«Многоликий- Хроники мультивселенной Мидории»

В этот вторник небо над Мусутафу было безупречно, пугающе голубым. Ни единого облачка, ни намека на ветер. Оно сияло той идеальной чистотой, которая обычно предшествует грандиозным катастрофам, словно природа затаила дыхание перед прыжком в бездну. В столовой академии Юэй стоял привычный, живой гул. Сотни голосов сливались в единый поток, прерываемый звоном посуды и смехом. Изуку Мидория, как обычно, сидел за столом, окруженный друзьями, и быстро поглощал свой кацудон. Его левая рука механически отправляла еду в рот, в то время как правая лихорадочно строчила в обгорелой, видавшей виды тетради «Анализ Героев №13». — Мидория-кун! — голос Ииды Теньи прорезал шум, как свисток рефери. Староста класса 1-А отчаянно жестикулировал, его рука рубила воздух с точностью метронома. — Я уже говорил тебе о важности тщательного пережевывания пищи! Герой должен следить за своим пищеварением так же строго, как и за состоянием своего костюма! Тридцать два жевательных движения на каждый кусок, не меньше! — А? Д-да, прости, Иида-кун, — пробормотал Изуку с набитым ртом, не отрываясь от заметок. — Просто мне пришла в голову идея насчет новой комбинации причуды Камуи Вудса и Леди Горы, и если я не запишу это сейчас... — Ох, Деку-кун, ты неисправим, — хихикнула Урарака Очако, с наслаждением отправляя в рот ложку риса. Её щеки были раздуты, как у хомяка, что делало её похожей на очень довольный моти. — Дай мозгам отдохнуть хотя бы во время обеда! За соседним столиком разворачивалась своя драма. — Вы только посмотрите на них! — громко вещал Нейто Монома, театрально откидывая волосы назад. — Класс 1-А снова ведет себя так, будто они центр вселенной! Шумные, невоспитанные... Разве это поведение элиты? Вот мы, класс 1-Б... — Заткнись уже, Монома, — устало вздохнула Кендо Ицука, готовясь нанести свой фирменный рубящий удар ребром ладони. Рядом с ними Тецутецу и Киришима устроили эпическое соревнование по армрестлингу, их укрепленные сталью и камнем руки дрожали от напряжения, кроша край стола. — СЛЫШЬ, ДЕКУ! Этот рык заставил половину столовой замолчать. Кацуки Бакуго, сидевший через проход, выглядел так, будто сам факт дыхания Мидории был личным оскорблением его величества. — Хватит бормотать себе под нос, чертов задрот! — рявкнул он, и в его ладонях угрожающе затрещали маленькие искры. — Ты мне аппетит портишь своим бубнежом! — П-прости, Каччан! — Изуку рефлекторно сжался, пытаясь стать меньше атома. Всё было как всегда. Привычный, уютный хаос школьной жизни. В учительской, этажом выше, Шота Айзава устало капал в сухие, воспаленные глаза капли, мечтая лишь об одном — чтобы звонок не прозвенел никогда. В своем кабинете директор Незу пил элитный чай сорта «Эрл Грей», с интересом разглядывая странные показания на мониторах безопасности, которые вдруг начали скакать, как кардиограмма испуганного зайца. А за километры отсюда, в своей маленькой уютной квартире, Инко Мидория выронила половник. Пространство вокруг её кухни вдруг пошло рябью, словно кто-то нажал кнопку «пауза» на пульте от вселенной и изображение поплыло. Это случилось мгновенно. Не было ни взрыва, ни атаки злодеев, ни воя сирен. Мир просто… моргнул. Звуки столовой, шум улицы, тиканье часов, вкус еды — всё исчезло. Реальность свернулась в точку, сменившись оглушительной, ватной тишиной и резким, металлическим запахом озона. А затем ослепительная белая вспышка стерла границы привычного мира. Первым вернулось чувство гравитации. Оно навалилось резко, вдавливая тела в мягкую поверхность. Затем пришло обоняние. Пахло не школьным мелом и не жареной свининой, а чем-то дорогим, старинным: натуральной кожей, бархатом, старой бумагой и... сладким попкорном? — Всем оставаться на местах! Классы А и Б, перекличка! Оценить обстановку! — голос Айзавы прорезал тишину первым, мгновенно переключая студентов из режима «обед» в режим «бой». Изуку распахнул глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он больше не сидел на жестком стуле школьной столовой. Он утопал в широком, невероятно удобном кресле, обитом красным бархатом. — Где мы?.. — выдохнула Урарака, озираясь. Это был зал. Но не просто зал, а колоссальный амфитеатр, уходящий рядами вверх. Стены терялись в темноте, а вместо потолка над головами мерцала бесконечная бездна, усеянная мириадами чужих, холодных звезд. — Какого хрена?! — Бакуго вскочил на ноги, опрокидывая подлокотник. Его глаза метались по сторонам, выискивая врага. — Эй, вылезайте, трусы! СДОХНИТЕ! Он с привычной яростью выбросил руки вперед, намереваясь разнести предполагаемую ловушку в щепки. Но вместо оглушительного взрыва раздался лишь жалкий, тихий пшик. Крошечное облачко серого дыма вырвалось из его ладоней и тут же жалко рассеялось. — Чт... — Кацуки замер, глядя на свои руки с неподдельным, животным ужасом. — Моя причуда?! Куда она делась?! — Аха-ха-ха! — раздался едкий, истеричный смех слева. Нейто Монома, держась за живот, тыкал в Бакуго пальцем. — Вы только посмотрите на эту «элиту»! Даже искорки высечь не может! Жалкое зрелище! Отодвинься, сейчас я покажу вам, как надо действовать настоящим героям... Монома схватил за руку сидящую рядом Кендо, пытаясь скопировать её силу Больших Кулаков, и пафосно ударил кулаком по подлокотнику. Тук. Ничего не произошло. Его рука осталась обычного размера. Улыбка медленно сползла с лица Мономы, сменяясь паникой. — Э? Моя... моя копирка? Почему пусто?! — Мой лёд тоже исчез, — спокойно, но напряженно произнес Шото Тодороки, разглядывая свою правую ладонь. — Я не чувствую холода внутри. — И мои двигатели заглохли! — Иида вскочил, пытаясь завести моторы на ногах, которые лишь глухо жужжали, как сломанный механизм. — Это вопиющее нарушение правил использования причуд и незаконное удержание несовершеннолетних! Я требую вызвать полицию! Немедленно! — Спокойно! — Всемогущий, находящийся в своей истинной, могучей форме (хотя пар от него не шел, что было странно), встал во весь рост, закрывая собой детей. — Не паниковать! Проверьте себя, никто не ранен? — Изуку? Изуку, где ты?! Этот полный отчаяния, дрожащий крик заставил всех замереть. Изуку резко обернулся. — Мама?! Инко Мидория сидела в третьем ряду, всё ещё в домашнем фартуке, вцепившись побелевшими пальцами в обивку кресла. Её глаза были полны слез. Рядом с ней, с совершенно диким видом, озиралась Мицуки Бакуго. — Мама! Я здесь! — Изуку попытался вскочить и прорваться к ней через ряды, но невидимая сила, мягкая, но непреодолимая, вдавила его обратно в кресло. Он не мог встать. Никто не мог покинуть свои места. — Эй, пустите меня к сыну, уроды! — рявкнула Мицуки, пытаясь пнуть невидимый барьер. — Кацуки, ты цел, мелкий паршивец?! — Да отвали, старуха! — огрызнулся Бакуго, но в его голосе впервые слышалось облегчение, а не только злость. — Мирио-семпай, мне страшно... — прошептала маленькая Эри, пряча лицо в плащ Лемиллиона. — Не бойся, Эри! — Мирио улыбнулся своей фирменной, сияющей улыбкой, хотя его глаза оставались серьезными и холодными. — Мы просто... на неожиданной экскурсии! Всё будет хорошо! — Слишком много народу... Слишком много взглядов... — пробормотал Тамаки Амаджики, вжимаясь в кресло и мечтая слиться с обивкой, чтобы исчезнуть. — Я хочу домой... Внезапно свет в зале погас окончательно. Тишина стала абсолютной, звенящей. А затем из темноты ударил ослепительный, кинжальный луч прожектора, осветивший пустую сцену перед гигантским экраном. В центре луча, словно сотканная из пыли и света, материализовалась фигура. Человек в безупречном деловом костюме-тройке, опирающийся на изящную трость с набалдашником в виде черепа. Но вместо лица у него была маска, которая меняла выражение каждую секунду: то плачущая трагедия, то скалящаяся комедия. — Добро пожаловать, дамы и господа, герои и злодеи! — бархатный, театральный голос заполнил каждый уголок зала, проникая прямо в душу. — Прошу прощения за тесноту и некоторые... неудобства с вашими силами, но аншлаг был неизбежен. — Кто ты такой? — Старатель, лишенный своего пламени, выглядел просто как огромный, разъяренный мужчина, готовый убивать голыми руками. — Это твоих рук дело? Где наши причуды?! — Я — Хранитель Архивов. Экскурсовод по вашим неслучившимся судьбам, — фигура театрально поклонилась, сняв воображаемую шляпу. — А ваши причуды... скажем так, я сдал их в гардероб. Здесь они вам не понадобятся. — Зачем вы нас похитили? — выкрикнула Кендо Ицука, инстинктивно закрывая собой младшеклассников. — Мы не подопытные кролики! — О, вы не подопытные. Вы — зрители! Самые важные зрители в мультивселенной! — Хранитель развел руками, словно желая обнять весь зал. — Почему вы здесь? Потому что ваша реальность... скажем честно, немного пресная. Он начал медленно ходить по сцене, и стук его трости эхом разносился в тишине. — Герои, злодеи, добро, зло, рейтинги популярности... Ску-у-ука! — он театрально зевнул. — Вы так зациклились на своих причудах, что забыли главное: суть человека не в его силе. Я хочу показать вам нечто иное. Я хочу показать вам Истину. Луч прожектора резко метнулся по залу, ослепляя ряды, и замер на одном человеке. На зеленоволосом парне, который вжался в кресло, желая провалиться сквозь землю. — И у каждой великой истории должен быть стержень. Точка отсчета. Объект наблюдения: Изуку Мидория. Зал взорвался. — Чего?! Опять этот 1-А? — завопил Монома, вскакивая с места, забыв про страх. — Почему всегда они?! Разве класс Б не достоин внимания? Почему мы должны смотреть на этого зеленого недотепу?! — Согласен с копиркой! — рявкнул Бакуго, его лицо перекосило от гнева. — Почему Деку?! Он же ничтожество! Здесь есть Я! Есть Всемогущий! Есть Старатель! Почему мы должны тратить время на этого задрота?! Хранитель остановился. Его маска застыла в выражении ледяного спокойствия. — Потому что вы предсказуемы! — голос Хранителя стал жестким, перекрывая любой шум. Он ударил тростью о пол, и по залу прошла вибрация. — Вы полны гордыни, амбиций и грехов. Вы — уже написанные книги. А душа этого мальчика... Он указал тростью на сжавшегося Изуку. — ...чиста. Она как белый лист, на котором мультивселенная пишет свои самые страшные и великие истории. Он — абсолютный ноль. Только такая душа способна пройти через ад тысяч миров, прожить тысячи жизней и не сломаться. Он — идеальный сосуд. — Изуку... — прошептала Урарака, прижав руки к груди. Она смотрела на Деку новыми глазами. — Это очень по-мужски! — вытер скупую слезу Киришима, сжав кулак. — Быть избранным самой вселенной! — И что мы увидим? — подала голос Момо Яойорозу, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло, хотя её голос предательски дрожал. — Вы сказали, там нет причуд. Значит, это миры обычных людей? Скучная повседневность? — О, не поймите меня неправильно, леди Создательница, — Хранитель усмехнулся, снова начиная прохаживаться по сцене. — Я сказал, что там нет ваших Причуд. Но первый мир, который мы посетим... О, это мир настоящей супергероики. Только вот источники силы там другие. Древняя магия, способная сжигать континенты. Вышедшие из-под контроля мутации, превращающие людей в чудовищ. Инопланетные технологии, граничащие с божественным... — Магия? — скептически переспросил Старатель, скрестив руки на груди. — Звучит как детская сказка. — Сказка? — Хранитель рассмеялся, но смех этот был холодным, как лед. — В этой «сказке» герои умирают быстрее, чем вы успеваете запомнить их имена. Это мир геройства без прикрас. Там нет рейтингов популярности, нет интервью, нет мерчандайза и фанатов. Там есть только грязь, кровь и бесконечная ночь. — Звучит жутко... — прошептала Урарака, зябко потирая плечи. — Это история о тех, кто спасает людей, оставаясь в тени, — продолжил Хранитель, и его голос стал почти гипнотическим, понизившись до шепота. — Представьте себе героя, который не может ударить злодея кулаком. Героя, чье единственное оружие — это голос, интеллект и способность принимать решения, от которых зависят жизни. Он видит всё, но не может коснуться ничего. Он — бог из машины, запертый в клетке из мониторов. — Интеллект и решения... — задумчиво пробормотал Айзава, бросив острый взгляд на Изуку. — Это похоже на работу координатора, но в полевых условиях. Самая неблагодарная работа. — Верните нас домой! — выкрикнула Инко, прижимая руки к груди. Предчувствие беды сжало её сердце ледяными тисками. — Мой сын не должен... Я не хочу это видеть! — Вы вернетесь, леди Инко. Даю слово, — перебил её Хранитель неожиданно мягким, почти сочувствующим тоном. — Но сначала вы должны увидеть. Поверьте, это знание изменит вас. И его. Он развел руки в стороны, словно открывая невидимый занавес перед величайшим спектаклем в истории. — Итак, первый лот нашего аукциона судеб! Мир, где каждый приказ может стоить жизни, а молчание — смерти. Усаживайтесь поудобнее. Шоу начинается. Экран за его спиной ожил. По залу пробежал холодный, сырой ветерок, принесший с собой отчетливый запах плесени, дешевого кофе, озона и оружейной смазки. На гигантском полотне вспыхнули статические помехи, сквозь которые проступили слова, написанные строгим, угловатым шрифтом, напоминающим полицейские протоколы: WORLD: DISPATCH (МИР: ДИСПЕТЧЕР) СТАТУС: ЗАГРУЗКА...