Le nouveau Barista?

Цирк

На территории цирка звучала пугающая, но завораживающая музыка, придавая месту особый, почти мистический шарм. Людей, к удивлению, было немного - скорее всего, все уже собрались в одном из шатров. Видимо, шоу шли по очереди. Возможно, стоило бы спросить у билетёра, в какой последовательности они проходят. Родион быстро огляделся, подмечая шатры с едой и напитками - маленькие, бело‑красные, - и ещё семь шатров разных цветов. Самый большой, не считая чёрного, был красный - центральный. Но если приглядеться, становилось ясно: там шоу ещё не началось. Значит, его можно пока исключить из списка. Если обратить внимание на цвета шатров и предположить, что каждый принадлежит определённому участнику цирка, то синий, вероятно, был у билетёра, а зелёный - у Арлекино, того самого парня, который подходил к Элеоноре в кафе. Других артистов Родион не знал, поэтому о назначении остальных шатров мог только догадываться. — Ммм, может, пойдём заглянем в зелёный шатёр? — голос Элеоноры вывел Родиона из размышлений, и он мягко повернул голову к девушке. — Как скажешь, Элеонора, — кивнул он, следуя за ней к шатру и мельком оглядываясь назад. Он и сам не понимал, зачем это сделал - возможно, из‑за смутного, тревожного ощущения. Войдя внутрь, Родион проморгался, привыкая к полумраку. Осмотревшись, он провёл Элеонору к первому ряду, намереваясь сесть на второй или третий - у него был обычный билет, в отличие от подруги. Усадив девушку, Родион поднялся на второй ряд и сел позади неё, осторожно положив ладонь на спинку её сиденья - так, чтобы она чувствовала его присутствие, знала, что он рядом. — Добро пожаловать, мои дорогие монстры! — раздался голос из темноты, и тут же вспыхнул свет, озаряя Арлекино, стоявшего на сцене у небольшого столика. На нём располагалась миниатюрная сцена с чёрными фигурками. — Сегодня я расскажу вам историю о монстрах, мои маленькие зрители, — произнёс он, и на его маске заиграла улыбка. Арлекино поднял руки, отбрасывая тень на фигурки. Их было шесть, с разными формами и цветом глаз. «Скорее всего, это фигурки самих монстров», — подумал Родион, сложив руки на коленях. — Вдали от всего, куда не мог дотянуться Божий взор, жили чудовища. Забытые, голодные, тихие. Они так и могли влачить своё жалкое существование, если бы не появился человек. Он воткнул палку в мёрзлую землю и заключил сделку: «Работайте на меня, вы, отвратительные мелкие создания, и я буду вас кормить». Арлекино сделал паузу, слегка склонившись над сценой. — «Как чудесно!» — подумали чудовища и подчинились. Но этот человек привёл с собой ещё людей. Больше и больше… — он театрально вздохнул, приложив руку к груди. — Они смеялись над монстрами. Они аплодировали их боли. И однажды человек подумал: «Что, если я позволю другим наблюдать за этим? Публике это должно понравиться». Но ему хотелось большего. Поэтому он стал меньше кормить их. «Так они будут слабы, а я спокоен», — решил он. Арлекин склонился над сценой, коснувшись одной фигурки длинным ногтем. — Он смеялся, пока монстры гнили в своих клетках, поглощённые тьмой. И тогда они задумались: «Что, если бы мы стали людьми?» — его голос изменился, став глухим и хриплым. — «Мы могли бы есть столько, сколько захотим». — Затем он вернулся к своему обычному тону. — «Никто и никогда больше не причинит нам вреда». — Голос стал глубже, почти угрожающим, а затем вновь обрёл лёгкость. — И в безлунную ночь, когда небо казалось мёртвым, монстры поняли, что среди них есть ангел! «Я могу накормить вас. Вы окрепнете, станете людьми и построите для себя дом», — Арлекин взмахнул руками, и фигурки словно ожили. Родион наблюдал за представлением, недоумевая, зачем в историю вплетать религиозные мотивы. Добавление ангела и искажение его сущности могло оскорбить верующих, особенно крестьян. Ангелы считались бессмертными существами, которые вряд ли пожертвовали бы своей природой ради монстров. Сам Родион был верующим, и этот момент показался ему неожиданным и тревожным. Главное, чтобы из‑за этого не возникло конфликтов. — А потом, словно её никогда и не было, она исчезла вместе с ветром, — продолжал Арлекин. Под глазами фигурок появились капли. Слёзы? — Наше маленькое чудо… На следующее утро этот человек вернулся, чтобы посмеяться. Но глаза монстров изменились. Они были голодными. Они были свободными. Арлекин провёл рукой перед фигурками. И правда, слёзы исчезли, а глаза одной из них стали красными вместо голубых. — И вот так монстры стали людьми! — свет погас. — А что было дальше, спросите вы? — свет снова вспыхнул, и на лицах фигурок появились улыбающиеся маски. — Монстры отправились в путь, ища место, где снова смогут создать свой дом. Арлекин вышел вперёд, поклонился, глядя на аплодирующую толпу. — Спасибо! Спасибо за внимание, мои маленькие монстры! Родион тоже похлопал, но сдержанно - не так бурно, как остальные, включая Элеонору. Ему хватило трёх хлопков, после чего он поднялся, спустился вниз и протянул руку девушке, помогая ей встать. Аккуратно взяв её под локоть, он повёл её к выходу, пока она делилась впечатлениями. Арлекин остался на сцене, провожая пару взглядом. Он не помнил, чтобы у его «лакомого кусочка» был спутник. «Неужели Пьеро влюбился в девушку, которая уже занята? Какая досада», — саркастично подумал он, усмехнувшись и покачав головой. — Элеонора, послушай, а тебе не показалось, что монстры из истории похожи… — начал Родион, но девушка его перебила. — Пойдём, Родион, а то опоздаем на следующее шоу, — она потянула его к красному шатру. Он не сопротивлялся, позволяя ей вести себя. На губах Родиона появилась тёплая улыбка, пока он смотрел на неё. Элеонора была милой, хоть и немного застенчивой - это его умиляло. После десяти лет работы с угрюмыми коллегами такое разнообразие казалось особенно приятным. Оказавшись в красном шатре, Родион уловил стойкий запах сладкого попкорна. Снова усадив Элеонору на первый ряд, он устроился на втором, слегка облокотившись на спинку сиденья. Позади него переговаривались двое подростков - девушка лет восемнадцати и её друг. Они обсуждали внешность Арлекино. Видимо, у артистов уже появились свои фанаты - это выглядело трогательно. Тихо усмехнувшись, Родион перевёл взгляд на арену. Там появился Пьеро - высокий, худощавый, в чёрно‑красном костюме с бархатными вставками. Его движения были плавными, почти гипнотическими, словно он танцевал со своей тенью. Огни вокруг мерцали, усиливая эффект. Внезапно он остановился возле девушки, привязанной к доске для метания ножей. Между пальцев Пьеро появились острые лезвия, а его улыбка стала зловещей, обнажая что‑то дикое и неукротимое. Первый нож со свистом вонзился рядом с ухом девушки. Второй - у самой груди. Кто‑то в зале возбуждённо закричал, требуя, чтобы он метнул ещё ближе. Третий нож впился возле шеи, задев волосы. «Эти лезвия попадают слишком близко», — подумал Родион, чувствуя, как напрягаются плечи. Четвёртый нож с хрустом вошёл в маску девушки - прямо в лоб. На пол упали первые капли крови. Толпа взорвалась аплодисментами, будто не замечая ужаса происходящего. Родион молчал, неотрывно следя за каждой каплей, стекающей по дереву. Это была настоящая кровь - металлический запах подтверждал это. Опустив взгляд, он заметил, что Элеонора уже выбежала из шатра. Быстро поднявшись, он последовал за ней, догнал у выхода и мягко положил руки на плечи, слегка приобняв. — Элеонора? Ты в порядке? Это просто шоу, кровь ненастоящая, — солгал он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Хочешь, я принесу тебе воды? — Д‑да, пожалуйста, будь добр… — она поёжилась, обхватив себя руками и опустив взгляд. Отпустив её плечи, Родион направился к шатрам с напитками, на ходу доставая бумажник. Сначала эта история, где монстры уж слишком напоминали участников цирка… Затем номер, где, казалось, убивают человека. Конечно, возможно, это была просто изюминка представления - актрису не ранили по‑настоящему. Но Родион не верил в совпадения. Со вздохом и мягкой улыбкой он купил бутылку воды, расплатился и убрал кошелёк. Уже собираясь вернуться, он заметил Элеонору у выхода с территории цирка. Что её так напугало? — Элеонора? Ты как себя чувствуешь? — Родион осторожно подошёл к девушке, отдавая ей бутылку воды. — Всё хорошо, ничего такого… Можешь проводить меня до дома? — попросила она, подняв на него взгляд, в котором всё ещё читалась тревога. Тот только кивнул, мягко приобнял её за плечи и пошёл рядом. По дороге они молчали, не видя смысла что‑то обсуждать прямо сейчас. Завтра был выходной, а значит, им нужно было хорошо выспаться, чтобы прийти в себя. 'The Freak Circus' оказался местом, где страх переплетался с восхищением, и неудивительно, что Элеонора испугалась. Родион же отреагировал более сдержанно. Шоу есть шоу - в этом не было ничего удивительного. Но кровь… Она всё же слегка напрягла его. Доведя девушку до её дома, он остановился подъезда. Вечерний воздух был прохладным, фонари отбрасывали длинные тени на мощёную дорожку. — Спасибо, Родион, — тихо сказала Элеонора, сжимая в руках бутылку воды, как будто это был какой‑то талисман. — Ты очень добрый. — Всегда рад помочь, — он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка получилась тёплой и ободряющей. — Если что‑то понадобится, ты знаешь, где меня найти. Она кивнула, на мгновение задержала взгляд на его лице, а затем повернулась к двери. — Спокойной ночи, — произнесла она чуть слышно. — Спокойной ночи, Элеонора. Отдохни как следует. Девушка скрылась за дверью подъезда, а Родион ещё несколько секунд постоял на месте, глядя на освещённое окно. Ему хотелось верить, что завтра она будет чувствовать себя лучше. Он отправился дальше по улице, направляясь к себе. Вечерний город жил своей жизнью: где‑то смеялись, звенели бокалы, играла музыка - но всё это казалось далёким и нереальным после того, что он увидел в цирке. Если он хочет успеть помыться и поужинать, то стоит поторопиться. Он ведь не хотел сбивать себе режим, так ведь? Но мысли снова и снова возвращались к представлению Пьеро. Настоящая кровь. Слишком точные броски ножей. И этот взгляд - холодный, расчётливый, почти звериный. «Что, если это не просто шоу?» — мелькнула интересная мысль. Родион тряхнул головой, отгоняя её. Нет, это абсурд. Цирк - место иллюзий, где реальность и вымысел сплетаются в причудливый узор. Но что‑то в глубине души подсказывало: 'The Freak Circus' скрывает больше, чем показывает. Он ускорил шаг. Дома его ждали горячая вода, ужин и тишина - то, что нужно, чтобы привести мысли в порядок. Но даже когда он закрыл за собой дверь, образ Пьеро, застывшего с ножом в руке, всё ещё стоял перед глазами. А где‑то на краю сознания пульсировала одна мысль: «Правдивы ли мот догадки?»

Помощь

Словно по будильнику, Родион встал ровно в шесть утра, сладко потягиваясь в кровати. Прикрыв рот рукой, он зевнул и поднялся. Что ж, сегодня можно было бы прогуляться в парке или сходить в кино - если, конечно, в этом городке имелся кинотеатр. Покинув спальню, он направился в ванную, по пути взяв с тумбочки очки. Войдя внутрь, умылся, протёр глаза и прополоскал рот освежающим средством. Вытерев лицо и руки, отправился на кухню — приготовить лёгкий завтрак перед утренней пробежкой. Готовить Родион умел и делал это весьма искусно. Мать упорно обучала его кулинарному мастерству: водила на различные курсы или сама передавала знания. Она очень хотела, чтобы сын умел заботиться о себе, даже если не найдёт любовь всей жизни. Родион не до конца разделял этот семейный стереотип, но никогда не возражал, понимая, что такие навыки в жизни точно пригодятся. Пробежка длилась недолго - от силы минут двадцать. Родион никогда не перегружал организм по утрам, хотя, учитывая его телосложение и рост, перенапрячься ему было непросто. Вернувшись в квартиру, он сделал небольшую зарядку - выполнил несколько подходов разных упражнений, уделив особое внимание рукам: они чаще всего были задействованы в работе. Да, даже бухгалтеру крепкие руки не помешают - особенно когда приходится таскать стопки документов между этажами или переносить их из одного отделения в другое. А если вдруг придётся подработать баристой, выносливость рук тоже окажется кстати. День пролетел удивительно быстро. Всё это время Родион разбирал документы: ему снова прислали небольшую стопку, сопроводив просьбой о помощи - мол, без него всё идёт не так быстро. Он понимал, что, скорее всего, это лишь предлог, но за работу взялся с привычным усердием и разобрался с бумагами за три часа. Для него время словно замирало, когда он полностью погружался в дело. Завершив эту «утомительную» задачу, решил выйти на прогулку - подышать свежим воздухом и, возможно, найти какое‑нибудь приятное занятие.

***

— Родион! Как же я рада тебя видеть! Мне очень нужна твоя помощь, если ты, конечно, согласишься, — Элеонора подбежала к нему в парке и заключила в объятия. — Добрый день, Элеонора. Я тоже рад нашей встрече, — он улыбнулся и слегка наклонился, чтобы обнять девушку в ответ. — В чём именно заключается моя помощь? — Ну… Тут такое дело… Ты умеешь готовить? — она с застенчивой улыбкой посмотрела на него, всё ещё не отпуская из объятий. — О, дорогая, вы обратились по адресу! — Родион отступил на шаг и с шутливым поклоном произнёс: — Я, Малевич Родион Аркадьевич, признанный мастер кулинарного искусства, готов предложить вам весь спектр своих умений: от изысканных закусок до шедевров кондитерского мастерства. Что именно вас интересует? — Ох, Родя, ты мой спаситель! — воскликнула девушка, а затем скромно добавила: — Не стоит преувеличивать, мне всего лишь нужно помочь испечь клубничный торт… — Ммм? Значит, выпечка, да? Что ж, пойдём, дорогая. Я с радостью помогу, — он мягко улыбнулся и повёл её к своему дому.

***

Приведя Элеонору в квартиру, Родион закрыл дверь, снял ботинки и аккуратно поставил их в шкаф. Девушка последовала за ним на кухню, с нескрываемым любопытством осматривая интерьер. По её взгляду было ясно: она в лёгком шоке, хотя изо всех сил старалась не выдать своего изумления - видимо, гадала, как он смог позволить себе такое жильё. Родион закатал рукава рубашки до локтей, обнажая руки, на которых виднелись необычные отметины - не шрамы, а родимые пятна, расположенные симметрично, словно древний узор. Его пальцы, длинные и ловкие, привычно взялись за дело: он начал доставать ингредиенты - пшеничную муку, шесть яиц, сахар, разрыхлитель, сметану и клубнику, купленную по дороге. Затем достал миску, венчик и форму для выпечки. — Если я правильно понимаю, ты хочешь приготовить бисквитный торт, верно? — спросил он, подходя к раковине, чтобы вымыть руки. Его движения были плавными, отточенными годами практики. — А? Да, да, именно бисквитный, — Элеонора встала рядом, тоже собираясь вымыть руки. — Родион, тебе не обязательно всё делать самому, мне нужен только рецепт… — Ни в коем случае, милая, я не приму возражений, — он покачал головой с мягкой улыбкой, вытирая руки полотенцем. — Только скажи мне, для кого этот торт? Не для Пьеро ли? Элеонора резко покраснела, услышав вопрос. Родион лишь улыбнулся, сразу поняв, что угадал. Встав у столешницы, он отмерил ровно 360 г сахара, отставил стаканчик в сторону и начал аккуратно отделять белки от желтков. Его пальцы двигались с удивительной точностью - ни одного лишнего движения. Взбивая белки с сахаром, он равномерно подсыпал его, следя за текстурой смеси. — Моя дорогая Элеонора, ты всегда можешь обратиться ко мне за советом — будь то кулинария или отношения, — он на мгновение прервался, чтобы мягко погладить девушку по голове. Снова сосредоточившись на готовке, он начал по одному добавлять желтки, продолжая взбивать смесь. Элеонора молча наблюдала за его движениями, заворожённая тем, как ловко и уверенно работали его руки. Мышцы слегка напрягались, пока он просеивал муку с разрыхлителем и смешивал сухие ингредиенты с жидкими до однородной массы. Каждое действие было выверено, словно танец - плавный, ритмичный, безупречный. Поставив торт в духовку при 180 °C на 35 минут, Родион убрал грязную посуду в посудомоечную машину и приступил к приготовлению сметанного крема. Элеонора тем временем записала рецепт в телефон, не переставая восхищаться его мастерством. Они разговорились - обсуждали всё подряд: от кулинарных навыков Родиона до того, как прошёл их день. Беседа получилась уютной, мягкой и спокойной, без острых углов и неприятных тем. Когда торт был готов, Родион украсил его свежей клубникой, аккуратно завернул в красивую упаковку и вручил девушке. Его руки, несмотря на отметины, выглядели нежными и заботливыми, когда передавали коробку Элеоноре. — Вот твой торт, дорогая. Порадуй своего возлюбленного, — он тепло улыбнулся, помахал на прощание и закрыл за ней дверь.

***

За недлинным деревянным столом сидели пятеро участников цирка, неспешно ужиная и обсуждая прошедший день. Билетёр молча разглядывал старинные часы в руке, методично отламывая вилкой кусочек торта, который лежал на его тарелке. На столе стояло множество блюд: несколько салатов, запечённое мясо и клубничный торт, разрезанный на пять аккуратных ломтиков. Но главным блюдом была тарелка с двумя человеческими руками — отрубленными от кисти до плеча. Кости блестели в свете ламп, а кожа сохраняла неестественную бледность, будто её специально обработали. Монстры уже закончили с основным угощением и теперь с явным наслаждением приступали к десерту, смакуя каждый кусочек. Даже Джестер одобрительно кивнул, вспомнив слова Пьеро о том, что торт приготовила Элеонора. Арлекин с ухмылкой облизал пальцы, оставляя на них следы клубничного крема. Пьеро медленно поднял бокал с тёмно‑красной жидкостью, которая слишком напоминала кровь. — Удивительно, как невинность может быть такой сладкой, — произнёс он, разглядывая ломтик торта. — Словно сама надежда имеет вкус. Билетёр, не отрываясь от часов, пробормотал: — Сладкое всегда завершает трапезу наилучшим образом. Особенно когда оно приготовлено с чистыми намерениями. Джестер хрипло рассмеялся, его глаза сверкнули в полумраке: — Да, и этот торт… он такой же сладкий, как её надежда. И такой же хрупкий. Арлекин провёл пальцем по краю тарелки, собирая остатки крема. — Интересно, знает ли она, для кого на самом деле печёт? — его голос звучал почти мечтательно. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и хрустом печенья, которое кто‑то неосторожно раздавил. Свет ламп мерцал, отбрасывая причудливые тени на лица монстров, делая их черты ещё более зловещими. Казалось, что сама атмосфера пропиталась чем‑то тёмным и древним, словно за этим столом собрались не артисты, а существа из забытых легенд. Видимо, этот вечер удался на славу…