Экскурсия по аду

Глава первая. Через решето.

Вхожу я в темные храмы,

Совершаю бедный обряд.

Там жду я Прекрасной Дамы

В мерцаньи красных лампад.

                                                       

А.Блок «Вхожу я в темные храмы…»

— Как ощущаются на коже поцелуи огненных лучей? Больно ли, когда тебя заживо съедает пламя? Конечно, ты ответишь на оба вопроса одним словом — боль. Однако что, если я скажу, что ожоги огня можно любить и ждать? Пепел закрывал большую часть образа человека. Силуэт размывался тяжестью воздуха из-за угарного газа. Голубое свечение, исходившее от тела неизвестного, пробивалось сквозь толщу пепла и дыма. Неважно, какая картина предстала перед глазами, парень не хотел лишаться веры: перед ним человек. Глаза напротив были наполнены настоящими чувствами. Странно, но огненной ярости не бушевало в зрачках. Радужка сливалась с зрачком жаждой, которую ничем не утолить. Любой человек, однажды испытавший это чувство, сразу распознал бы глаза, осквернённые долгим одиночеством. Они кричат, они требуют — молчанием. Тепла. Заботы. — Я всего лишь хотела отыскать своё счастье ! Пламя всё сильнее разгоралось, а веки композитора не слушались и постепенно закрывались. Однако перед тем, как он провалился в сон, неизвестный силуэт девушки загородил от существа его уставшее тело. Как герой в самый тревожный момент истории, она появилась из ниоткуда с острым мечом в руке, чтобы сразить своего врага. Астлей провалился в удушающий сон, так и не успев детально рассмотреть образ спасительницы. Следующий раз он открыл глаза уже в больничной палате. На удивление, в небольшой комнате находилось всего две больничных койки. На второй безмятежно спал Лари. Астлей обвёл взглядом светлую комнату и остановил свой взгляд на окне. Дневной нежный свет тёплыми лучами проникал через стекло в комнату. Тишину нарушила вошедшая медсестра. — Как ваше самочувствие? — заботливым, но будто отработанным голосом сказала девушка. Её нежный голос разбудил друга композитора. Она начала осмотр, не дожидаясь ответа. — Чувствую себя хорошо, — хрипловатым от долгого молчания голосом произнёс Астлей. — Мне снился прекрасный сон, и я проснулся от чудного голоса, мне не на что жаловаться, — весело ответил Лари. Его привычные манеры вызвали улыбку на лице друга. Пока парни неторопливо давали ответ, медсестра успела быстро провести обход, пожелать хорошего дня и убежать по своим делам. Парни остались одни, но тишина недолго царила между ними. — Нам давно пора было так выспаться. Усталость как рукой сняло, — Астлей, не дожидаясь, пока ещё сонный друг придумает шутку, прервал молчание. — Ты чертовски прав. Однако я до сих пор не могу прийти в себя от произошедшего, — немного задумался Лари. — А мне показалось, что ты уже готов на подвиги, — композитор наклонил голову, указывая на дверь, из которой вышла медсестра. — Это мои базовые настройки, — забавно пожал плечами друг. — Однако ты прав, я слышал про эмпатов, но когда ты сталкиваешься с ними вживую — это совсем иначе, — композитор неспешно берёт с тумбочки пульт от небольшого телевизора, который висел слегка криво посередине стены. — Согласен, смотря на них, создаётся впечатление: они знают куда больше нас и ощущают совсем на другом уровне, — Лари делает небольшую паузу, задумываясь. — Они словно олицетворение… — Чувств, — неожиданно сорвалось с губ Астлея. Он сам не ожидал от себя такого рвения. Первое, что увидели парни на экране телевизора, — новости. Два ведущих заинтересованно обсуждали последние события в мире, как тема зашла об инциденте возле центра города, в молодом музыкальном агентстве. Обсуждая эту тему, ведущий новостного шоу позвал в студию известного государственного учёного. Стоило гостю присесть на диван рядом с ведущим, как тот начал заваливать его вопросами. Пытаясь деликатно и правильно ответить на все вопросы ведущего, учёный постепенно подводил разговор к историческим событиям, о том, как обнаружили DN. — Чтобы правильно понять, что творится сейчас в мире, необходимо понимать, как разворачивались события в прошлом. Не нужно думать, что излечить или избавиться от заражённых — просто. Учёные слишком мало знают о причинах заболевания людей и почему на вещество разные люди реагируют по-разному. — Но вы столько лет исследуете DN, и до сих пор не приблизились к решению столь важной проблемы? — журналист старался вывести учёного на эмоции. — Как я сказал ранее, нельзя забывать про исторический контекст. — То, что обнаружение DN стало спусковым крючком для начала десятилетней войны — это общепризнанный факт, но как это снимает с вас ответственность? — не дал договорить учёному ведущий. — Пожалуйста, не прерывайте меня. Я не утверждаю, что это снимает ответственность с научных деятелей, но мы делаем всё, что в наших силах. Именно это я хочу донести людям, — делает короткую паузу и продолжает. — Впервые залежи DN были найдены на территории маленькой страны Джутан. На огромной глубине в нефтяной скважине. Выкачивая остатки нефти, работники заметили странную неоднородность вещества. Поверхность вязкой чёрной жидкости покрывали полупрозрачные белые полосы, разводы. Пробы вещества были отправлены на экспертизу в местную лабораторию. Уже там научные работники смогли отделить неизвестное вещество от нефти и провести различные анализы, однако их результаты ничего не дали. Тогда к лаборатории страны Джутан подключились несколько учёных из дружественной страны Антанта. Благодаря совместному исследованию научная группа смогла заключить, что это вещество совершенно новое. Оно не поддавалось большинству анализов, известных на то время, а его свойства были неповторимы. — Нам не нужны исторические сводки, нам нужны ответы. Когда люди перестанут бояться за свою жизнь? — давит на гостя ведущий шоу. — Огромный ряд стран стал заинтересован в DN. Однако каждое из предложений правительство государства Джутан отвергало. Так, это привело к войне. Из-за войны исследования не проводились должным образом. — Я не уверен, что вы до конца с нами искренни, дорогой гость. Уже давно ходят слухи, что технологии на основе DN активно применяли в военных действиях. Находили даже доказательства этому. Учёный хотел что-то ответить на эти слова, но журналист снова его прервал. — Несмотря на запрет международной конференции. — Однако это всего лишь мифы и слухи, которые создали люди, напуганные не только военными событиями, но и эпидемией. — Так, власти сами согласились: эпидемия началась из-за необдуманного использования DN, — Астлей невольно вставил своё слово между репликами людей из телевизора. — Не разбираюсь в этом вопросе, но мне казалось, политики всегда так поступают. Говорят, а потом забывают, — пожал плечами Лари. — Не всегда, — композитор сам не до конца понимал, какой смысл вложил в эти слова. Друзья снова замолчали, внимательно вслушиваясь в разговор на экране. — Никто не мог знать, как это повлияет. Люди раньше повсеместно использовали ртуть. В ней видели лекарство и находили применение в косметике, а что теперь? Всё просто. Мир меняется всегда, а мы всего лишь узнаём немного больше о нём с каждым годом, поэтому нужно больше исследований, — исследователь прекратил говорить, ожидая, что его снова прервут. Однако этого не произошло, и, воспользовавшись шансом, он продолжил. — Не самое удачное сравнение, как по мне, — резко высказался Лари. — Почему он просто не может прямо сказать, что не знает то, что его спрашивают. А если и знает, то на его месте я бы не приходил на это шоу, — настроение друга ухудшилось, было заметно, что его сильно тревожит произошедшее. — Не знаю. Возможно, ради внимания к своей персоне или рекламы чего-то. В любом случае, любопытно, как он выйдет из ситуации, и мы можем узнать что-нибудь новое, — успокаивает парня Астлей. Их внимание возвращается к телевизору. — Тот факт, что DN действует на душу, мы узнали недавно. Душа куда сложнее, чем мы думаем. Учёные по всему миру веками не могут расшифровать секреты мозга человека, а душу понять в разы сложнее. Стоит только вспомнить факт, что до появления DN люди не были уверены, что она существует. — Во время десятилетней войны учёные были сконцентрированы на вопросе безопасности и охраны. Вооружения — это тоже часть войны. Научные работники создавали их для защиты людей. Они ночами не спали, чтобы придумать более эффективные технологии для обороны. У них не было времени, чтобы глубоко изучить столь сложный и многогранный вопрос, — и тут в его монолог вмешались чужие слова. — Вы забыли добавить — и для убийства. Не отрицайте — власти была безразлична эпидемия. — Трудно защищаться, когда война, которую начало государство Вильсон, была выгодна не только власти, но и учёным. Когда ещё можно безнаказанно ставить эксперименты над людьми, — композитор закончил за ведущего мысль. После этого диалога друзья больше не касались этой темы, а спустя несколько дней их выписали из больницы. Незапланированный отпуск хорошо повлиял на работу парней. Астлей сидел рядом с Лари, который хмурил брови и размышлял, бормоча что-то себе под нос. За окном город обнимало ночное небо, и непрекращающийся шум и суета утихли. Они засиделись за работой. — Я давно хотел спросить. Откуда ты столько знаешь об истории? В тот день, в больнице, ты говорил так, словно всё знаешь об этом, — неожиданно прервал тишину Лари. — Чего вдруг ты это вспомнил? — Да так. Странно это. Ты мог бы достичь намного большего, чем имеешь сейчас, но остаёшься здесь, со мной, — Лари, посмеиваясь, сделал глоток виски из стакана со льдом. — Не буду отрицать: я прирождённый гений. Однако я работаю в этом агентстве, потому что мне нравится здесь работать, с тобой. Уже и представить трудно, что может быть иначе. А знаю я такие мелочи из детства. Сестра любила смотреть всякие документалки, а я любил проводить время с ней. — Однако я всё равно чертовски устал. А нам ещё работать и работать. — Ну, пора заканчивать наш перерыв, — Лари одним глотком допил остаток виски в стакане. — Да и не преувеличивай. Мы скоро закончим. Работа никогда не шла гладко, а всё потому, что творческая. Десятки вариантов, стремление воплотить идею, любовь к делу и желание рассказать очередную историю наполняли каждый день. Сотни часов переработки рождали что-то хорошее. Астлей давно признался себе, что уже не агентство продаёт его песни, а его имя работает на него. Его давно бы взяли в любую крупную компанию, но что-то держало его здесь. — Уже два часа ночи, пора закругляться, — Лари хлопнул в ладоши. — Ага. Нам не помешает крепкий сон перед отправкой итоговой версии альбома. Астлея одолевала усталость, однако удовольствие от проделанной работы с лихвой покрывало всевозможные недовольства, возникающие в измождённом уме. Парни начали неторопливо собираться домой. — Ас, давай быстрее, — Лари уже стоял около двери, в полной готовности рвануть к дому. — Прости, прости. Я уже почти всё, — Астлей поспешил выключить компьютер и, не глядя, запихал свой блокнот в портфель и несколькими широкими шагами пересек небольшую комнату, возвращаясь к другу. Лари быстро пробежал взглядом по комнате, проверяя, всё ли они выключили, и закрыл дверь с другой стороны. Они наконец-то разбредались по домам. — Чего ты там тогда застыл? На тебя не похоже. — Да так. Увидел кое-что странное. — Странное? — Новостная рассылка была за прошлый год этого же дня, — Астлей старался говорить спокойно, но голос всё равно предательски дрожал. Глаза стали стеклянными шариками с множеством бликов, через которые невозможно было ясно посмотреть на окружающий мир. Шея словно шарнирная. Он протяжно выдохнул. И правда, какие нелепые бывают совпадения, и как сильно их неожиданность режет по нервам. Сбои бывают везде – это нормально, но почему именно такой и почему именно сегодня? В любой другой день Астлей даже не заметил бы этот сущий пустяк. — Видимо, сбой какой-то на линии или в системе. Исправят. Ты уверен, что новости из прошлого? Да и что там такого, что ты запомнил? — Да, уверен, — твёрдо ответил Астлей, — потому что в тот день был сильный снегопад, а это редкость. — И правда. Я вообще снег уже давно не видел, так что сильный снегопад сравним с чудом. Жаль, что каждая наша зима проходит без него. Да и если вспомнить, то в прошлом году был один безумно красивый день. Наверное, неудивительно, что ты запомнил. Однако ты всё равно сегодня странный. Так что давай поторопимся домой, и ты хорошо выспишься, расслабишься на выходных. Они вышли из агентства и пошли по ночной улице. — Мне в другую сторону, так как я наконец-то переехал! — гордо произнёс друг. — До встречи. Хорошо отдыхай, не нагружай себя и, если что, пиши, звони, — Лари заботливо похлопал по плечу друга и повернул в другую сторону. Астлей остался один. Астлей поднял голову, чтобы посмотреть на звёздное небо, как вдруг пошёл снег. Белые хлопья медленно падали, ударяясь о твёрдую поверхность. Несколько зимних звёздочек, не преодолевая и середины своего пути, исчезали в воздухе. Прохладный, но заботливый воздух обнимал Астлея за плечи, утешал, пряча его слёзы за белоснежными льдинками. В этот момент замершие слёзы казались теплее. Их становилось проще оправдать. Астлей набрал кислород в лёгкие и начал шагать в направлении дома. Острые концы снежных звёзд чуть кололи кожу, вызывая мурашки. Лёгкие замершие капли касались лица, слабый мороз щипал щёки и кончик носа, едва касался уха тихий шёпот прохладного ветра. Одиночество наполняло душу. Плохие воспоминания всплывали. Снова ранили. Холод зимней ночи напоминал о сестре, заставляя невольно шептать: «Если бы ты только была здесь… Я так хочу снова увидеть тебя… Так хочу всё забыть». В эту минуту он увидел девушку с короткими волосами. Она одиноко стояла под мерцающим светом уличного фонаря, словно кого-то ждала. Но вдруг начала шагать в сторону старого квартала. Астлей наблюдал, как она медленно удалялась, и не смог пройти мимо. Последовал за ней. Он ощущал прилив необъяснимого влечения. Незнакомка дошла до заброшенного здания, которое напоминало готический храм с красивыми витражами и вековым фасадом. Однако технологии и прогресс не прошли мимо, оставив после себя огромный металлический шрам. Астлея пронзило ощущение, что это сооружение живое. Он как будто слышал тихую мелодию этого места. Она сильно отличалась от всего того, что до этого слышал Астлей. Силуэт незнакомки скрылся за дверью таинственного дома. Композитор почувствовал внутри нечто необычное, что-то такое, что давно забылось. Похожее на надежду. Он не смог до конца успеть осознать и понять то, что с ним происходит, как ноги повели его вслед за девушкой. Дверь бесшумно захлопнулась за спиной героя. Тогда-то он и оказался в загадочно-волшебном месте. Внутри царила полутьма, пронизанная бледным свечением, исходящим из глубины здания. Воздух был сырым и насыщенным слабым сладковатым ароматом. Тишина была настолько глубокой, что он слышал биение своего сердца. Однако она словно звучала шёпотом ветра, проникающего через трещины стен и дверные щели, призрачными мелодиями прошлого, тихими шагами. Возможно, не нужно и ждать, дом уже говорит с гостем на известном только ему языке. Девушка не оборачивалась и шла целенаправленно вглубь здания. Астлей вторил её шагам. Впереди была ещё одна старинная дверь, которую стоило открыть, и нежно-голубой свет усилился. За дверью располагалось высокое, величественное дерево. Крона раскинулась пышным облаком в воздухе, играя и танцуя с лунным светом. Именно от беспорядочного танца лунных лучей и зелёных листьев рождалось завораживающее свечение. Всё здесь дышало. Астлей и представить себе не мог, что ещё сохранились такие райские участки в жестоком пост-апокалиптическом мире. Сердце Астлея пропустило удар. Что это за место? Кто эта девушка? Вопросы нагромождались друг на друга, но он неподвижно стоял, не в силах сказать ни слова. Эмоции переполняли его, побуждая переступить порог в эту незнакомую, загадочную реальность. Девушка, освещённая бледным сиянием, спокойно направила взгляд через плечо на композитора и что-то тихо сказала. Астлей не заметил, как за считаные секунды силуэт-путеводитель исчез, а помещение наполнили звуки фортепиано, усиливаясь эхом в просторе заброшенного холла.