Последний глоток свободы

Прошло уже много времени после той встречи с семьей Вай, но Кейтлин до сих пор не могла забыть ни одного момента того вечера. Память возвращала ее туда неожиданно часто — в самые обычные моменты дня, когда она ехала на работу, просматривала документы или просто оставалась одна. Она вспоминала их разговоры, смех, шум кухни, даже то, как Паудер перебивала всех своими замечаниями. И каждый раз внутри поднималось одно и то же чувство — тихое, но болезненное. Это было для нее совершенно новым опытом. Все происходило не так, как она привыкла. За столом у Вай, все ощущалось иначе. Подколки не ранили, смех не был напряженным, а за каждым словом чувствовалось тепло, которое не нужно было прятать за формальностями. Эти люди могли спорить, перебивать друг друга, вспоминать неловкие истории — и при этом оставаться мягкими друг к другу, словно между ними существовала невидимая уверенность, что никто не будет ранен по-настоящему. И именно тогда Кейтлин впервые по-настоящему поняла, почему Вай такая, какая есть. Почему она легко смеется, почему умеет быть доброй даже к тем, кто этого не заслуживает, и почему никогда ничего не требует взамен. Раньше Кейтлин думала, что дело в гордости или в упрямстве характера, в какой-то внутренней независимости, которая не позволяет ей просить. Но после того вечера стало ясно, что причина совсем в другом. Вай просто наполнена. Она не нуждается в постоянном подтверждении, в одобрении, в чужом внимании не потому, что гордая, а потому, что у нее уже есть то, что делает человека цельным. А если чего-то нет, она просто пойдет и добьется этого сама — спокойно, без жалоб, без ожидания помощи. Даже когда Вай говорила о будущем, о том, какую работу на самом деле хотела бы, в ее словах не было ни пафоса, ни желания казаться лучше. Она честно говорила, что не стремится сразу попасть в управление, что, возможно, начнет с обычной должности в офисе, просто чтобы разобраться в системе изнутри. Для Кейтлин это звучало неожиданно приземленно, почти странно для человека с ее характером и способностями, но в этой простоте была абсолютная искренность. И самое поразительное заключалось в том, что ни Вандер, ни Паудер не пытались ее переубедить. Они не давали советов, не говорили, что она могла бы достичь большего, не подталкивали к каким-то «правильным» решениям. Они просто принимали ее такой, какой она была. После этого вечера многое в Вай стало для Кейтлин окончательно понятным. И вместе с этим появилось чувство, которое оказалось сильнее, чем она ожидала. Ей захотелось быть рядом с ней еще больше. Раньше Вай была для нее якорем — чем-то устойчивым, за что можно было держаться в моменты, когда все вокруг начинало рушиться. Но теперь это ощущение стало глубже. Вай постепенно превращалась в нечто большее, чем просто опора. Она становилась вторым домом. Но после того вечера начались и другие встречи — те, которых Кейтлин предпочла бы избежать. Несколько раз им пришлось снова появляться вместе с Мэдди, изображая ту самую пару, которую от них ожидали видеть. Обычно такие встречи длились недолго, не больше пары часов, и этого времени хватало, чтобы отыграть свою роль, улыбнуться нужным людям и сказать правильные слова. После этого Кейтлин позволяла себе просто игнорировать Мэдди. Та постоянно пыталась заговорить, задавала вопросы, пыталась поддерживать разговор, но Кейтлин отвечала коротко, холодно или делала вид, что не слышит. Игнор оказался единственной тактикой, которая действительно работала. Иногда это задевало и Вай, особенно в те два раза, когда именно она была за рулем и отвозила их на такие встречи. Но Вай быстро подхватила тот же тон и тоже перестала реагировать на попытки Мэдди завести разговор. Они обе словно выстроили перед ней стену — тихую, но абсолютно непроницаемую. И какое-то время это действительно помогало. Все держалось на дистанции, и казалось, что ситуация под контролем. Однако со временем стало почти невыносимо делать вид, что между ними ничего нет. Кейтлин долго убеждала себя, что сможет выдержать это. Она искренне верила, что справится, что сможет продолжать жить в этом режиме, встречаясь с Вай только по вечерам, у кого-то из них дома или в тесном пространстве машины, где каждое движение было украденным у чужих ожиданий. Но однажды, в самый обычный день, эта уверенность дала трещину. Они ехали с матерью на очередную встречу в совет, и за рулем, как обычно, была Вай. Кейтлин смотрела на нее через зеркало заднего вида — сначала мимолетно, потом все дольше и внимательнее. И вдруг с пугающей ясностью поняла, что больше не может так. Не может видеть ее лишь украдкой, не может ограничивать себя несколькими вечерами в неделю, не может делать вид, что между ними нет ничего важного. То, что раньше казалось терпимым, постепенно превратилось в источник боли. В какой-то момент Вай поймала ее взгляд в зеркале. Этот взгляд был тихим, немного усталым и каким-то грустным. И это удивило Кейтлин, потому что еще вчера вечером, когда они прощались, Вай улыбалась. От этой перемены внутри все болезненно сжалось. Кейтлин поспешно отвела глаза, потому что вдруг почувствовала, что больше не может смотреть на нее. Слишком много чувств поднялось одновременно, дыхание сбилось, а к горлу подступили слезы — резкие, неожиданные, как будто прорвавшиеся сквозь долгое сопротивление. И именно тогда мысль, которую она так долго отталкивала, наконец прорвалась наружу. Она предает их. Предает и свою семью, их доверие, их ожидания. Но самое страшное заключалось в другом — она предает Вай, которая вообще этого не заслуживает. — Все в порядке? — обеспокоенно спросила Кассандра, заметив ее состояние. Кейтлин глубоко вдохнула, сжала переносицу и заставила себя кивнуть. — Да. — Ты уверена? — Просто болит голова, — ровно сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. На мгновение в машине повисла тишина. И вдруг Кассандра мягко коснулась ее ладони. Этот жест оказался настолько неожиданным, что Кейтлин даже растерялась. Мать редко позволяла себе подобную близость, и от этого прикосновение ощущалось почти чужим. — Если это правда так, стоит пройти обследование, — спокойно сказала Кассандра. — У твоего отца бывают мигрени. Такую боль терпеть нельзя. Кейтлин едва заметно кивнула. — Пройду. Кассандра отпустила ее руку так же спокойно, как и взяла. Но в тот момент внутри Кейтлин вдруг стало удивительно холодно. «Так больше нельзя». Эту мысль Кейтлин повторяла себе до самого следующего дня, словно пыталась убедить себя окончательно. Но день наступил — и все снова пошло по тому же кругу. Новое приглашение, еще один полуофициальный вечер, еще один ужин, который нужно пережить. Единственным утешением было то, что на этот раз никого постороннего не ожидалось. За столом собрались только родители Кейтлин и семья Нолан. Больше никого. Значит, не нужно было разыгрывать тот самый показной спектакль для чужих глаз. Напряжение все равно витало в воздухе, но было настолько тонким, что почти не ощущалось. И чем дольше тянулся вечер, тем сильнее Кейтлин начинало казаться, что единственный человек, которого по-настоящему тревожит вся эта ситуация, — это она сама. Остальные, похоже, уже свыклись с происходящим. Родители Мэдди без конца говорили о делах, улыбались, перебивали друг друга, а родители Кейтлин отвечали теми же вежливыми улыбками и спокойными кивками. Сама Мэдди на этот раз опаздывала. Когда она наконец появилась, это произошло слишком заметно, почти демонстративно. Она вошла так, будто вся горела изнутри, сияя чрезмерной, широкой улыбкой. От этой улыбки у Кейтлин сразу же возникло неприятное ощущение — слишком хорошо она знала этот взгляд. В нем всегда пряталась хитрость, когда Мэдди что-то задумала. Она села рядом с Кейтлин и почти сразу наклонилась к ней. — Я кое-что выяснила, — тихо сказала она, так чтобы не перебить разговор родителей. А затем под столом протянула несколько снимков. Стоило Кейтлин лишь мельком взглянуть на них, как сердце резко подпрыгнуло куда-то к горлу. Пальцы словно обожгло. Она почти сразу отвернулась и на секунду закрыла глаза — устало, тяжело. На снимке были она и Вай. В машине. Это была одна из их обычных встреч — те редкие часы, когда они могли позволить себе быть вместе. На фотографии не было откровенных деталей, но даже издалека было совершенно ясно, что происходит на заднем сиденье. В тот момент внутри что-то окончательно сломалось. Это было даже не стыд. Не страх. Это было отчаяние. Оно накрыло резко, вместе со злостью и обидой, которые поднимались внутри все быстрее. — Сама расскажешь всем? — тихо прошептала Мэдди, все с той же довольной ухмылкой. — Или мне показать? Кейтлин резко подняла на нее взгляд. — Пошла ты… в пизду, Мэдди, — прошипела она ядовито. Ее голос прозвучал достаточно громко, чтобы разговор за столом оборвался. — Кейтлин? — укоризненно произнесла Кассандра, посмотрев на дочь. Кейтлин глубоко втянула воздух и поднялась из-за стола. На секунду она обвела взглядом всех сидящих вокруг — медленно, будто собирая себя по кускам. Челюсть была сжата так сильно, что почти болела. Она проглотила первый всплеск ярости и только потом заговорила. — Мэдди предлагает рассказать вам кое-что, — сказала она с последними остатками спокойствия. — И я скажу. Раз ей это так нужно. Раз это… так для вас важно. — В чем дело? — с легкой, недоуменной улыбкой спросил отец Мэдди. Кейтлин посмотрела сначала на него, потом на своих родителей. — Я… какое-то время встречаюсь с одним человеком, — произнесла она, сузив взгляд. — И да, я делала это тайно, потому что ваш контракт это запрещает. Но, если честно, я даже рада наконец признаться. Потому что мне это, черт возьми, надоело. За столом повисла тишина. Мать Мэдди нервно прочистила горло, словно собиралась что-то сказать, но Мэдди подняла ладонь — почти извиняясь — и перебила ее. — Я бы уточнила, с кем именно, — тонко произнесла она. — Для чего?! — резко бросила Кейтлин. Она на секунду коснулась лба и только тогда заметила, как сильно дрожит ее рука. — Какая, к черту, разница? Если я все равно делаю это втайне. Мэдди пожала плечами, избегая прямого взгляда, но ее голос прозвучал холодно и уверенно. — Разница есть, — сказала она. — Когда это семейный водитель. Который знает слишком много благодаря Кейтлин… и, кажется, не стесняется болтать об этом направо и налево. Она опустила глаза, но по ее выражению было очевидно, что она довольна собой. Слишком долго она искала подтверждение своим подозрениям — и теперь наконец получила его. — Это проблема, — серьезно произнес отец Мэдди. — Это не просто проблема, отец, — спокойно добавила Мэдди. — Это прямое нарушение договора. Тобиас медленно выдохнул и перевел взгляд на родителей Нолан. — Может быть, вы позволите нам обсудить это… в нашем семейном кругу? — мягко спросил он. Но Мэдди снова вмешалась. — Я настаиваю на том, чтобы все были в курсе и мы обсудили это прямо сейчас, — сказала она холодно. — Иначе это продолжится, и все рухнет из-за какой-то… обслуги. Последнее слово она произнесла с заметной брезгливостью. И если бы… если бы она не перешла на этот тон, если бы удержалась от этой брезгливой нотки презрения, возможно, Кейтлин все-таки попыталась бы остановиться. Попробовала бы договориться, сгладить конфликт, свести все к минимуму, как ее учили с детства. Но в тот момент, когда Мэдди позволила себе говорить так о Вай — о человеке, который стал для Кейтлин единственным настоящим посреди всей этой показной жизни — что-то внутри окончательно оборвалось. Кейтлин резко выхватила снимки из ее рук. — Как скажешь, — громко произнесла она и бросила фотографии прямо на стол. — Пожалуйста. Смотрите. Хотите — рассматривайте. Рассказать вам, сколько раз? Где? Что именно вы хотите услышать? Я все расскажу, только отстаньте уже от меня! Ее голос уже почти срывался на крик — от злости, от отчаяния, от той усталости, которая накопилась за все это время. Кассандра мгновенно потянулась вперед и убрала фотографии со стола, не дав никому толком на них взглянуть. Кейтлин тяжело дышала, будто только что выбралась из долгого бега, и затем медленно повернулась к Мэдди. В ее взгляде не осталось ничего, кроме холодного презрения. — Как ты вообще смеешь лезть в это? — резко бросила она. — Тебе самой не стыдно показывать всем мое белье? То, что я встречаюсь с Вай — это только мое, блять, дело. Ты не имела права следить за мной. Ты нарушила мое право на личную жизнь. — У тебя нет никакого права на личную жизнь, — так же громко ответила Мэдди, резко поднимая голову. — Ты моя жена. И это закон. — Девушки, я прошу вас… — начала Кассандра, пытаясь вернуть разговор в рамки. Кейтлин резко повернулась к ней. — Это все, что ты скажешь? — спросила она с откровенным презрением. Кассандра на секунду замолчала. Ее лицо оставалось строгим, но в выражении вдруг появилось что-то другое — усталость, возможно даже сожаление. Затем она спокойно заговорила: — Для нас с отцом это не новость. Мы предпочитали не замечать некоторые вещи, потому что это действительно твоя жизнь. — Серьезно?! — вспыхнула Мэдди. Но Кассандра уже смотрела на нее — холодно и строго. — А вы, Мэдди, перешли границы допустимого. От вас требуется не больше, чем не попадать в скандалы и появляться на мероприятиях. А не устраивать слежку друг за другом. Это аморально. — Аморально? — голос Мэдди задрожал от возмущения. — Аморально — это то, что она позволяет себе. То, что вы видели на этих снимках… это просто мерзко. Кейтлин вдруг коротко, почти истерично рассмеялась. — Ты сама перед ней раздевалась и говорила, что трахнешь ее, — бросила она. В этот момент она уже полностью перестала обращать внимание на всех остальных за столом. Насрать на нормы, к черту воспитание — раз ее жизнь вытащили на свет, она готова была разрушить все вокруг вместе с собой. Мэдди уставилась на нее, будто не веря в услышанное. — Что ты опять выдумываешь? — Давай спросим у Вай… или у Паудер, — усмехнулась Кейтлин, чувствуя, как самообладание Мэдди начинает трескаться. — Ты ведь сама набивалась к ним третьей. Забыла? — У тебя вообще все в порядке с головой? — холодно спросила Мэдди, стараясь выглядеть невозмутимой. — Так… — отец Мэдди резко поднялся из-за стола и бросил на дочь тяжелый взгляд. — Ты снова перешла черту, Мэдди. Мы уходим. Сейчас же. — Я? — вспыхнула она. — Я что сделала? Она рушит все, а я… — Это не обсуждается, — жестко перебил он. — Думаю, нам всем есть что обсудить внутри семьи. А уже потом мы сможем принять решение в спокойной обстановке. — Согласен, — тихо кивнул Тобиас. — Так будет правильнее. Родители Мэдди не дали ей больше сказать ни слова. Они буквально сопроводили ее к выходу, не позволяя снова вступить в спор. И уже у самой двери Мэдди обернулась. Она бросила на Кейтлин долгий взгляд — полный холодной ненависти и какого-то странного, почти упрямого обещания. Будто для нее эта партия еще не была закончена. Кейтлин осталась стоять посреди комнаты, глядя на закрывшуюся дверь. Тишина, которая осталась после ухода семьи Нолан, вдруг показалась слишком тяжелой. Ее руки все еще дрожали, и она даже не пыталась это скрыть. Медленно переведя взгляд на мать, Кейтлин заметила, что та смотрит на нее как-то странно — без привычной строгости, без холодного осуждения. Просто смотрит. И впервые за всю жизнь Кейтлин не могла понять, что именно скрывается за этим взглядом. — Так вы… в курсе? — недоверчиво спросила она. Голос уже звучал спокойнее, хотя в нем все еще дрожали остатки злости и усталости. Тобиас тяжело вздохнул, словно разговор, которого они так долго избегали, наконец настал. — Кейтлин… в ночь после свадьбы ты умудрилась сбежать. Сама возвращала служебную машину на место. Это было… мягко говоря, беспечно. Не говоря уже о том, что ты никогда раньше не пользовалась нашим персоналом в своих личных целях. Мы не слепые. Кейтлин нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Тогда к чему все это? — тихо спросила она. — Зачем было… заставлять меня через это проходить? Кассандра ответила не сразу. Ее лицо оставалось сосредоточенным, но в голосе появилась тяжесть, которую она не пыталась скрыть. — Потому что теперь мы вынуждены попросить тебя перестать с ней видеться. И… уволить ее. Нам не хотелось доводить до этого и разрушать то, что для тебя важно. Кейтлин медленно выпрямилась, словно собираясь с силами. — Я не перестану видеться с ней, — сказала она твердо. — Я лучше откажусь от всего этого цирка. От всего, что вы мне дали. Брошу работу. Но от нее я не откажусь. Тобиас устало покачал головой. — Ты незрелая. — Хватит повторять это! — резко бросила Кейтлин. — Это единственное настоящее, что было в моей жизни. И вы хотите это у меня отнять. И вам даже не жаль. — Жаль, — спокойно сказал отец. — Но подумай сама. Ты и Вай… сколько вы вместе? Несколько месяцев? Это вспышка. Такие вещи проходят. А после них что остается? В этом нет глубины. Тебе кажется, что это твое… но может оказаться, что это совсем не так. Кейтлин горько усмехнулась. — Какая, нахрен, разница, отец? Какая? Если мне хорошо с человеком сейчас, я и беру это сейчас. Я не незрелая. Я просто не закрываюсь от чувств, как вы оба. Вы просто… черствые. Она подошла к матери и забрала фотографии из ее рук, поймав на себе ее хмурый взгляд. — Я не хочу сейчас даже видеть вас, — тихо сказала Кейтлин. — Забудьте обо мне и о вашей сделке. Или я продолжаю видеться с ней… или меня вообще нет. Кассандра тяжело вздохнула. В этом вздохе впервые треснула ее привычная безупречная выдержка. Было видно, что ей непросто, но понять, злится она или расстроена, все равно было невозможно. — Уволить ее нам все равно придется, — сказала она тихо. Кейтлин даже не замедлила шаг. — Тогда выплатите ей компенсацию. У вас нет причины просто взять и выбросить человека с работы, — сухо сказала она. — Если вы этого не сделаете, я сделаю это за вас. И, думаю, ваши хрупкие, пусть и искусственные манеры этого не выдержат. Она уже направилась к выходу, когда услышала ровный голос отца. — Она другая, Кейтлин. И, возможно, ей нужна не ты… а твои деньги и статус. Ты думала об этом? Кейтлин резко мотнула головой. Эти слова стали последней каплей. Она на секунду зажмурилась, но слеза все равно предательски скатилась по щеке. Прятаться она не стала. Вместо этого она снова посмотрела на родителей — так, словно видела их впервые. — Она не такая… — тихо сказала Кейтлин. — Ее уже пытались купить. И она даже не знала, кто я такая, когда мы познакомились, если вас это утешит. Она честная. А в вас… и в этой долбаной семейке Нолан нет ни грамма честности. Ни грамма души. Она быстро смахнула слезу и снова посмотрела на них, уже почти спокойно. — И знаете, почему для меня так важна именно Вай? Потому что я впервые почувствовала от человека то, чего не чувствовала ни от кого и никогда. Особенно от вас. Эту долбанную любовь — просто так. Не за деньги. Не за оценки. Не за какую-нибудь чертову школьную медаль. Кейтлин смяла фотографии в руке и, не глядя, бросила их в горящий камин. — И да, я знаю ее всего полгода. Но вас — всю жизнь. Так что все, в чем я не идеальна, — это ваш проеб. А не моя беспечность. На этот раз она развернулась окончательно и вышла, с силой хлопнув дверью.

***

Вай ждала Кейтлин. Но совсем не в том состоянии, в каком она в итоге появилась. Когда дверь открылась, первое, что бросилось в глаза — ее глаза, блестящие от слез, и потерянный, почти пустой взгляд. — Что случилось? — Вай даже не дала ей толком войти, сразу притянула к себе прямо посреди прихожей. Кейтлин тут же уткнулась лицом ей в шею, будто только этого и ждала. — Мэдди… просто конченная, — прошептала она хрипло. — Она следила за нами. И… в общем… родители теперь знают про нас. Вай мгновенно напряглась. Внутри будто что-то тяжело упало. Она, конечно, понимала, что рано или поздно правда всплывет. Но слежка… это было уже за гранью. Это выбило из равновесия даже ее. Однако внешне она постаралась остаться спокойной. — Пойдем, — тихо сказала Вай, мягко сжимая ее плечи. — Присядем. Расскажешь все. Она увела Кейтлин вглубь квартиры и усадила на диван, не выпуская из объятий. Кейтлин рассказывала долго. Почти без остановки. Иногда голос срывался, иногда она замолкала, пытаясь удержать слезы, но все равно продолжала — будто ей нужно было наконец выплеснуть все, что накопилось. И чем больше Вай слушала, тем сильнее внутри поднималось тяжелое, злое чувство. Было больно за нее. Больно и несправедливо. Потому что Вай невольно сравнивала. Ведь Вандер, несмотря на всю неоднозначность ситуации, не осудил ее. Он принял это спокойно, без лишних слов. Паудер тоже приняла — и даже помогала. Вай никогда не чувствовала себя в этом одиноко. А Кейтлин… Кейтлин словно оказалась одна против всех. Люди, которые должны были быть для нее опорой, отвернулись первыми. И это злило Вай. Злило почти до дрожи. Но в тот вечер она ничего из этого не сказала. Ни слова про родителей Кейтлин. Ни одного упрека. Только поддержка. Только тихие слова о том, что они справятся, что обязательно что-нибудь придумают, что это еще не конец. Она просто была рядом. Держала ее, пока та постепенно успокаивалась. Позволила ей выплакаться. Позволила уснуть прямо у себя на руках. Иногда сердце рвалось пойти к ее родителям и высказать им все, что она думает. Сказать, насколько мерзко было то, что они сделали. Но Вай понимала: это не ее жизнь. Не ее семья. И вмешиваться еще сильнее означало только ухудшить положение Кейтлин, которое и без того уже трещало по швам. Поэтому она осталась в стороне. Как и раньше. Утром Кейтлин уехала на работу. Она все еще выглядела разбитой, будто ночь не принесла никакого отдыха. Вай пыталась заставить ее улыбнуться — шутила, дразнила, даже пыталась отвлечь разговором, но получалось не очень. А внутри у самой Вай медленно росло другое чувство. Вина. Даже мысль о том, что они обе взрослые люди и сами приняли решение быть вместе — тайно, наперекор обстоятельствам — не помогала. Ей казалось, что она должна была остановиться раньше. Должна была понять, что все выйдет из-под контроля. Но она не остановилась. Потому что чувства к Кейтлин выросли до таких размеров, к которым она сама оказалась не готова. И несмотря на весь этот хаос, несмотря на запутанность ситуации, у нее не было ни малейшего сомнения, что Кейтлин не откажется от нее. Кейтлин прямо сказала, что готова отказаться от всего, лишь бы быть свободной. И вот это пугало Вай сильнее всего. Она боялась не того, что потеряет Кейтлин. Она боялась, что Кейтлин действительно сделает это — перечеркнет свою жизнь — а потом однажды пожалеет. Им нужно было время. Просто немного времени, чтобы все улеглось, чтобы стало ясно, что делать дальше. Но времени им не дали. Кассандра позвонила лично. Коротко и холодно сказала, что ждет Вай у себя. Совершенно очевидно — не для того, чтобы вручить награду за звание «лучший водитель семьи Кирамман». Скорее наоборот. Вай почти слышала невысказанное: как ты смеешь портить жизнь нашей дочери. И вот снова совет. Снова просторные коридоры. Снова секретарь с идеальным маникюром. Снова нога, которая начинает дергаться сама по себе от внутреннего напряжения. Только теперь все было иначе. Никакого костюма. Никакой пуговицы у горла, которая не дает нормально дышать и проглотить тревогу. Она больше не притворялась. Простая одежда. Вернувшийся пирсинг. Как будто она вернула себе ту часть себя, которую когда-то спрятала ради этой работы. И пришла сюда словно на суд. Суд за свои необдуманные поступки. За привычку сначала бросаться в огонь, а уже потом думать. За то, что позволила чувствам зайти так далеко. Суд, к которому она, казалось бы, должна была привыкнуть — в ее жизни их уже было достаточно. Но этот почему-то ощущался куда страшнее, чем все прошлые расплаты за собственную импульсивность. Когда секретарь наконец позвала ее, Вай глубоко вдохнула и вошла в кабинет. Кассандра встретила ее серьезным, почти непроницаемым выражением лица. А Вай первым делом отвела взгляд. Не из слабости — скорее по старой привычке. И, как ни странно, остановила его на аквариуме. На той самой жирной рыбке, за которой она когда-то наблюдала с любопытством. Только теперь рыбка уже не казалась такой жирной. И рядом с ней плавали детеныши. И это почему-то немного порадовало Вай. Хотя, казалось бы, в этой ситуации уже ничто не должно было радовать. — Добрый день, Вайолет, — начала Кассандра деловым, почти безупречно ровным тоном. — Думаю, вы понимаете, почему я вас пригласила. — Добрый день. Да, понимаю, — вежливо ответила Вай и наконец встретилась с ней взглядом. Несмотря на волнение, которое неприятно тянуло внутри, и на глухое чувство вины, Вай не собиралась выглядеть загнанной или виноватой. Этого было достаточно за последние месяцы, когда ей приходилось притворяться кем-то другим, носить чужую одежду и говорить правильные слова. Сейчас она пришла такой, какая есть, и возвращаться к прежней роли не собиралась. — Мы вынуждены расторгнуть контракт с вами, — продолжила Кассандра тем же спокойным тоном. — Причину я бы предпочла не озвучивать, с вашего позволения. Она протянула через стол лист с условиями. — Нужна ваша подпись. Вай взяла документ и быстро пробежалась глазами по строкам. Сначала она искала только формальности расторжения, но почти сразу заметила дополнительный пункт. Компенсация. Причем сумма была заметно больше той, которую обычно выплачивали при подобном разрыве. Она подняла глаза. — А за что дополнительная сумма? — За молчание, — без паузы ответила Кассандра. — Я полагаюсь на вас. То, что вам известно, не должно попасть в общественность. Вай тихо усмехнулась. — Я бы и так не стала ничего говорить. Так что не стоит. Сумма лишняя. Кассандра кивнула, но документ обратно не забрала. Вместо этого она чуть расслабилась в кресле и посмотрела на Вай внимательнее — как будто впервые за долгое время позволила себе рассмотреть ее не как сотрудника, а как человека. — Все же не стоит отказываться, — сказала она спустя пару секунд. — Я отпускаю вас, но не могу указать настоящую причину увольнения. Поэтому предлагаю компенсацию. Это скорее мое упущение, чем ваше. — Не мое? — Вай вскинула бровь. — Я должна была предвидеть, что подобное может произойти, — спокойно ответила Кассандра. Вай криво усмехнулась. — Не думаю, что такое вообще можно предвидеть. Кассандра медленно кивнула, но затем тихо добавила: — Кейтлин… она любит идти наперекор нам. Это в ее характере. Так что, возможно, стоило ожидать. Вай посмотрела на нее тяжелым взглядом. До этого момента она довольно уверенно держала внутри раздражение, которое накопилось после рассказа Кейтлин, но сейчас в этой внутренней стене появилась первая трещина. Слова Кассандры прозвучали так, будто вся ситуация была просто очередной выходкой дочери. Она с трудом проглотила ответ. Почему Кассандра говорит это ей? Зачем? Разве эта встреча не должна быть просто формальной? — Спасибо, но я все равно откажусь от компенсации, — сказала Вай, отодвигая документ обратно к ней. — Я ничего никому не скажу. Это навредит Кейтлин, а я не хочу создавать ей проблем. — Вайолет, — спокойно произнесла Кассандра, — это прежде всего условие Кейтлин. И я не могу его игнорировать, отпуская вас. Вай моргнула. — Дать мне денег? — Поступить с вами честно, — поправила Кассандра. — Полагаю, она должна была вас предупредить. Она ведь была с вами прошлой ночью? — Да… — Вай немного замялась. — Но она была… не в состоянии обсуждать такие вещи. Кассандра понимающе кивнула. — Тем не менее, я не пытаюсь вас подкупить. Я просто делаю то, что должна. Вай провела ладонью по шее, обдумывая ситуацию. Отказаться казалось правильным — внутри упрямо сидело ощущение, что она не имеет права брать деньги за это. Но контракт действительно разрывался досрочно, и формально это было обычной компенсацией. К тому же, если это действительно было условием Кейтлин… Она коротко вздохнула. — Ладно. Вай взяла ручку, поставила подпись и протянула лист обратно через стол. — Спасибо за сотрудничество, — спокойно сказала Кассандра, убирая подписанный лист в ящик стола. — И вам, — коротко кивнула Вай, уже собираясь встать. Но прежде чем она успела двинуться к двери, Кассандра снова заговорила, на этот раз заметно осторожнее: — Как она себя чувствует? Я бы, конечно, предпочла спросить у нее напрямую, но… нас с отцом она сейчас игнорирует. Вай немного помолчала. — Я бы сказала… не очень, — тихо ответила она. Кассандра на секунду отвела взгляд, словно обдумывая что-то. — Ей стоило бы собраться, — задумчиво произнесла она. Такой тон… И в этот момент Вай почувствовала, как что-то внутри нее окончательно срывается. Она слишком долго сдерживала себя. — Для чего? — спросила она, больше не пытаясь скрыть злость. Кассандра подняла на нее взгляд. — Контракт все еще в силе. Вай горько усмехнулась. — И все же… почему вас волнует не ваша дочь, а контракт? Она проплакала всю ночь, потому что любит вас и не хочет терять. А вы упорно делаете вид, что этого не существует. Лицо Кассандры заметно стало строже. — Не думаю, что это стоит обсуждать нам с вами. Это все же наша семья. — Семья, из которой она сбегает ко мне? — Вай вскинула бровь. — Я все время удерживала себя от оценки, потому что это действительно было не мое дело. Но ключевое слово — было. Потому что теперь это касается и меня. Я тоже ее семья. И она моя. Кассандра посмотрела на нее почти недоверчиво. — Как давно вы вместе? Вай коротко усмехнулась. — Разве это имеет значение? Если каждый раз, когда ей плохо, она идет не к вам. А плохо ей потому, что именно вы делаете ей больно — и даже не замечаете этого. Когда я только встретила ее, она горела. Но с каждым днем гасла все больше. Это заметно. Спросите ее друзей. Нужно только посмотреть внимательнее. — Думаю, вы сказали достаточно, — холодно произнесла Кассандра. Вай качнула головой. — Я и не рассчитывала, что вы услышите. Но на вашем месте я бы уже миллион раз задумалась, почему мой ребенок постоянно делает все наперекор. Может быть… дело не в нем? — Вы свободны, — резко сказала Кассандра. Вай кивнула и направилась к двери. Уже у выхода она на секунду обернулась и бросила последний взгляд на ее каменное лицо, после чего вышла. Из здания она шмыгнула почти на автомате. Ноги сами донесли ее до машины, руки сами открыли дверь. Только когда она опустилась на сиденье и закрыла за собой дверь, напряжение наконец прорвалось. Черт. Она не должна была этого говорить. Она обязана была молчать. Это не ее жизнь. Не ее семья. Она пообещала себе не вмешиваться, не усложнять ситуацию еще больше. Но не сдержалась. И теперь страх только усиливался. А что если она действительно все испортила? Что если этим разговором она только сделала хуже для Кейтлин? К вечеру чувство вины разрослось настолько, что уже невозможно было отвлечься. Ни бытовые дела, ни учеба, ни разговоры не помогали. Мысли возвращались к одному и тому же. Она сказала слишком много. Когда на телефон пришло сообщение. Кейтлин: я дома, если ты свободна и захочешь приехать. Вай даже не думала. Она сразу схватила ключи, выскочила из квартиры и через минуту уже заводила машину. По дороге мысли крутились только вокруг одного. Кейтлин это явно не понравится. Но Вай все равно должна сказать правду. Она должна признаться, что не удержалась и наговорила лишнего. Кейтлин выглядела заметно лучше, чем утром. Когда она открыла дверь, на ее лице даже появилась осторожная улыбка. Она обняла Вай чуть дольше обычного и молча потянула ее в дом. Внутри ждал ужин и все выглядело так, будто они пытались вернуть себе хоть кусочек нормальности. Почти свидание. Почти спокойный вечер. Но Вай не могла сидеть спокойно. Взгляд то и дело метался по комнате, пальцы беспокойно двигались по краю стола, а плечи были напряжены так, будто она ждала удара. Кейтлин, конечно, это заметила. — Ты… кажется беспокоишься? — осторожно спросила она, внимательно глядя на нее. Вай тяжело выдохнула. — Да… Кейт, я, наверное, должна была сразу сказать. Твоя мама позвала меня сегодня. Чтобы уволить. И встреча прошла… ну, неоднозначно. Лицо Кейтлин тут же стало серьезным. — Что она сказала? — Все начиналось вежливо, — продолжила Вай. — Но потом она начала говорить про контракт. Про то, что тебе стоит “собраться”. И меня это… разозлило. Так что я сказала ей немного больше, чем стоило. Кейтлин напряглась, и Вай тут же потянулась к ней, взяв ее ладонь. — Я сказала, что ты гаснешь не просто так. Что дело не в тебе, а в том, как они с тобой обращаются. И что я… теперь тоже твоя семья. И молчать об этом не буду. Кейтлин закрыла глаза. Пальцы ее напряглись, и она медленно высвободила руку. Затем резко встала из-за стола. Вай тут же поднялась следом и перехватила ее за запястье. — Прости… я знаю, что не должна была. Кейтлин тяжело выдохнула, затем посмотрела на нее. — Нет… это… — она запнулась. — Я знаю, что ты не со зла. Просто… — Это не мое дело, — тихо закончила за нее Вай. Кейтлин покачала головой. — Теперь это уже точно твое дело. За тобой следили так же, как за мной. Это нарушение частной жизни. Это незаконно, в конце концов. И… это просто отвратительно. Она на секунду замолчала. — Просто это моя семья. И значит, проблему должна была решить я. А не доводить до того, чтобы ты вмешивалась. Вай сжала ее ладонь крепче. — Я не знаю, как вести себя правильно сейчас, чтобы не сделать хуже. — Никак, Вай. Никак, — тихо сказала Кейтлин. — Это я должна закончить все. Она выпрямилась и посмотрела на нее уже совсем другим взглядом — твердым, собранным. — Я думала об этом весь день. И поняла, что уже не о чем думать. Я приняла решение давно, просто… зачем-то тянула, надеясь, что все само как-нибудь сложится. — И как ты собираешься это решить? — осторожно спросила Вай, становясь еще ближе. — Сейчас я поеду к родителям. И закончу все. Прямо сейчас. — Может… стоит хотя бы до завтра подождать? Еще раз все взвесить? — мягко предложила Вай. — Нет, — сразу ответила Кейтлин. — Хватит. Страдаю я. Страдаешь ты. А я всего лишь хочу быть с человеком, который дает мне все, что мне нужно. И я готова давать то же самое в ответ. Я искала это всю жизнь. И у нас получится… только если я окончательно оборву прошлое. Она перевела дыхание. — Я должна сделать выбор. И сказать его вслух. Без “если”. Мне нужно поставить точку. Я собираюсь развестись с Мэдди. И примут это родители или нет — мне уже все равно. Потому что, очевидно, им все равно на меня. Вай молча слушала, не перебивая. Было видно, что Кейтлин еще не договорила. Через несколько секунд она тихо вздохнула. — Но ответь мне на один вопрос… прежде чем я поеду туда. Она отвела взгляд, собираясь с мыслями. — Ты бы хотела этого? Чтобы мы… были вместе. По-настоящему. Не прячась по квартирам, не встречаясь тайком в машинах. А открыто. Для всех. Вай моргнула, на секунду растерявшись. Вопрос застал ее врасплох, потому что для нее ответ был настолько очевидным, что она никогда не думала, что его нужно произносить вслух. Она мягко улыбнулась и притянула Кейтлин к себе. — Конечно, — тихо прошептала Вай. — Я мечтаю об этом. Странно, что ты вообще спрашиваешь. Кейтлин прижалась к ней, закрывая глаза. — Я просто хочу, чтобы между нами все было ясно. Все. Они говорят, что мы мало знакомы. Что я бросаюсь в омут. И я сама это понимаю… но только с тобой мне так спокойно. Я никогда раньше такого не чувствовала. — Может, для кого-то это и выглядит несерьезно, — тихо сказала Вай. — Но какая разница, если ты этого хочешь… и я тоже? — Да, — уверенно ответила Кейтлин. Она немного отстранилась и посмотрела Вай прямо в глаза. — Я не настаиваю… но если бы ты поехала со мной, мне было бы спокойнее. — Я… — Вай замялась. Одна только мысль о новой встрече с ее родителями вызвала неприятное напряжение. — Да, я могу поехать. Подожду тебя в машине или где-нибудь рядом. Кейтлин слегка покачала головой. — Я имела в виду… чтобы ты пошла со мной. К родителям. Вай удивленно посмотрела на нее. — Думаешь, это хорошая идея? — Я сказала, что хочу поставить точку. А ты часть этой истории. Значит, так будет честно, — спокойно ответила Кейтлин. А затем мягче добавила: — Но только если ты готова. Если нет — все нормально. Я пойму. Вай несколько секунд смотрела в ее глаза. В них одновременно были и уверенность, и тихая надежда. И тогда она поняла, что если уж они обе решились на это — то идти нужно до конца. — Я буду с тобой, — тихо сказала Вай. — Не потому что должна. И не потому что тебе будет легче. А потому что я хочу быть рядом. Даже когда все идет плохо. Кейтлин улыбнулась — искренне, впервые за весь день. — Спасибо, — прошептала она. Она взяла ее за руку. — Тогда… поедем? Поездка к дому Кирамман оказалась для Вай, пожалуй, самой напряженной из всех, что ей доводилось переживать. Дорога тянулась мучительно долго, будто специально растягивалась. Она ловила себя на том, что смотрит в окно, не замечая пейзажа, и раз за разом возвращается к одной и той же мысли — зачем она вообще согласилась? Но рядом сидела Кейтлин. Спокойная. Собранная. И эта уверенность действовала на Вай почти как якорь. Когда машина въехала на территорию особняка, Кейтлин взяла ее за руку. Сжала пальцы — коротко, тепло — и, повернувшись, подарила ей ободряющую улыбку. Они вошли в дом вместе. Кейтлин попросила одну из девушек из персонала позвать родителей. Сами они расположились за большим столом в центре просторной комнаты. И вот тут Вай стало по-настоящему не по себе. Этот дом был для нее слишком знакомым — и одновременно чужим. Здесь она всегда была человеком, который стоит у стены, ждет указаний, держится на расстоянии. Той, кому нельзя садиться за стол. Нельзя держать Кейтлин за руку. Нельзя вообще быть частью этого пространства. А сейчас она сидела здесь. Рядом с ней. И держала ее ладонь. От этой перемены реальность казалась почти нереальной, и тревога поднималась все выше. Она окончательно достигла пика, когда в комнату вошли Кассандра и Тобиас. Их лица были настороженными, напряженными. Но, заметив Вай, они все же вежливо кивнули — и сели напротив. Несколько секунд стояла тишина. — Я рад, что ты пришла, — первым заговорил Тобиас, обращаясь к дочери. — Мы с матерью переживали. Ты не отвечала на звонки. — Мне нужно было обдумать все, — спокойно ответила Кейтлин. — Как и вам. Она выпрямилась. — И я решила подать на развод. Тобиас и Кассандра обменялись быстрым взглядом. Напряжение на их лицах стало еще заметнее. — Контракт этого не допускает, — мягко сказал Тобиас. — Контракт не допускает и того, что у меня будет кто-то, — сразу ответила Кейтлин. — Но я с Вай. Она крепче сжала ладонь Вай. — Еще в контракте не было ни слова о слежке за мной. И уж тем более о фотографиях в компрометирующем виде. Это отвратительно. Я не игрушка. А Вай сейчас — жертва этой ситуации. Так больше продолжаться не может. Тобиас тяжело выдохнул. — Этого больше не повторится. — Верно, — сразу сказала Кейтлин. — Потому что я больше в этом не участвую. Мы с Вай вместе. И я больше не собираюсь это скрывать. — Мы же договаривались… — растерянно произнес Тобиас. — Кейтлин, ты не можешь просто перечеркнуть все. — Могу, — спокойно ответила она. — И сделаю это. Потому что это моя жизнь. Она говорила уверенно, почти холодно. — Я пыталась помочь вам. Но вы не помогли мне на этом пути. Вы просто втянули меня в свои проблемы и даже не попытались поддержать. Так что дальше — сами. Я сделала все, что могла. Тобиас медленно покачал головой, будто не веря услышанному. — Так нельзя… — Если вы не принимаете мой выбор, я уйду совсем, — спокойно сказала Кейтлин. Но Вай почувствовала, как ее пальцы резко сжали ее ладонь. Настолько сильно, что стало ясно — за этим спокойствием скрывается куда больше напряжения, чем она показывает. — Это… — начал Тобиас. Но Кассандра вдруг коснулась его руки, мягко останавливая. — Нет. Пусть будет по-твоему, Кейтлин, — сказала она. — Подавай на развод. Остальное ни к чему. В ее голосе все еще звучала строгость, но в нем явно чувствовалось напряжение. Тобиас повернулся к ней, явно удивленный. — Мы все потеряем, — тихо сказал он. — Не все, — ровно ответила Кассандра. — Большую часть мы уже перекрыли. Остальное тоже перекроем. Придумаем что-нибудь другое. — Но как мы… — начал он, а затем перевел взгляд на Вай. — Вайолет, не могли бы вы оставить нас ненадолго? Вай уже кивнула и собиралась подняться. Но Кейтлин не позволила ей встать. Она крепче сжала ее руку. — Ты хоть слышал, что я сказала? — резко отчеканила Кейтлин. — Если не принимаешь меня, то я ухожу. Уйдет она — уйду и я. — Но это частный разговор, — парировал Тобиас тем же тоном. — Все останутся на своих местах, — спокойно вмешалась Кассандра. — Вайолет сегодня подписала договор о неразглашении. В этом нет проблемы. К тому же она и так знает почти все. Давайте наконец будем откровенны. Тобиас посмотрел на нее так, будто не ожидал такого решения, но после короткой паузы все же кивнул. — Ладно… Тогда как мы поступим с долгом перед Синклерами? — Я что-нибудь придумаю, Тобиас. Но Кейтлин должна жить своей жизнью, — твердо сказала Кассандра. — Поступок Мэдди уже переходит все границы. Это аморально. И после такого я не хочу иметь с их семьей никаких дел. — Я согласен, это чересчур, — медленно ответил он. — И по отношению к Вайолет тоже… это недопустимо, я этого не отрицаю. Но если бы была возможность, я бы попросил их компенсировать это недоразумение. Тогда мы бы все остались в выигрыше. И Вайолет в том числе. Кейтлин горько усмехнулась. — Тебе правда нужны деньги от семейки с поехавшей дочкой? — она покачала головой. — Знаешь, я все это время думала, что корень проблемы в маме. Потому что ты молчал. Но, оказывается, она просто прикрывала тебя. Ты и правда потерял совесть. — Я пытаюсь не потерять наше лицо, — серьезно сказал Тобиас. Вай заметила, как у него дернулись уголки глаз — будто он изо всех сил пытался удержать эмоции под контролем. — Но ты уже потерял его передо мной. И перед мамой, — спокойно ответила Кейтлин. — А мы — твои самые близкие люди. Это должно быть важнее. Хотя… кому я это говорю. — Я понимаю, как это выглядит, — тихо сказал он. — Но иначе будет хуже для всех нас. Ты ведь сама это знаешь. Кейтлин резко поднялась из-за стола. Вай почти автоматически встала рядом. — Нет, не знаю, — холодно ответила Кейтлин. — И мне уже все равно, кто из вас это начал. Даже если оба. Мама хотя бы одумалась — и спасибо ей за это. Она крепче сжала руку Вай. — Мы уходим. Потому что, честно говоря, мне больше нечего сказать. Тобиас нахмурился. — С семьей Нолан ты больше разговаривать не будешь? Кейтлин усмехнулась. — Может, мне еще в ноги им упасть? — Возможно, они захотят извиниться, — мягче сказал он. — Когда захотят — тогда и подумаю. Но, честно говоря, лучше бы они просто засунули свои извинения себе в задницу, — сухо бросила Кейтлин. Кассандра устало закатила глаза, но ничего не сказала. — Хотя бы бери трубку, — еще мягче добавил Тобиас. — Чтобы мы знали, что с тобой все в порядке. — Хорошо, — коротко ответила Кейтлин. Она развернулась и повела Вай к выходу. Уже у двери Вай поймала на себе взгляд Кассандры. Он был внимательным, изучающим — но не враждебным. Скорее сдержанным… и неожиданно спокойным. В машине на какое-то время повисла тишина. Вай осторожно посмотрела на Кейтлин. Та крепко держала руль, но выглядела удивительно спокойной. — Как ты? — тихо спросила Вай. — Может… мне сесть за руль? Кейтлин усмехнулась. — Ты и так слишком много меня возила. Все хорошо… — она на секунду прикрыла глаза. — Честно говоря, я будто впервые за долгое время дышу. Вай невольно улыбнулась. — Я рада. — Спасибо, что была рядом. Правда. За все это. — Да ладно, — тихо рассмеялась Вай. — Все что угодно. Кейтлин немного скривилась. — Надеюсь, они тебя не оскорбили. Отец… кажется, совсем не тот человек, каким я его считала. — Ну… — Вай нервно усмехнулась. — Было напряженно, не буду врать. Я даже немного боялась. Но, кажется, все прошло… не так уж плохо. Кейтлин мягко улыбнулась. — Не стоит их бояться. Тебе они точно ничего не сделают. И Вай вдруг поймала себя на том, что никогда раньше не видела у Кейтлин такой улыбки. Она словно светилась изнутри — легкая, свободная, счастливая. От этой улыбки внутри у Вай что-то теплое откликнулось. Неужели теперь все действительно изменится? Неужели они смогут быть вместе вот так — открыто? В это пока совсем не верилось. Но впервые за все время, пока они были вместе, казалось, что это возможно.

Эпилог

— Ты готова? — спросила Мэл, окидывая Кейтлин внимательным взглядом с головы до ног. — Конечно, — почти счастливо улыбнулась Кейтлин. — Жаль, что в этот раз Вай не разгуливает по твоей комнате в одних трусах, — усмехнулась Мэл. Кейтлин тихо рассмеялась. — Думаю, она сейчас действительно ходит в трусах. Только в своей комнате. В последнее время она вообще редко надевает штаны… даже когда я рядом. Мэл посмотрела на нее с явным сомнением. — Мне кажется, я не должна это знать. — Засмущалась? — Просто стараюсь не лезть не в свое дело, — невозмутимо ответила Мэл. Кейтлин приподняла бровь. — Правда? А кто это, интересно, выложил Вай всю мою подноготную и рассказал ей абсолютно все мои школьные похождения? — Но ведь ее это не напугало, — довольно заметила Мэл. — Сколько лет прошло… а вы все еще вместе. И у вас даже свадьба. Она улыбнулась и чуть наклонила голову, рассматривая подругу. — Просто посмотри на себя. Ты буквально светишься изнутри. Кейтлин на секунду замерла, а затем мягко улыбнулась своему отражению в зеркале. — Ее вообще сложно чем-то напугать. Это правда. — Но твою маму она все-таки немного боится. — Ее все немного боятся, если уж быть честными, — заметила Кейтлин, аккуратно поправляя складку на платье. — Но… она неплохо относится к Вай. Мэл опустилась в кресло неподалеку. — А как отец? Уже лучше? Кейтлин на мгновение задумалась. — С ним сложнее… — тихо сказала она и грустно улыбнулась. — Он принимает это. Просто… держится отстраненно. Мама же, наоборот, взяла на себя всю предсвадебную суету. Она на секунду отвела взгляд. — Впрочем, она обещала мне это еще перед свадьбой с Мэдди. — Мда… — фыркнула Мэл. — Я надеялась, что в такой день мы обойдемся без упоминания этой сучки. Кейтлин только тихо усмехнулась. На самом деле она и сама не любила возвращаться мыслями в то время. Почти пять лет прошло, но та жизнь казалась какой-то чужой, словно происходила не с ней. Тогда постоянные ссоры с родителями выматывали до предела. А притворство, которое когда-то казалось необходимым, теперь вспоминалось с неприятным чувством. Ей было больно признавать, что когда-то она действительно жила ради чужих ожиданий — ради какого-то условного статуса, ради того, чтобы соответствовать. И все же она была благодарна. После того самого разговора, когда она прямо сказала родителям, что Вай — ее девушка, все изменилось. Они отступили. На протяжении нескольких месяцев они почти не общались. Это было тяжело. Очень тяжело. Иногда Кейтлин ловила себя на том, что ей отчаянно не хватает их — даже несмотря на всю боль и отстранённость. Они никогда не были чужими, и не стали после всего. Но Вай все это время была рядом. И иногда Кейтлин ловила себя на немного эгоистичной мысли: ее присутствие будто заполняло ту пустоту, которую оставили родители. Конечно, так не могло продолжаться бесконечно. Однажды Кассандра написала ей. Коротко. Без лишних эмоций. Сказала, что хочет видеть ее в доме чаще — не раз в три месяца на сухом семейном ужине с дежурными вопросами вроде «как дела на работе?» или полу деловых встречах, а просто чаще. Честнее. Почти как раньше. Это не было извинением. И не было признанием вины. Но Кейтлин и не ждала этого. Даже намека на то, что матери тяжело из-за их отдаления — и отцу тоже — уже было достаточно. И постепенно она начала возвращаться. Сначала одна. Осторожно, будто проверяя почву. Потом стала приезжать вместе с Вай. Со временем родители начали разговаривать с Вай больше. Уже без прежней холодной надменности, которая когда-то чувствовалась в каждом слове. А Вай… поначалу она ужасно смущалась. Настолько, что иногда едва могла смотреть им в глаза. Позже она призналась Кейтлин, что когда злость на ее родителей наконец прошла, ей стало ужасно неловко за все те слова, которые она когда-то наговорила Кассандре в порыве эмоций. Особенно остро это почувствовалось в один из дней, когда Кассандра вдруг сама приехала к Кейтлин. Вай в тот момент как раз была у нее дома. Все случилось без подготовки — а Вай, честно говоря, эта подготовка была бы очень нужна. Единственное, что спасало ситуацию: на ней хотя бы были штаны. — Я привезла тебе договор, нужно подписать, — коротко сказала Кассандра после того, как Кейтлин жестом пригласила ее войти. Вай в этот момент сидела на диване, почти развалившись. Увидев Кассандру, она мгновенно выпрямилась, будто ее подбросило. — Добрый день, — неловко произнесла она, почти сжимаясь. — Не ожидала вас здесь увидеть, Вайолет. Добрый день, — вежливо улыбнулась Кассандра. Она прошла вглубь комнаты и спокойно опустилась в кресло, пока Кейтлин внимательно читала договор с семьей Нолан о расторжении договоренности и всех сопутствующих обязательств. — Она моя девушка. Что значит “не ожидала”? — почти обиженно заметила Кейтлин. Взгляд Кассандры на мгновение дрогнул, но она тут же кивнула, сохраняя привычную сдержанность. — Вероятно, я не совсем точно выразилась. Я лишь имела в виду, что сейчас полдень, и я предполагала, что Вайолет на учебе или на работе. — Отменили пару занятий, так что… у меня почти выходной, — неловко улыбнулась Вай. После этого повисла тишина. Плотная, почти осязаемая. Кейтлин еще раз внимательно пробежалась глазами по документу, затем кивнула и быстро поставила подпись. Подойдя к матери, она протянула ей бумаги. — Ты что, ее избегаешь? — с легким вызовом усмехнулась она, переводя взгляд то на мать, то на Вай. Вай заметно растерялась. Но Кейтлин даже не думала смягчать ситуацию. Если уж они решили жить честно, значит — без притворства. Без аккуратных пауз и вежливых масок. Кассандра спокойно приняла бумаги и снова улыбнулась той же безупречно вежливой улыбкой. — Нет. Я принимаю ваши отношения. Я уже дала это понять, Кейтлин, — ровно сказала она. — И, думаю, даже удобно, что Вай здесь. Она сделала небольшую паузу. — Скоро состоится небольшой съезд. Он будет проходить в нашем доме. И… было бы хорошо, если бы вы обе присутствовали. Кейтлин недоверчиво изогнула бровь, а Вай и вовсе не смогла скрыть удивление на лице. — А отец что говорит? — спросила Кейтлин, внимательно пытаясь уловить хоть какую-то реакцию на лице матери. Но там, как всегда, была почти непроницаемая стена. — Потому что если мы придем как пара, а он потом будет коситься, это опять какой-то фарс. И это неприятно. — Он согласен с тем, что пора… закрыть ту историю, — ответила Кассандра. — И мы действительно оба хотим видеть вас рядом. В качестве пары. Без… — она на секунду замялась, — без прикрытия и прочего. Кейтлин несколько секунд молчала, обдумывая сказанное. — Хорошо. Мы обсудим это с Вай и решим позже, — наконец сказала она. — Хочешь остаться? Чай или…? — Ненадолго. У меня скоро встреча, — деловым тоном ответила Кассандра. И в тот день… что-то действительно сдвинулось. Это еще не было полноценным принятием. Но Кассандра держалась с Вай ровно. Не так легко и тепло, как с тем же Джейсом, который иногда заходил на ужин или просто поздороваться, но вполне открыто — особенно для человека, привыкшего к холодной дистанции. Со временем она даже начала интересоваться Вай напрямую. Спрашивать о ее планах, учебе, о том, чем она собирается заниматься дальше. И постепенно эта страница их жизни действительно перевернулась. Они просто… жили дальше. Как обычные люди. Как настоящая пара. Впереди был выпускной Вай, новая работа — сначала простая офисная должность, потом шаг за шагом выше. Не управление корпорациями и не сложные политические игры, а спокойный, медленный рост — такой, какого она и хотела. Они гуляли по городу открыто, держались за руки, иногда целовались в парках или на свиданиях в ресторанах. Сначала это казалось непривычным и немного тревожным, но постепенно стало нормой. И с этой нормой внутри появилось странное, теплое чувство. Кейтлин действительно чувствовала себя счастливой. О прошлом напоминал только перечеркнутый штамп в документах и редкие слухи о семье Нолан. Мэдди тогда, похоже, очень сильно досталось от собственных родителей. Да и на развод они категорически не соглашались. Но никакой суд не помог. Развод оформили сразу, с первой попытки, без возможности обжалования. Кейтлин видела Мэдди лишь однажды после всего этого — в суде. И тот взгляд ей запомнился. Холодный. Отстраненный. Такой, на который не хотелось смотреть слишком долго. Мэдди тогда смотрела без своей привычной солнечной маски. Без улыбки, без той легкой приветливости, которую раньше так легко демонстрировала. В ее лице читалась странная отрешенность. Было непонятно, приняла ли она поражение, но что-то в ее внешнем виде все равно выдавало — эта история для нее закончилась не так, как она рассчитывала. Высокомерие, правда, никуда не делось. Оно все еще сквозило в осанке. А после этого Кейтлин почти больше ее не видела. Чему, честно говоря, была только рада. И все же у нее и у Вай иногда оставалось странное ощущение, будто эта история еще может вернуться. Будто однажды Мэдди снова появится и что-нибудь выкинет. Слишком уж легко все закончилось. Кассандра однажды даже сказала, почти мимоходом, что если это произойдет, она лично выдвинет обвинения и сделает все, чтобы репутация Мэдди была уничтожена — вместе с репутацией ее семьи, которую они так старательно защищали. И от этого… стало спокойнее. По-настоящему спокойнее. Теперь был союзник. Теперь на первом месте была их жизнь с Вай — общий дом, спокойный быт, простые вечера вместе. Разговоры о свадьбе поднимались не раз, и в итоге предложение сделала сама Кейтлин. Для них обеих это стало большим событием. Да и для близких тоже. Их семьи не были знакомы почти до самой свадьбы. Только совсем недавно, буквально пару недель назад, родители Кейтлин познакомились с Вандером и Паудер. Тот вечер тоже был волнительным. Вандер приезжал к Вай часто, и Кейтлин уже к тому моменту научилась замечать, когда он волнуется, даже если пытается это скрыть. В тот день она сразу уловила его легкие покашливания и то, как он время от времени потирал ладони. Но все прошло спокойно. Родители Кейтлин, как всегда, держались сдержанно — но приняли ситуацию без лишних вопросов. Теперь впереди оставалась только церемония. И долгожданное спокойствие. Исполнение той самой детской мечты — о настоящей свадьбе. Пусть путь к ней оказался непростым, пусть все случилось не тогда, когда ожидалось… но Кейтлин все-таки нашла то, что искала. И наконец-то — починила свой велосипед. — Ну и не будем о прошлом, — улыбнулась Кейтлин глядя на Мел, теперь уже без тени прежней грусти. — А где Джейс? — вдруг спросила подруга. — Должен был прийти, но, может… пошел к Вай. — Кейтлин взяла телефон и посмотрела на время. — Он со мной общается куда меньше, чем с ней. — Все же ты ревнуешь, — со смешком заметила Мэл. Кейтлин рассмеялась. — Я до сих пор ревную Вай ко всем, это правда. Но… это не та ревность, которая меня беспокоит. — Вообще-то я говорила про Джейса, — усмехнулась Мэл. — Но ладно. — А его-то мне к чему ревновать? — пожала плечами Кейтлин. — То, что он общается с Вай больше, чем со мной, мне даже выгоднее. Мне хватает тебя и твоего вечного: «Когда же я уже влюблюсь?» — Потому что я правда не понимаю, как вы это делаете, — фыркнула Мэл. — Просто взять и влюбиться… когда человек может оказаться полным дурачком. Или со временем выяснится, что он редко моется. Или еще хуже — у него какие-нибудь странные проблемы с кукухой. Кейтлин тихо рассмеялась. — С таким подходом ты никого не найдешь. — Вообще-то нормально иметь требования, — деловито заметила Мэл. — У тебя и у Вай ведь тоже наверняка есть вещи, которые вы друг в друге терпеть не можете. Кейтлин задумалась, а потом усмехнулась. — Ну… пара моментов есть. И мы иногда спорим о полной ерунде. Я уже говорила, что меня ужасно бесит, когда она таскает мои вещи, а потом не возвращает на место? Она стащила почти все мои ручки. И ни одной не вернула. — Какой кошмар, — драматично покачала головой Мэл. — Вот это действительно уже повод для развода. Кейтлин рассмеялась. — Иногда она еще очень много говорит. Особенно когда я уже почти сплю… или во время секса, вообще не к месту начинает что-то обсуждать. Она на секунду задумалась и снова усмехнулась — ей самой казалось забавным, как нелепо это звучит, когда произносишь вслух. — Но да… это правда мелочи. — Такое можно терпеть, — кивнула Мэл. — Я говорю о чем-то более серьезном. У вас ведь такого нет. Кейтлин на секунду задумалась. — Да… — тихо сказала она. — Может, это просто везение. А может… работа над отношениями и над собой. Я ведь довольно вспыльчивая. Думаю, Вай иногда приходится терпеть больше, чем мне. Она мягко улыбнулась. — Она вообще многое терпела. Особенно в самом начале. И, честно говоря, я всю жизнь буду благодарна за то, что она тогда не отказалась от меня. Мэл посмотрела на нее с теплой улыбкой. — Мда… иногда я откровенно завидую вам с Джейсом. Вы оба нашли свое. — Иногда я и сама себе завидую, — призналась Кейтлин, снова глядя на свое отражение. Сегодня она себе нравилась. Простое, но элегантное платье сидело идеально. Оно совсем не было похоже на то пышное свадебное платье, которое когда-то было на ней на той фальшивой свадьбе. Это платье она выбрала сама. Почти все для этой церемонии они выбирали вместе с Вай. Кассандра помогала лишь частично — в основном занималась договорами, организацией и всей той головной болью, связанной с планированием, которую Кейтлин с радостью переложила на чужие плечи. — Только не загордись слишком сильно, — уже немного отстраненно сказала Мэл, хотя на ее лице все еще оставалась улыбка. И этот день… стал настоящим счастьем. Без лишнего пафоса, без толпы посторонних людей, без притворства и показного блеска. Только свои — друзья, родные, те, кто действительно был рядом все это время. Никакого фарса. Кейтлин вышла к Вай в сопровождении матери, и это оказалось именно тем моментом, о котором она когда-то мечтала. Она шла медленно, почти не замечая ничего вокруг, кроме одного — человека, который ждал ее у алтаря. Вай стояла, едва заметно улыбаясь, и время от времени нервно поправляла край манжета на рубашке. Волнение было очевидным, но в ее глазах светилось такое счастье, что Кейтлин невольно улыбнулась еще шире. Дальше все происходило почти как во сне. Речь, клятвы, тихие обещания — о будущем, о поддержке, о любви, которая будет рядом и в радости, и в трудные дни. Слова звучали искренне и просто, без лишней торжественности, но от этого только сильнее. А затем — кольца. И только сегодня Кейтлин сняла то самое кольцо, которое Вай когда-то надела ей на палец несколько лет назад. Она носила его все это время. Даже после того, как весь тот фарс закончился. Не сняла потому, что тогда уже поняла — это не игра. Она действительно любит. По-настоящему. Теперь заменить его на новое — точно такое же, как у Вай — было немного грустно… но правильно. Это было словно шаг через еще одну границу. Оставить позади ту жизнь, где были только разговоры до утра, поцелуи, спонтанные ночи и бесконечные попытки разобраться в себе. И перейти к новой — где они вместе. По-настоящему. На долгую дорогу вперед. Улыбка не сходила с их лиц даже во время сдержанного свадебного поцелуя. После него Кейтлин почти не отходила от Вай. Впрочем, и Вай тоже постоянно находила повод коснуться ее — взять за руку, мягко притянуть за талию, наклониться ближе во время разговоров с гостями и прошептать что-то только для нее. А потом случился тот самый танец, который Кейтлин так ждала. Настоящий. Спокойный. Такой, каким он и должен быть. Ладонь Вай скользнула по ее талии и остановилась там, отдавая мягким теплом. Кейтлин придвинулась ближе, не нарушая плавного ритма танца. — Помнишь, ты сказала, что ответила бы мне “нет”, если бы знала, в чем суть вопроса? Тогда, в баре, — тихо прошептала Кейтлин. — Да… конечно помню, Кейт, — усмехнулась Вай, обнимая ее крепче. Кейтлин опустила голову ей на плечо. — Я счастлива, что ты этого не сделала. Что ответила “да”. — Я тоже, — так же тихо ответила Вай. Кейтлин мягко улыбнулась и чуть наклонилась к ее уху. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — тихо ответила Вай. — Очень сильно.