пепел наших костров

В этом мире есть семь рас и один закон, который не обмануть.

Счастье никогда не длится долго.

Оно приходит, чтобы уйти.

Оно согревает, чтобы потом стало холоднее, чем было.

Но иногда оно остаётся.

Если за него сражаться.

Они шли по горам уже третий час, когда Джисон поймал себя на том, что улыбается. Просто так. Без причины. Солнце светило, снег искрился, Минхо шёл рядом и иногда касался его руки — случайно или нарочно, Джисон не мог понять, но ему было всё равно. После вчерашней ночи, после этих объятий, после разговоров, после всего — он чувствовал себя так, будто внутри у него поселилось солнце. — Ты опять улыбаешься, — заметил Минхо. — Угу. — Чему? — Тебе. — Я не смешной. — Ты красивый. Это почти одно и то же. Минхо фыркнул, но уши его чуть порозовели. Джисон заметил и заулыбался ещё шире. — Ты краснеешь. — Эльфы не краснеют. — Врёшь. Я вижу. — Тебе кажется. — Мне никогда не кажется. Я лис. Я всё вижу. Минхо ничего не ответил, но Джисон чувствовал — ему приятно. Эта странная связь, которая теперь была между ними, позволяла ощущать то, что Минхо никогда не сказал бы вслух. — Минхо, — позвал Джисон. — М? — Спасибо. — За что? — За вчера. За сегодня. За то, что ты есть. Минхо остановился. Посмотрел на него долгим взглядом. — Ты меня смущаешь. — Я знаю. Мне нравится. — Ты невыносим. — Знаю. Ты уже говорил. — Буду говорить ещё. — Говори. Минхо покачал головой и пошёл дальше. Но руку Джисона взял — сам. Впервые сам, на ходу, просто так. Джисон чуть не задохнулся от счастья. Они шли дальше, держась за руки, и горы вокруг казались не такими уж холодными. Минхо остановился первым. Не так, как в прошлый раз, — не замер, прислушиваясь, не напрягся в ожидании боя. Он просто остановился и посмотрел вперёд. Туда, где тропа уходила вверх, к перевалу. — Что там? — спросил Джисон. Минхо молчал. Слишком долго. Слишком напряжённо. — Минхо? — Они не идут за нами, — сказал он наконец. Голос звучал странно — глухо, будто он не верил сам себе. — В смысле? — Они впереди. Джисон не сразу понял. А когда понял — внутри всё оборвалось. — Как? Мы же шли от них... — Они обошли нас. Другой тропой. Знали, где мы будем. — Знали? Откуда? Минхо повернулся к нему. В глазах его было что-то, чего Джисон никогда не видел — не холод, не злость, не страх. Растерянность. — Не знаю. Но они ждут нас на перевале. — Сколько их? — Не чувствую. Слишком далеко. Но много. Джисон посмотрел вверх, туда, где среди скал угадывался проход. Обычный перевал, каких сотни. Но сейчас он казался входом в ловушку. — Что будем делать? — спросил он. Минхо молчал. Думал. — Есть другой путь, — сказал он наконец. — В обход. Но там опасно. — Опаснее, чем эльфы? — Другой опасностью. Лавины. Обвалы. Тропа почти не хоженая. Джисон посмотрел на него. Потом на перевал. Потом снова на Минхо. — Ты поведешь? — Если ты готов рискнуть. — Я готов на всё, лишь бы быть с тобой. Минхо усмехнулся — криво, но тепло. — Ты и правда невыносим. — Знаю. Веди. Они свернули с тропы и пошли в сторону, где скалы казались почти отвесными. Минхо вёл их по едва заметному карнизу, прижимаясь к скале. Внизу, в сотне метров, шумела река — горная, бешеная, готовая разорвать любого, кто упадёт. Джисон старался не смотреть вниз. Смотрел только на спину Минхо и повторял: шаг за шагом, шаг за шагом. — Осталось немного, — сказал Минхо. — За тем выступом будет... Он не договорил. Стрела вонзилась в скалу в сантиметре от его головы. — Ложись! — закричал Минхо, толкая Джисона к стене. Вторая стрела. Третья. Четвёртая. Они посыпались градом — откуда-то сверху, с противоположного склона, куда Минхо не мог видеть. Лучники. Засада. — Они знали! — крикнул Джисон, прижимаясь к камню. — Они знали, что мы пойдём в обход! Минхо ничего не ответил. Он уже достал клинок, но против стрел клинок был бесполезен. — Надо уходить, — сказал он. — Назад, по карнизу. — Не успеем. — Успеем. Он схватил Джисона за руку и потащил обратно. Стрелы свистели рядом, высекая искры из камня. Одна чиркнула по плечу Минхо, разрезав куртку. Он даже не вздрогнул. — Быстрее! Они бежали по карнизу, рискуя сорваться каждую секунду. Джисон чувствовал, как камень осыпается под ногами, как ветер толкает в спину, как страх сжимает горло. — Прыгай! — закричал Минхо, показывая на выступ. Джисон прыгнул. Приземлился на четвереньки, ободрал ладони в кровь. Оглянулся. Минхо стоял на краю, прикрывая его собой. Стрела вошла ему в бок. — Минхо! — Беги, — сказал он. Голос спокойный. Слишком спокойный. — Я догоню. — Нет! — Беги, Джисон! Джисон побежал. Потому что знал: если он останется, они оба погибнут. Потому что Минхо просил. Потому что иначе нельзя. Он бежал, слыша за спиной свист стрел и звук клинка, отбивающего их. А потом услышал крик. Короткий. Сдавленный. И плеск воды далеко внизу. Джисон остановился. Обернулся. Минхо на краю больше не было. Он не помнил, как спустился вниз. Ноги сами несли его куда-то, руки хватались за камни, срывались, хватались снова. Где-то внутри кричал голос: осторожно, убьёшься. Но Джисону было всё равно. Когда он добрался до реки, солнце уже садилось. Вода была бешеной — чёрной, ледяной, ревущей. Она неслась вниз, разбиваясь о валуны, вздымая белую пену. — Минхо! — закричал Джисон. — Минхо! Река не ответила. Он побежал вдоль берега, вглядываясь в каждый камень, в каждый выступ, в каждую тень. Сердце колотилось где-то в ушах, дыхание разрывало лёгкие. — Минхо! Пожалуйста! Ответь! Ничего. Он бежал, падал, вставал, бежал снова. Слёзы замерзали на щеках. Хвосты волочились по камням, но он не замечал. Только не это. Только не снова. Только не он. Он увидел его не сразу. Чёрная фигура на серых камнях, у самой воды. Неподвижная. Страшная. — Минхо! Джисон подбежал, упал на колени. Минхо лежал на спине, лицо белое, губы синие. Из раны в боку всё ещё сочилась кровь, смешиваясь с водой. — Минхо! Минхо, слышишь меня?! Никакого ответа. Джисон прижался ухом к его груди. Сердце билось. Еле-еле, но билось. — Жив, — выдохнул он. — Жив. Слава всем богам, жив. Он разорвал свою рубаху, прижал к ране, пытаясь остановить кровь. Руки тряслись так сильно, что он едва мог двигать пальцами. — Пожалуйста, — шептал он. — Пожалуйста, не умирай. Ты обещал. Ты обещал, помнишь? Ты не можешь меня оставить. Минхо не отвечал. Джисон сидел на камнях, прижимая к себе тело самого дорогого человека, и чувствовал, как тот холодеет. — Я не дам тебе уйти, — сказал он. — Слышишь? Не дам. Он закрыл глаза. И нырнул внутрь себя. Это было не так, как в прошлый раз. Тогда свет просто хлынул из него — сам, без спроса, без понимания. Сейчас Джисон искал его. Тянулся куда-то внутрь, в самую глубину, туда, где жила та странная сила, о которой говорила мама. Сначала было темно. Холодно. Пусто. — Ну же, — шептал он. — Пожалуйста. Я знаю, ты там. Мама говорила. Ты есть. Дай мне его спасти. Ничего. — Он нужен мне, — прошептал Джисон. — Он — всё, что у меня есть. Если он умрёт, я тоже умру. Не от связи — просто не захочу жить. Ты понимаешь? И вдруг он что-то почувствовал. Тёплое. Живое. Оно отозвалось где-то глубоко внутри — робко, неуверенно, словно зверёк, который боялся вылезти из норы. — Иди сюда, — позвал Джисон. — Не бойся. Я не сделаю тебе плохо. Я просто хочу спасти его. Пожалуйста. Свет пришёл. Он хлынул из груди, из рук, из кончиков пальцев — серебряный, тёплый, живой. Он окутал Минхо, проник в рану, заставил кровь остановиться, заставил кожу стягиваться, затягиваться, заживать. Джисон сидел на камнях, прижимая к себе Минхо, и светился. А потом Минхо открыл глаза. — Ты... — выдохнул он. — Я, — всхлипнул Джисон. — Ты жив. — Жив. — Не смей больше так делать. — Не буду. — Обещаешь? — Обещаю. Джисон уткнулся лицом ему в грудь и разрыдался. Впервые за очень долгое время — по-настоящему, навзрыд, не стесняясь. Минхо обнял его. Прижал к себе. Гладил по голове. — Тш-ш-ш, — шептал он. — Я здесь. Я никуда не уйду. Я здесь. — Я думал... я думал, ты умер, — рыдал Джисон. — Я думал, я останусь один. — Не один. Никогда не будешь один. Я с тобой. Всегда. Солнце село. Стало темно и холодно, но им было тепло. Потому что они были вместе. Они нашли убежище в маленькой пещере за водопадом. Минхо был слаб — потерял много крови, промёрз до костей. Но шёл сам, опираясь на Джисона, и это уже было чудом. Внутри Джисон развёл огонь — дрова нашлись прямо в пещере, кто-то явно бывал здесь раньше. Уложил Минхо поудобнее, укрыл своим плащом. — Ты как? — спросил он. — Жив. Благодаря тебе. — Я не знаю, как это получается. Просто... — Просто ты такой. — Какой? — Мой. Джисон замер. — Твой? — Мой, — повторил Минхо. — Ты мой лисёнок. Мой свет. Моя жизнь. — Минхо... — Я знаю, что не умею говорить красиво. Я знаю, что не умею любить. Но я учусь. У тебя. Джисон смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Ты уже умеешь, — сказал он. — Ты просто не знал. — Научишь? — Научу. Он лёг рядом, прижался к Минхо, обнял его. — Спи, — сказал он. — Я постерегу. — Ты устал. — Я не устал. — Врёшь. — Немного. Минхо усмехнулся. — Мы оба врём. — Значит, подходим друг другу. — Наверное. Они замолчали. За водопадом шумела вода. В пещере было тихо и тепло. — Минхо, — прошептал Джисон. — М? — Я люблю тебя. Тишина. Минхо не ответил. Но Джисон чувствовал — внутри него что-то дрогнуло. Что-то тёплое, большое, настоящее. А потом Минхо поцеловал его в макушку. — Я тоже, — сказал он. — Я тоже, Джисон. И этого было достаточно. Джисон проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Он открыл глаза и увидел Минхо. Тот сидел, прислонившись к стене, и смотрел на него. Рука его замерла на полпути. — Доброе утро, — сказал Джисон. — Доброе. — Ты чего? — Ничего. Смотрю. — На что? — На тебя. Ты во сне улыбался. — Правда? — Правда. Джисон улыбнулся уже наяву. — Это потому что ты рядом. Минхо ничего не ответил. Просто улыбнулся — той самой редкой улыбкой, которую Джисон видел всего пару раз. — Ты улыбаешься, — заметил Джисон. — Ты меня портишь. — Знаю. Они сидели у догорающего костра, слушали шум водопада и молчали. — Минхо, — сказал Джисон. — М? — А что было, когда ты упал? — Темнота. Холод. И твой голос. — Мой голос? — Ты звал меня. Кричал. Я слышал сквозь воду. И пошёл на голос. — Ты шёл на мой голос? Под водой? — Я эльф. Мы хорошо слышим. Джисон задумался. — Значит, я тебя спас? Не только светом? — Ты меня спас всем. Светом. Голосом. Тем, что не ушёл. Тем, что верил. Джисон улыбнулся. — Мы теперь квиты? — В каком смысле? — Ты меня спасал. Я тебя спасал. Мы теперь равны. Минхо усмехнулся. — Мы не равны. — Почему? — Ты — лучше. — Неправда. — Правда. Ты — свет. Я — тьма. Ты — тепло. Я — холод. — Ты — не холод, — твёрдо сказал Джисон. — Ты — зима. А зима тоже нужна. Без зимы весна не наступит. Минхо посмотрел на него долго-долго. — Ты правда так думаешь? — Правда.