Сборник зарисовок

Сяо Чжань сидел на краю кровати в своей затихшей, погруженной в полумрак комнате, тупо уставившись в стену. Весь сегодняшний день был особенно паршивым, не заладившись с самого раннего утра. На работе парень, как молодой специалист, пахавший за троих ради наработки статуса, нарвался на огромный штраф за чужие ошибки, в обед его облили горячим кофе, а вечером последний автобус ушел прямо из-под носа, вынудив его почти час тащиться домой пешком под пронизывающим ветром. Домой он вернулся выжатым как лимон, чувствуя, как серый, бездушный мир между офисом и тесной квартирой медленно растворяет его личность. Единственным спасением, не дававшим Сяо Чжаню окончательно сойти с ума, был старенький радиоприемник на тумбочке. Парень был буквально одержим одним ночным радиоведущим, чей голос — бархатный, соблазнительный и вкрадчивый — заставлял толпы мурашек бегать по всему телу при каждом шорохе в эфире. Он настолько сильно запал парню в душу, что Сяо Чжань даже умудрился разыскать редкий глянцевый журнал, где была напечатана фотография этого полуночного соблазна. Ван Ибо. Так звали его личную сирену. На фото Ибо в наушниках у микрофона хитро улыбался, и этот взгляд полностью подтверждал его репутацию. Он был настоящим лисом — флиртовал со слушателями, манил, подсмеивался над теми, кто рисковал позвонить в студию. Звонили в основном восторженные девушки, хотя изредка прорывались и парни, и Сяо Чжань каждый раз до боли сжимал кулаки от жгучей, темной ревности, когда флирт Ибо становился слишком откровенным. Что нашло на него в этот унылый вечер, парень объяснить не мог. Из динамика привычно раздался ленивый, дразнящий голос Ван Ибо: — Ну что, мои дорогие кролики? Кто сегодня решится набрать мой номер и немного поболтать в прямом эфире? У меня есть для вас одно небольшое, но интересное задание. И если вы выполните его хорошо — получите от меня особенный приз. «Хочу этот приз. Хочу, чтобы он принадлежал только мне», — внезапно подумал Сяо Чжань. Разум капитулировал перед эмоциями. Парень решительно снял трубку стационарного телефона, и его дрожащие от волнения пальцы с тихим шорохом закрутили диск, отсчитывая цифры студийного номера. На удивление, линия не была занята. В трубке раздались длинные, чистые гудки, а затем эфир резко щелкнул, и голос Ибо раздался уже прямо у самого уха Сяо Чжаня, без задержки: — Алло? Я слышу твое дыхание... Говори же, полуночник. — Меня... меня зовут Сяо Чжань, — выдавил из себя парень, чувствуя, как от скованности и страха горло перехватывает спазмом. — Сяо Чжань... Какое красивое, певучее имя, — тут же хищно заулыбался на том конце провода Ван Ибо, уловив его глубокое смущение и принимаясь вкрадчиво увиваться вокруг зажатого слушателя. — Ну что же, Чжань-Чжань, раз ты проявил такую смелость, лови мое задание. Спой для меня и для всего ночного города песню «Нанхай». Прямо сейчас. У Сяо Чжаня на секунду поплыло перед глазами. Бросить трубку на рычаг означало навсегда расписаться в собственной трусости перед Ибо. Парень зажмурился, покрепче перехватил витой телефонный шнур, сделал глубокий вдох и тихо, но удивительно чисто и глубоко запел первые строчки старинной баллады «Нанхай». Его голос, обычно тихий и забитый офисной рутиной, в темноте комнаты раскрылся невероятным, хрустальным и сильным вокалом, наполненным такой искренней, щемящей тоской и чувственностью, что мир вокруг словно замер. Он пел, полностью отдавая этой песне всю свою боль, усталость и накопившуюся нежность к далекому диджею. Едва последняя хрустальная нота баллады затихла, в телефонной трубке воцарилась звенящая тишина. На радиостанции в этот миг тоже всё замерло. Ван Ибо, собиравшийся по привычке ехидно подколоть застенчивого парня, застыл в своем кресле неподвижным изваянием. С его лица полностью слетела наглая ухмылка, а дыхание перехватило от такой чистой искренности. Вернув себе контроль, Ибо нажал кнопку на пульте, выводя Сяо Чжаня из прямого эфира и переключая его на закрытую внутреннюю студийную линию, а для всех остальных слушателей громко объявил в микрофон: — Это было... невероятно, Чжань-Чжань. Ты выполнил задание и получаешь заслуженный главный приз. А теперь, дорогие кролики, в нашем эфире небольшая музыкальная пауза, слушаем балладу «Нанхай» в оригинальном исполнении! В ту же секунду из динамика радиоприемника полилась тихая студийная музыка, а Ван Ибо, оставшись с Сяо Чжанем один на один на приватной телефонной линии, заговорил совершенно иным — низким, серьезным и обжигающе интимным шепотом. — А теперь послушай меня внимательно, мой певец, — вкрадчиво произнес Ибо. — Я вывел тебя из общего эфира, чтобы завтра нас не караулила половина города. Твой персональный приз не предназначен для чужих ушей. Я официально приглашаю тебя на свидание. Завтра вечером, в восемь, у центрального фонтана. И отказ я не приму. До встречи в реальности, мой сладкоголосый слушатель. Линия коротко пискнула, разрывая связь. Сяо Чжань с замиранием сердца опустил трубку на рычаг, тяжело дыша в темноте комнаты. Весь его серый, паршивый день был стерт из реальности, а внутри разгоралось такое огромное счастье, что с ним посоперничать могло только предвкушение завтрашнего уединенного вечера.