию, которая озарила весь небоскрёб. В руках у Мегуми уже было другое проклятое орудие — Перевёрнутое копьё небес. Он раскрутил Цепь тысячи миль, набирая инерцию, и не сводил пристального взгляда с Теневых гвардейцев, мелькавших на небоскрёбах вокруг. Защищённый шикигами со всех сторон, Мегуми чувствовал себя в относительной безопасности. Однако у Погребального Тигра всё ещё был высокий шанс погибнуть от рук этих людей. Мизучи, казалось, был в порядке, пока его не сотрут в порошок. Когда ветер подул с новой силой, Мегуми сфокусировал взгляд и под светом двух лун Терры обрушил на них небесный танец цепи. Движения были хаотичными, но выверенными, и все его шикигами двигались в тандеме, чтобы не мешать пути оружия. Один из Теневых гвардейцев отразил цепь — от соприкосновения клинка с металлом во все стороны полетели искры. И тут же столкнулся со свирепым взглядом Погребального Тигра, чей пылающий трёхсекционный посох немедленно обрушил на него шквал ударов. Теневой гвардеец стремительно их отразил, а затем один-единственный выпад прошёл сквозь защиту шикигами и оцарапал его щеку. Чёрный плащ противника взметнулся в воздухе, на миг обнажив руки, пока тот отводил оружие назад. В ответ Погребальный Тигр стал ещё агрессивнее, и пламя на Игривом облаке разгорелось сильнее. Он нанёс низкий подсекающий удар, и посох разорвал конструкцию, на которой они стояли, подбрасывая вверх обугленные обломки. Теневой гвардеец взмыл в небо, преследуемый обломками. Однако ему пришлось действовать быстро, так как Погребальный Тигр с огромной скоростью прыгнул следом, раскручивая проклятое орудие особого ранга для набора инерции. Сразу же последовал вертикальный удар, отправивший противника в полёт к земле. Теневой гвардеец вонзил своё оружие в стеклянные окна небоскрёба — лезвие вошло в них, как нож в масло. Он замедлил падение, пока его клинок продолжал чертить перегретую линию, и, как только спуск прекратился, оттолкнулся и встал на окна. Стоя боком, Теневой гвардеец посмотрел вверх и увидел Погребального Тигра, который, практически бросая вызов гравитации, бежал по стене небоскрёба вниз. Спокойно взмахнув мечом, он приготовился к новой схватке, на этот раз не сдерживаясь. Что до Мизучи, дракон продолжал парить в воздухе, словно танцуя. Дуги молний срывались с его тела, преследуя Теневого гвардейца, который перемещался между зданиями, уворачиваясь от атак. В ответ дракон отвёл голову назад и выпустил концентрированный водяной снаряд. Теневой гвардеец почувствовал приближение атаки, развернулся, выгибая тело, и выставил меч ей навстречу. Однако, к его удивлению, прежде чем столкнуться с клинком, поток разделился на несколько частей. Тут же разделённые струи воды обогнули его и ударили в спину, отбросив вперёд. Мизучи затрещал молниями и, усиленный мощью Пронзающего быка, врезался в Теневого гвардейца, отправляя того в полёт над небесами Лунмыня. Он продолжал давить на противника, преследуя его яростными молниями и податливой водой. Теневой гвардеец продолжал бежать, отражая удар за ударом и готовя свой следующий шаг. Одно было ясно: высоченные небоскрёбы Лунмыня были в наихудшем состоянии за всю свою историю. *** Мегуми отражал атаки Теневого гвардейца своим танцем цепи, стиснув зубы и напряжённо сузив глаза. Два его сильнейших шикигами были заняты, а Погребальный Тигр вот-вот мог проиграть свой бой — черноволосый маг невольно нервничал. «Моя физическая сила едва ли им ровня. Один неверный шаг, и всё кончено!» — Мегуми был рад, что Перевёрнутое копьё небес могло отключать Искусства, иначе противник, с которым он сейчас сражался, оставил бы на его теле множество рваных ран. Оттянув цепь назад и рубанув ею по горизонтали, Мегуми заставил своё хаори развеваться на ветру вместе с движениями, а манжеты одеяния изогнулись по траектории удара. К его лёгкому удивлению, Теневой гвардеец с лёгкостью перепрыгнул цепь и пронёсся по воздуху, словно летящий лепесток. «Он уворачивается от остальных звеньев?!» Не выпуская Перевёрнутое копьё небес, пользователь Десяти теней сложил руки в теневую фигуру кролика. — Побег кроликов! Как только нога Теневого гвардейца коснулась цепи и он использовал её, чтобы устремиться к Мегуми, тот уже призвал тысячи кроликов. Их было так много, что они взметнулись вверх, словно на вершине небоскрёба внезапно воздвигли белоснежное здание. В ответ Теневой гвардеец начал наносить удары, разрезая как можно больше кроликов, чтобы разглядеть Фушигуро Мегуми. Из-за того, что его чувства и зрение были затуманены, он иногда попадался в развёрнутую Цепь тысячи миль, но быстро стряхивал с себя проклятый металл. Кровь продолжала разлетаться во все стороны, пока тысячи кроликов таяли под чёрным штормом разрезов неумолимого спецоперативника. — Зеркало глубин. — Простирающийся горизонт. Голос раздался эхом, хотя белоснежный мех кроликов должен был заглушить любой звук, летящий в сторону Теневого гвардейца. — Жаба. Усиленный язык схватил его за руку, державшую оружие. Кролики вокруг мгновенно рассеялись, обратившись в жидкие тени. Попытавшись освободиться левой рукой, Теневой гвардеец обнаружил, что это гораздо сложнее, чем он ожидал. Почувствовав укол в спине, он немедленно развернулся, падая в небе, и увидел перед собой большой нодати, потрескивающий синими молниями. Расширение тени: Морской дракон Мизучи Использование Обратной проклятой техники (Расширения тени) с Тотальностью лишь отключало ту способность, которую Мегуми решал извлечь. Сама Тотальность оставалась активной, но её способность, использованная для Расширения тени, была полностью деактивирована на время применения. Почувствовав, как лезвие Кости Дракона врезалось в шею Теневого гвардейца, Мегуми ощутил, как сузились его зрачки, и влил в оружие ещё больше проклятой энергии, заставляя электрические двигатели на клинке взреветь. Лезвие продолжало рвать броню Теневого гвардейца, а ветер и сила удара отбрасывали волосы Мегуми назад. Когда сила удара полностью проявилась, Теневого гвардейца отбросило назад, словно ракету, а язык Жабы всё ещё держал его за руку. Тяжело двигаясь, Жаба закружилась, увлекая за собой ошеломлённого Теневого гвардейца и протаскивая его по небоскрёбу и над улицами Лунмыня. Мегуми хотел бы сейчас использовать Гробницу, но у него было выгорание от проклятой техники. Однако, благодаря тому, что его мозг был приучен к перегрузке девятисотлетней информацией, выгорание лишь не позволяло ему использовать две проклятые техники одновременно. Использование одной проклятой техники в этом состоянии ничуть не снижало её эффективности. Безграничная Пустота была и проклятием, и благословением. Наблюдая за вращающимся Теневым гвардейцем, Мегуми расширил глаза, когда тот быстро пришёл в себя, и какая-то тенеподобная аура сгустилась вокруг его свободной руки. Сразу после этого он с лёгкостью оторвал язык Жабы, а затем направил своё вращение так, чтобы врезаться в другой небоскрёб, полностью остановив инерцию. Черноволосый маг понял, что Теневой гвардеец таким образом восстановил равновесие, вместо того чтобы упасть на улицы внизу. Готовясь, Мегуми произнёс ещё одно заклинание, прежде чем тот снова атаковал: — Шарф, отвращающий всё. — Безграничная множественность. Расширение тени: Побег кроликов Пользователь Десяти теней разделился на две копии, а оригинал остался в центре. Как только Теневой гвардеец сорвался с места на сверхзвуковой скорости, он тут же увидел двух Мегуми, заносящих кулаки для удара, в то время как центральный принял стойку для извлечения меча. Тайное искусство: Эмоция падающих лепестков Взмахнув клинком, Теневой гвардеец с небрежной лёгкостью блокировал и отражал удары клонов Мегуми. Однако тот, что был в центре — настоящий, как он и предполагал, — был окутан тёмно-синей аурой, а затем нодати был полностью извлечён из ножен. Двигатели снова взревели, лезвие со стремительным ускорением рассекло воздух и устремилось к Теневому гвардейцу. К разочарованию Мегуми, клоны не смогли существенно ослабить его защиту, так как он немедленно поднял свой клинок и отразил удар Кости Дракона. С крыш раздался оглушительный, гулкий лязг металла. Однако это дало возможность двум другим клонам Мегуми нанести несколько ударов кулаками по бокам Теневого гвардейца. Увеличенной силы, дарованной Эмоцией падающих лепестков, было достаточно, чтобы отвлечь его. Нанеся выпад Костью Дракона, Мегуми вновь почувствовал на себе дуновение ветра. Если он сможет поддерживать такой темп, то в конечном итоге выиграет этот бой! Но, словно желая сокрушить дух восемнадцатилетнего юноши, Теневой страж напряг мышцы и широким взмахом клинка смёл всех его клонов. Сразу после этого он выставил клинок вертикально, блокируя колющий выпад «Драконьей Кости», и на мгновение замер, давая ударной волне улечься. Чёрный плащ развевался на ветру, а маска на лице слегка качнулась под конической шляпой. — Сдавайся, — произнёс Теневой страж, — и твои конечности останутся при тебе. На его высокотехнологичной броне виднелись лишь царапины. Угроза, пусть и единственная, сорвалась с его губ, если их вообще можно было разглядеть под маской. — Цыц, — процедил Мегуми, мгновенно сменив выпад на защиту. Металл «Драконьей Кости» со скрежетом пошёл по лезвию врага. — Чего вам надо? Вас послал глава Вэй? Его взгляд стал колючим, а физические силы начали иссякать. Если бы только он не растратил своё Расширение территории на тех Кровавых гончих. — Нет, — уверенно ответил Теневой страж, и в его голосе не было ни тени лжи. Он и вправду не лгал. — Мы по своей воле хотим, чтобы ты оставался в пределах Лунмыня. Хоть они и не знали, чего именно Вэй Еньу хотел от Фушигуро Мегуми, лучшим толкованием его намерений было удержать юношу в городе. — А… Чёрта с два! — Мегуми нанёс удар ногой, усиленный молнией Мизучи, целясь в живот Теневого стража, но тот тут же отпустил меч одной рукой и отбил удар. Однако это оказалось ошибкой: электрический разряд выстрелил, словно из рельсотрона, и отбросил стража назад. Мегуми цыкнул языком и решил обежать его, но… — «Тигриные Похороны» были развеяны. В тот же миг Мегуми широко распахнул глаза, осознав, что это значит. На его шикигами было наложено заклинание: если им грозил смертельный удар, они автоматически развеивались. А это означало, что на него вот-вот нападёт второй Теневой страж, хотя ему и так приходилось из последних сил биться всего с одним из них. Под сияющими небоскрёбами Лунмыня, впитывающими неоновый свет города, Мегуми растерялся. Чувства кричали об опасности с двух сторон, а призвать Мизучи он не мог, если не хотел, чтобы на него навалился ещё и третий страж. Он принял решение: погрузиться в тень и убраться отсюда подальше. Но стоило ему начать утопать в сумраке, как прямо в голову ему полетел клинок, заставив Мегуми мотнуть головой и обернуться. Теневой страж — тот самый, что развеял «Тигриные Похороны» — уже тянул к нему руки; лишь несколько участков его плаща были опалены. Плащ взметнулся в небо, роняя мелкие искорки, а затем ладонь стража схватила Мегуми за лицо и вышвырнула из тени. «Чёрт! Он слишком быстрый!» — Мегуми проломил собой металлическую дверь и стены вокруг неё, вылетая в открытое пространство над городским пейзажем Лунмыня. Быстро соображая, он из последних сил укрепил ногу проклятой энергией, оттолкнулся от летящей конструкции и перепрыгнул на другой небоскрёб. Едва он приземлился на ноги, как понял, что передышки не будет: ещё один клинок вонзился рядом, отрезая путь к отступлению. Другой Теневой страж, без следов ожогов, взмыл вверх, и его силуэт застыл на фоне двух лун Терры. — МИЗУЧИ! Мегуми понял, что в одиночку ему не выбраться, и позвал на помощь своего дракона. К чёрту двоих Теневых стражей — с Мизучи у него будет больше шансов даже против троих! Благодаря особенностям отзыва шикигами, у его ног тотчас же образовалась лужа, из которой вырвался дракон и вновь обвился вокруг его тела. Под защитой его гигантской формы Мегуми схватился за Игривое облако, убирая «Драконью Кость» обратно в инвентарь. Теневое расширение: Тигриные Похороны. Трёхсекционный посох вновь объяло пламя. Пусть его физическая сила, даже максимально усиленная проклятой энергией, уступала мощи «Тигриных Похорон», всё, что требовалось Мегуми — это создать возможность для побега. Как только Мизучи раскрутился и ударил по приближающемуся стражу, Мегуми развернулся и обрушил огненный шквал на другого, который подкрался сзади, выжидая, пока дракон оставит своего хозяина. Как и ожидалось, его атаку отбили парирующим ударом, но это не означало, что он собирался отступать. Вращаясь, Мегуми раскрутил Игривое облако вокруг себя, позволяя сгущающемуся пламени в стиле японской живописи образовать вокруг него тонкий барьер. А затем, используя набранный импульс, нанёс серию сокрушительных ударов. Теневой страж отреагировал молниеносно: в стремительном танце клинка он парировал удары, от которых по крышам небоскрёбов расходились огненные ударные волны. Мизучи, отбросив своего противника, воспользовался моментом и послал разряд молнии в стража, сражавшегося с Мегуми. Однако тут же поплатился за это: враг, с которым он бился, пронзил ему шею, но такая рана зажила бы меньше чем за секунду. Мегуми, увидев вспышку света, ухмыльнулся и отпрыгнул назад, диким взмахом Игривого облака создавая огненную волну. Цепи со свистом хлестнули от резкого, нутряного движения. Теневому стражу пришлось отскочить от дуги молнии и блокировать хлынувшее на него цунами пламени, чья мощь была многократно усилена Игривым облаком. Прогремел оглушительный взрыв — результат совместных усилий молнии Мизучи и пламени, от которого стёкла небоскрёба разлетелись на мириады ослепительных искр. Приземлившись на ноги, Мегуми на мгновение замер, решив, что это идеальный шанс для побега… — Клинок прошёл сквозь его грудь, едва не задев сердце. Черноволосый юноша почувствовал, как сузились зрачки, а во рту появился металлический привкус крови. Или, скорее, это мозг обманывал его, пытаясь вообразить вкус, которого Мегуми не ощущал уже много лет. Удар был рассчитан идеально — так, чтобы не лишить жизни человека, стоящего перед Теневым стражем. Оставалось лишь… …другому Теневому стражу пронестись мимо Мизучи с клинком наготове, чтобы пронзить Мегуми ещё раз. Мизучи встрепенулся, бросаясь на спасение своего призывателя, но Мегуми был не в том состоянии, чтобы мгновенно отозвать его. . . . . ХРУСТ Мегуми попытался уклониться, но второй клинок пронзил его плечо. Он оказался зажат между двумя лезвиями, проходящими сквозь его тело. Хлынула кровь, заливая всё перед ним. Кровь текла не переставая, но адреналин в теле притуплял боль. Он ничего не мог сделать. Ни Теневое расширение, ни Мизучи не могли вытащить его из этой передряги. Тем более что путь Мизучи преграждал третий Теневой страж. Черноволосый юноша невольно задался вопросом, почему эти Теневые стражи просто не пронзили его насквозь и не разрубили на куски, но сейчас было не до размышлений. Перед его глазами, в которых проносилась вся его жизнь, оставался лишь один выход. Мегуми знал, что нет смысла приукрашивать поступки, к которым его всю жизнь толкало отчаяние. Последнее средство, ради которого он был готов без колебаний швырнуть на кон собственную жизнь. — Ублюдки… ха-ха… — Мегуми схватился за пронзившие его клинки, и на его лице появилась улыбка. — Сдавайся, — снова произнёс страж перед ним, и в его голосе прозвучал ультиматум. — Ты проиграл эту битву. — ХА-ХА! — Мегуми издал последний смешок. — Я проиграл? Да ты всё не так понял! — В его глазах вспыхнуло безумие. — Мы оба проиграли! Из его уст вырвался маниакальный звук, лишённый всякой воли к жизни. С самого своего появления в этом мире он ни к чему не стремился — ни в еде, которую ел, ни в увлечениях, которые мог бы найти. А потому не было нужды колебаться. *** В силу этой Нерушимой клятвы: Условие: Ритуал призыва Божественного генерала Махораги, Восьмирукого Меча, Искажающего Заповеди, ввергнет пользователя в состояние приостановленной жизнедеятельности. Результат: Все участники ритуала призыва Божественного генерала Махораги, Восьмирукого Меча, Искажающего Заповеди, независимо от наличия у них проклятой энергии, будут ввергнуты в состояние приостановленной жизнедеятельности. *** Все огни, что освещали небо над Лунмынем, погасли, погрузив мир в бездонную пропасть. Пустота, в которой, казалось, не существовало ничего, кроме фигур Фушигуро Мегуми и Теневых стражей. Безграничная, первозданная сила стиснула всех в эпицентре в своих тисках. Словно законы вселенной из далёкого мира удержали их на месте. Не было ни симфонии, ни музыки, и уж точно не было изящества в их смерти. Сжатые кулаки сошлись вместе перед искалеченным, сломленным человеком, чьи глаза сияли так ярко, что могли бы посрамить любую звезду. Но в то же время именно самые яркие звёзды обречены схлопнуться в чёрные дыры. Чёрные дыры, что поглотят всё на своём пути. — ЭТИМ СВЯЩЕННЫМ СОКРОВИЩЕМ… Благословенное заклинание Фуру, десять счётов, составляющих божественные Священные Сокровища. Это было эхо, что пронеслось сквозь космос, придавая форму изначальной силе, некогда бывшей хаосом, что существовала с тех времён, когда по земле ещё бродили боги Японии. Очищенный Небесным Обратным Копьём, ныне известным как расколотое Перевёрнутое копьё небес, хаос, терзавший землю, был полностью усмирён. Так явились боги, что использовали это оружие, дабы сотворить землю и положить начало эпохе, в которой могло процветать человечество. — Я ПРИЗЫВАЮ!.. Бодхисаттвы, Будды, существа великой славы и те, кто достиг вершин человеческого духа. Они пребывали в состоянии нирваны, став единым с самим бытием, непривязанные к мирским желаниям. Они были настолько могущественны, что даже божества взирали на них с благоговением, а целые расы этих божеств посвятили себя защите Будд и их учения Дхармы. Одними из таких были Божественные генералы, что объединились, дабы стать щитом Будды Исцеления. Они были досточтимыми защитниками, почитаемыми самими Небесами. И всё же, во всём их царственном великолепии, лишь один мог по праву зваться величайшим. Из кокона цвета слоновой кости, сотканного из омывающих лучей, явился человекоподобный ящер с зияющей пастью, полной людских зубов. Его бледная, серая кожа бесконечно отражала свет подлунных небес, озаряя небесный свод ореолом истинной божественности. Над головой его парил символ Дхармы — Благородный Восьмеричный Путь, раскрывающий все тайны вселенной в едином космическом законе. Им не владели никакие низменные желания — нет, этот зверь был сам себе господин. К его правой руке грубо, белыми бинтами, был примотан клинок, но даже он, в присутствии столь могучего создания, обрёл своё величие. Не просто грубый клинок, а оружие, способное одним лишь жестом сокрушить любую армию на бренной земле. Вой всех шикигами сопровождал его появление, благоговейно приветствуя того, кто был избран десятым и последним Священным Сокровищем… . . . . . …Того, кто сорвал великого Будду с его эмпирейского трона!.. . . . . . …Руку, что простёрлась за пределы Бесконечности!.. . . . . . БОЖЕСТВЕННЫЙ ГЕНЕРАЛ МАХОРАГА, ВОСЬМИРУКИЙ МЕЧ, ИНОЙ БОГ МУДРОСТИ! *** Чэнь наблюдала сверху, с небоскрёбов, обрамлявших самый торговый район Лунмыня, где то и дело вспыхивали дуги молний и пламени. Однако в этот миг всё стихло. — Хошигума! Как зачистка? — она нажала на кнопку рации, обращаясь к своей напарнице. — Всех гражданских эвакуировали? Найти Фушигуро Мегуми оказалось легко — небо Лунмыня озаряли слепящие вспышки его атак. …Но что могло заставить его так сорваться? — Всех эвакуировали, капитан. Выслать остатки Д.Г.Л.? — донёсся из рации голос Хошигумы, а на фоне слышалось, как Свир отдавала приказы. — Да, действуйте. Я пойду первой, — кивнув самой себе, ответила Чэнь, а затем подняла голову. Почему-то все огни наверху погасли, словно их поглотила какая-то бездонная тень. «Да что, чёрт возьми, ты творишь, Мегуми?» Там, наверху, она ничего не чувствовала — инстинкты и чутьё на этот раз её подвели. Драконий хвост Чэнь нервно подрагивал, а правая рука легла на гудящий Чисяо. Клинок жаждал боя, но не так отчаянно, как обычно в присутствии пользователя Техники Десяти Теней. Чэнь предположила, что дело в расстоянии: Мегуми был слишком высоко на небоскрёбах, и Чисяо не мог в полной мере ощутить его присутствие. Но аура была достаточно сильной, чтобы меч не взбунтовался против неё за то, что она… …Что-то не так. Что это за землетрясение?! — Капитан! Вы тоже это чувствуете?! Капитан! — раздался в рации панический голос Хошигумы. Дрожь пронеслась по всему району. Глаза Чэнь тут же расширились, и она отпрыгнула назад, когда небоскрёб, за которым она наблюдала, рухнул. Бетон, скреплявший конструкцию, обратился в пыль, стёкла вдребезги разлетелись с оглушительным звоном, который, сливаясь с остальным грохотом, нарастал, достигая крещендо. Здание падало, падало и падало… пока улицы Лунмыня не заволокло огромное облако пыли. И как только оно рухнуло, Чэнь ощутила, как всё вокруг накрыла могучая волна божественной силы. Она была подобна безбрежному небу, дневному и ночному, что раскинулось над всей Террой. Женщина-дракон не знала, как реагировать, и лишь прикрыла лицо рукой, едва различая что-либо сквозь клубы пыли. Среди обломков что-то шевелилось, без малейших усилий поднимая на своей спине камни и обломки. Бледное, белое, чудовищно огромное существо, казалось, восставало по велению самих небес. Чисяо взревел, требуя вынуть его из ножен. Радужно-алый свет озарил весь горизонт. Клинок достиг пика своей мощи, испуская великолепное сияние. За всё то время, что Чэнь владела этим оружием, она никогда не видела и не чувствовала от него ничего подобного. С напряжённым взглядом, чувствуя, как по шее стекает пот, она выхватила меч из ножен, выкрикивая название великого Искусства клинка. — Чисяо — Клинок из ножен! Когда алый клинок прочертил в воздухе дугу в великолепном танце, всё на его пути обратилось в пыль. Атака устремилась вперёд, к потустороннему чудовищу. При столкновении вспышки чёрного и алого озарили мир ярким послесвечением. Ударная волна, сошедшаяся в единой точке, сжалась, а затем взорвалась дождём из чёрного и белого. В этом бесцветном мире не осталось ни единого оттенка — лишь на миг, пока всепроникающее сияние не обрело свой прежний облик. За ним осталась лишь разруха, каскад света да затихающее эхо Искусств… …Пока… КЛАНК Поворот колеса — сила вращения, что подчиняет себе все законы. И подобно тому, как Дхарма охватывает и правит бытием, так и это колесо, её олицетворение, заставляло всё следовать своей воле. Из-под взрывной энергии меча, разящего драконов, восстал Махорага. Из его зияющей раны валил пар, но она затягивалась прямо на глазах благодаря его невероятной регенерации. Зверь оставался невозмутим, словно его ничего и не коснулось. Чэнь, затаив дыхание, смотрела на чудовище, впитывая каждую деталь его облика: крылоподобные выросты на безглазом лице, зияющая пасть, навсегда застывшая в презрительной усмешке, и исполинская фигура, скрывающая под небесами безграничную мощь. — Чэнь! Мы входим! — крикнула ей Хошигума, до которой донеслись искажённые звуки битвы. — Лин и Свир уже на подходе! Женщина-дракон не могла ответить — первобытный страх охватил её в тот миг, когда она увидела Божественного Генерала. Но Чэнь стиснула зубы, её взгляд стал жёстким, и она вновь сжала Чисяо, чувствуя, как вся его сила наполняет её тело. — …Я тебя уничтожу, — синеволосая лун приняла боевую стойку, полностью погрузившись в транс битвы. Её глаза светились, сосредоточенные на неподвижном звере. Но тут он двинулся. Груда обломков под ним тут же разлетелась в стороны, его пасть разверзлась в небесном рёве, а правая рука с клинком замерла над телом, готовая нанести удар. Чэнь рванулась вперёд, нанося заряженный удар Чисяо. Меч в одном движении выпустил множество рубящих атак, нацеленных на то, чтобы растерзать чудовище. Но вместо того, чтобы увидеть, как оно разлетается на миллион кусков, она лишь наблюдала, как мерцающие удары впиваются в его кожу, а колесо над его головой начинает вращаться всё быстрее. Она выставила клинок в блок. Энергия Чисяо окутала её тело полупрозрачным красным барьером, защищая от вертикального удара Махораги. Сила удара заставила землю под ногами просесть, и Чэнь подумала, не пробьёт ли её до самой канализации Лунмыня. КЛАНК Колесо завершило свой оборот, как только атаки рассеялись. Зверь развернулся на опорной ноге и отвёл руку для сокрушительного удара. Чэнь слегка отклонила Меч Истребления, уходя в сторону, пока тот рассекал землю, оставляя за собой растущую трещину. Развернув Чисяо, она выставила его в вертикальный блок, чтобы отразить удар кулаком. БУМ! Её тело отбросило назад, несмотря на блок. Чэнь, сощурившись, издала яростный крик. Когда удар полностью обрушился на неё, она проскользила по улице, прежде чем вонзить клинок в землю. Махорага уже мчался к ней, обходя по дуге, чтобы атаковать женщину-дракона со спины. «Дерьмо!» Скорость была слишком ошеломляющей. Чэнь пришлось прибегнуть к атаке, в которой она была не до конца уверена. — Чисяо — Бестеневой! Её клинок отозвался рубиновым отблеском, рассыпавшись на множество едва различимых полос света. Они, словно нити, протянулись по воздуху, чтобы обрушиться на Божественного Генерала. Махорага топнул ногой, резко остановившись и изменяя ландшафт вокруг себя. Отведя правую руку назад, монстр взревел и сам выпустил шквал ударов, которые с яростной и безжалостной мощью столкнулись с её атакой. Звук был похож на эхо сверхзвуковых истребителей, проносящихся над истерзанными улицами Лунмыня. Удары продолжали сотрясать воздух, разбивая стёкла и разрушая окрестные здания. …Над его головой колесо начало вращаться, пока Махорага продолжал свой безжалостный натиск. Чэнь нахмурилась и с боевым кличем вложила ещё больше сил в следующий удар, чтобы сбить Божественного Генерала с курса. Она развернулась, и Чисяо оставил за ней огненный след такой ширины, что им можно было бы накрыть целое здание. Подняв меч в рубящем ударе снизу вверх, она послала волну, которая пронеслась сквозь Махорагу и вновь столкнулась с Мечом Истребления. Вложив все свои силы, Чэнь едва смогла отбросить верхнюю часть тела зверя назад. Оглушив его на долю секунды, Чэнь отпрыгнула назад со скоростью ветра, дующего на самых высоких горах Терры, оставив после себя лишь сине-красное размытое пятно. Оказавшись на достаточном расстоянии, женщина-дракон вновь вложила оружие в ножны… её концентрация стала единым целым с клинком. С тяжёлым вздохом… — Чисяо — Клинок из ножен! …она вложила всю себя в эту единственную атаку, создавая свой шедевр. От Чисяо пошла рябь, которая взметнулась острейшим, как бритва, цунами и устремилась вперёд. Махорага смотрел на приближающуюся лавину, топнув ногой, чтобы восстановить равновесие. Увернуться от атаки такого масштаба было невозможно, а принять удар на себя — всегда вариант… …Однако кем был бы генерал, если бы не умел использовать свои ресурсы по максимуму? КЛАНК Третий и последний оборот. Уста Небес и Нирваны изрекли свой вердикт. Со вспышкой небесного золота клинок на правой руке Божественного Генерала взорвался энергией. Сила природы, достаточно мощная, чтобы заставить даже величайших драконов склониться перед ней, техника, выкованная веками тренировок и наследия… . . . . . Меч Истребления — Клинок из ножен! Разрез в самом воздухе, расщепляющий на своём пути даже мельчайшие молекулы. Растущий золотой удар устремился вперёд, сметая все преграды, включая атаку Чисяо, что осмелилась оскалить свои клыки на величайшее творение Якуси. БУМ! Красное смешалось с золотым, сияние слилось в сингулярность, заставив сам мир замереть от их оглушительного столкновения. Чэнь наблюдала за происходящим, её руки дрожали, несмотря на то, что она держала знаменитый меч, разящий драконов. Чисяо, техники, выгравированные на нём и созданные для него… …Были скопированы. Глядя сквозь пелену света, вспыхнувшую от столкновения, Чэнь могла лишь невидяще смотреть в хищную, садистскую ухмылку на пасти Махораги.